В постоянной рубрике на T&P студенты, уехавшие учиться за границу, рассказывают о разнице в подходах к обучению и делятся впечатлениями от перемены обстановки. Даша Климашева уехала заниматься фотожурналистикой в Данию, а потом отправилась на зимовку в Гренландию, чтобы реализовать свой дипломный проект и научиться глубоко раскрывать даже самые болезненные темы.

Даша Климашева

— Где и чему ты учишься?

— Я учусь на программе «International photojournalism» в Danish School of Media and Journalism (сокращенно DMJX). Полный курс рассчитан на год и состоит из двух модулей: Photo 1 и Photo 2. Прохождение Photo 1 не гарантирует автоматического зачисления на Photo 2 — нужно снова писать мотивационное письмо и отправлять портфолио, однако шансов больше, когда преподаватели уже знают тебя лично. Впрочем, есть много вариантов, к примеру, необязательно проходить оба курса, можно остановиться на Photo 1 или сразу подать документы на Photo 2 — все зависит от целей самого студента.

Первый курс рассчитан на базовые навыки фотожурналиста и состоит из четырех воркшопов. Сначала мы учились отбирать съемки: сами искали темы, снимали и приносили в класс все raw-файлы, а потом целыми днями смотрели, думали, складывали каждую съемку в историю, пытались понять, что и почему не работает в серии. Второй месяц был посвящен съемке web-documentary — короткого видеоролика на журналистскую тему, снятого качественно и красиво. Главное в нем, конечно, история — о том, чтобы все получилось, заботятся ребята из Bombay Flying Club, которые проводят свои воркшопы по всему миру. Третий месяц мы снимали историю для журнала, который от начала и до конца делали сами. Каждому нужно снять историю, написать статью и сверстать все на пяти полосах. Помню, за сутки до дедлайна (он же выставка журнальных полос) мы просто жили в школе: можно было прийти в класс в 12 часов дня и встать из-за компьютера на следующий день в 8 утра — никто бы не удивился. Последним значился воркшоп по репортажной истории — предполагалось что-то сложное и монументальное, снятое за месяц. Многие потом приносили свои истории, сверстанные в книгу. На самом деле даже за полгода, проведенные в DMJX, учишься пробовать себя в любой роли: и продюсером, и режиссером, и менеджером, и интервьюером, и оператором, и психологом, и графическим дизайнером. Под конец программы съедаешь такую здоровенную собаку на каждой детали, что способен разобраться в чем угодно.

подготовка книги для personal project

подготовка книги для personal project

Второй модуль Advanced Visual Storytelling идет легче, когда пройден первый курс. Ты уже не турист в Дании — есть наработанные контакты и темы, уже не надо начинать все с нуля. Он состоит всего из двух больших воркшопов: первый посвящен тому, что называется personal story — история о самом себе. Нашей группе в этом году повезло — до начала съемок, у нас был недельный курс с фотографом агентства VU — Питером тен Хупеном: мы снимали автопортреты. Мне кажется, каждый прошел через какой-то внутренний барьер — практически все сняли себя обнаженными, и это было больше, чем просто быть голым на фото. Это было все равно что выразить то, что ты чувствуешь, используя свое тело в качестве инструмента. Одежда дает много информации — время, страна, эпоха. Без нее — остаются только ты и твоя суть, ничего лишнего. После этого многие совершенно неожиданно раскрылись в личной истории, снятой о себе.

На съемку финального проекта дают полтора месяца. Примерно за 4 недели до дедлайна нужно сдать binding subject, где ты в тридцати словах объясняешь, что собираешься снимать. В результате, каким бы боком к тебе потом не повернулась удача, так или иначе нужно принести заявленную тобой тему, в этом вся суть задания — быть способным принести то, что собирался.

— Как ты туда поступила? Что для этого потребовалось? Было сложно?

— Я училась на пятом курсе вечерки журфака МГУ — все было стабильно и беспросветно, пока однажды мне не надоело. Захотелось оказаться среди людей, которые любят то, что делают, а не просиживают время. Многие спрашивали меня, почему Дания, а все было очень просто. Это единственная программа обмена по фотожурналистике от моего факультета, поэтому страну я не выбирала. До меня на эту программу никто никогда даже не пробовал подаваться, и в центре академической мобильности сразу «обнадежили», заявив, что «это очень престижно, у них всего 10 мест на весь мир и шанс, что одно из этих мест достанется мне, очень невелик». Приходилось улыбаться и долго и вежливо объяснять, почему мне нужно, чтобы мою заявку рассмотрели и одобрили сейчас, а не когда у координатора появится время. Решение МГУ — формальность, настоящий конкурс проходит в самой школе. Для подачи, в порядке приоритета, нужно: портфолио, мотивационное письмо, CV, заполненная с сайта анкета (в моем случае подписанная вузом) и результаты экзамена по английскому (принимается как IELTS от 6.5, так и TOEFL от 550 или 80 в компьютерном варианте).

В портфолио должны быть примеры журналистских историй (не то, что у нас обычно снимается для газет, а больше в формате журнала «Русский репортер» или публикаций на сайте http://fotodoc.center/). За 5 лет на кафедре фотожурналистики я так и не поняла, как снимать и оформлять истории. Меня очень выручило сотрудничество с «Русским репортером» и их Летняя школа, на которой я сняла несколько тем, которые можно было подать как истории.

Я так сильно хотела попасть в эту школу, что перестраховывалась как могла. Помню, как нашла на сайте школы журналы разных студенческих выпусков и контакты выпускников. За неделю до дедлайна я всю ночь писала и отправляла им письма с просьбой помочь усилить мое портфолио и рассказать, что преподаватели хотят видеть в мотивационном письме. Я не сильно ждала ответа, но на следующий день начала получать просто фолианты советов и впечатлений.

воркшоп по мокроколлоидной печати; группа...

воркшоп по мокроколлоидной печати; группа Даши после занятий; аэройога перед сдачей финального проекта

До поступления я мало слышала о школе, хотя в области фотожурналистики она входит в топ-3 в Европе. Уже поступив и приехав на фестиваль фотожурналистики Lumix в Ганновере, я удивилась тому, что немецкие студенты мечтают учиться в DMJX, хотя у них самих сильная школа и, казалось бы, грех жаловаться.

На Photo 1 учатся всего 10 человек. Двоим из них дают стипендию — обычно это выходцы из Азии. Студенты из партнерских вузов могут учиться первый курс по обмену бесплатно. Я осталась, и мне продлили бесплатное обучение и на второй модуль. Все остальные платят за курс около 4400 евро, причем контрактная форма не действует, если твое портфолио не прошло отбор. Возраст не принципиален совсем. Я самая младшая из десяти человек нашей группы: мне 21, немцам и итальянцам по 24–27, непальцу 31 и самому старшему индийцу 39 — у него за плечами 5 лет работы в Reuters.

— Какие воспоминания остались от учебы в российском вузе?

— У меня выпускной год и через пару месяцев защита диплома — к МГУ я испытываю самые нежные чувства. Конечно, многое можно было бы улучшить, но я еще не видела идеальных школ. Грустно, когда после покорения вершины (на которую так сложно забраться — в смысле поступить) на втором-третьем курсе начинаешь разочаровываться, а к четвертому-пятому становится невыносимо скучно. Но я от души сказала журфаку «спасибо», когда в Дании объясняла местным, кто такой философ Серен Кьеркегор.

— Как проходит твой стандартный учебный день?

— Это очень нестандартная программа, поэтому стандартных учебных дней не было. Все зависело от воркшопа или от этапа сдачи проекта. На Photo 1 первые два месяца ходишь в школу каждый день с 9 утра и до момента, когда разговаривать и обсуждать уже нечего. В остальное время работаешь над своей темой и предоставлен сам себе. На каждом воркшопе есть свой преподаватель или тьютор: периодически вы встречаетесь или созваниваетесь по скайпу, он узнает, как твои дела, ты задаешь вопросы и пытаешься вычленить суть из довольно абстрактных ответов. Никто никогда не скажет, что конкретно тебе делать — в лучшем случае помогут выбрать направление.

В первый день нам сказали что-то вроде этого: «Здесь вы можете говорить и делать что угодно до тех пор, пока четко аргументируете свою позицию, пунктуальны и соблюдаете дедлайн». Поэтому никто не удивляется, когда во время отчетной выставки в школе студенты подходят к тьютору или приглашенному фотографу с банкой пива и продолжают обсуждать работу или идеи — это не воспринимается как неуважение или отсутствие субординации. DMJX — место, где ты говоришь большинству своих стереотипов «до свидания» (в хорошем смысле). Неважно, сколько тебе лет и откуда ты приехал, во что одет и насколько великолепен твой английский — никто не посмотрит на тебя сверху вниз. Главное, что ты умеешь, чему хочешь научиться и сколько готов пахать ради этого.

— Какие у тебя впечатления от города? Как ты искала жилье? Какие бонусы есть для студентов?

— Орхус — город студентов. По количественному соотношению жителей на втором месте после студентов идут иммигранты — в большинстве своем турки, образующие местный Харлем. Когда-то Орхус считался важным центром торговли и был крупнее Копенгагена. До тех пор, пока не пришла чума. Сейчас это второй по величине город Дании.

Жилье на Photo 1 предоставляется школой, которая резервирует определенное количество мест в студгородке на севере Орхуса. До школы оттуда 7–8 километров вверх-вниз по горам, практически всегда под дождем и против ветра — удовольствия немного, но выносливость тренирует. Никаких особенных бонусов для студентов нет: если ты не обладатель стипендии от школы, покрывающей все твои расходы, то платишь по всем счетам. Я использую свой студенческий ID, пожалуй, только для подтверждения скидки на автобус из Копенгагена в Орхус и обратно.

выставка журнальных полос

выставка журнальных полос

— Над чем ты сейчас работаешь?

— Доделываю дипломный проект. Веселое время, когда ты не можешь заснуть, потом не можешь проснуться, спишь между ноутбуком и телефоном и можешь открыть глаза в три часа ночи и начать писать письмо, потому что вспомнил, что тебе не хватает материала для статьи. Меня понесло снимать в Гренландию (я нашла обмен из DMJX в любую из скандинавских стран, включая Исландию и Гренландию, и выбрала самую северную, потому что за свой счет в здравом уме я бы туда вряд ли поехала). В итоге я жила на западном побережье, в Нууке, около месяца. Я поехала туда без определенного плана, и первые две недели ушли у меня на адаптацию (не могла поверить в ледники за окном) и поиск темы. Я выбрала очень болезненную для гренландцев тему семейного сексуального насилия над детьми. Некоторые считают, что эта традиция идет со времен, когда все жили в иглу. В некоторых семьях это продолжается из поколения в поколение, потому что люди вырастают с идеей, что это нормально. Я нашла женщину, которая пережила это в детстве — она практически не говорила по-английски. Мне кажется, она отменила семь или восемь встреч подряд. Когда я окончательно потеряла надежду встретиться с ней, то решила, что не буду спрашивать ее о прошлом. Мы встретились за пять дней до моего отъезда. А дальше случилось то, что я не могла представить себе даже пару месяцев назад. Я просто пришла вместе с ней домой и осталась там на четыре дня: мы почти не разговаривали, я жила на ее диване, снимала, играла с детьми, готовила. Когда они собирались в гости, я одевалась и шла вместе с ними, меня не прогоняли, а я не спрашивала, можно ли дальше. В другое время меня бы серьезно взволновала моя адекватность, но когда ты очень долго и медленно ползешь к какой то теме, то полученный доступ воспринимается как заслуженное доверие. Поэтому ты не задаешь вопросов, просто держишь камеру, улыбаешься и наворачиваешь пару тарелок супа у мамы своей героини.

— Какое главное знание или умение тебе удалось вынести во время учебы в Дании?

— Мне кажется, я всегда это знала, но после Гренландии окончательно убедилась, что быть человеком важнее, чем быть профессионалом. Нужно знать, когда снимать, а когда идти мыть посуду, не потому, что тебя попросили или ты хочешь понравиться, а потому, что должна же быть хоть какая-то практическая польза от тебя со здоровенной камерой. 90% — это работа над отношениями, над тем, чтобы тебе просто позволили быть рядом, когда хорошо и когда плохо. Тогда, если у тебя есть глаза и руки растут откуда надо, у тебя появится шанс увидеть в реальной жизни то, что невозможно выставить искусственно или подглядеть за пару часов.

Когда живешь такой интенсивной жизнью, то в какой-то момент привыкаешь к хаосу, к чувству, что на следующей неделе ты едешь снимать в город N и понятия не имеешь, где будешь жить, но знаешь, что справишься и все как-нибудь устроится. В Исландии у них есть для этого специальное выражение «þetta reddast» — почти что русское «авось». Исландцы в этом могли бы быть нашими побратимами.

— Планируешь ли ты вернуться в Россию и почему?

— Конечно, если найду работу! Я очень частно скучаю по русскому чувству юмора и самоиронии. В путешествиях встречаешь много людей, которые задают разные вопросы, и ты чуть ли не впервые начинаешь задумываться и анализировать свою страну. Мне кажется, я поняла, почему русские, в какой бы части света они не находились, всегда притягиваются к русским: есть так много вещей, которые адекватным языком иностранцу не объяснишь — например, онегинскую хандру и тоску без причины. И, как ни странно, пожив в Европе и порывшись в глубоких социальных ямах, понимаешь, что в каждой стране есть свои косяки, просто одни родные, а другие чужеродные. С какими-то ты можешь жить, а с другими — не научишься никогда.

Гренландия

Гренландия