Ученые, которые занимаются проблемой счастья, утверждают, что при всей важности денег и материального прогресса эти вещи сами по себе не могут гарантировать подлинного удовлетворения. Многие слагаемые счастливой жизни — уровень заработка и образования, здоровье, подверженность стрессу, карьерные перспективы и круг общения, — в значительной степени определяются тем, где человек живет. T&P публикуют отрывок из книги Ричарда Флориды «Кто твой город?», которая вышла в издательстве Strelka Press.

Мерилом человеческого прогресса мы считаем вещи материальные. Признаком успеха является богатство. Социальный статус семьи определяют дом и машины, развитие страны — валовой внутренний продукт, развитие города — экономические возможности, которые он предоставляет своим жителям. Это не значит, что люди поверхностны. Материальное благополучие было критически важно для выживания и развития человеческого вида с незапамятных времен.

Но, как заметил Аристотель, человек прежде всего стремится к счастью. Растущий интерес к психологии счастья — или, как назвал это в 2005 году в журнале Time психолог Мартин Селигман, к «созданию условий для процветания людей», — вызвал обширные исследования и обсуждение этого предмета. Кто-то назовет такую озабоченность побочным продуктом нашего нарциссического века. От ажиотажа вокруг сайтов типа MySpace или YouTube и до обложки Time, на которой вместо человека года — 2006 красовалось зеркало с подписью «Ты», — в нашем обществе человек одержим собой и своим счастьем. Хорошо это или плохо, но ситуация вряд ли изменится.

Те, кто изучает счастье, утверждают, что при всей важности денег и материального прогресса эти вещи сами по себе не могут гарантировать подлинного удовлетворения. «Измерения богатства или здоровья не дают полного представления о том, как идут дела у общества или конкретных его слоев», — говорит Даниэль Канеман из Принстонского университета, получивший в 2002 году Нобелевскую премию за свои прорывные работы в области поведенческой экономики. Большинство ученых, избравших счастье своим предметом изучения, говорят, что подлинное благополучие начинается с социальных связей (то есть близости с семьей и друзьями) и любимой и осмысленной работы.

В своем захватывающем бестселлере «Спотыкаясь о счастье» гарвардский психолог Дэвид Гилберт пишет, что «большинство из нас принимают в жизни по меньшей мере три важных решения: где жить, что делать и с кем это делать». На первое место он ставит вопрос «Где?». Но, как и большинство авторов, рассуждающих о счастье, в своей книге он большей частью концентрируется на вопросах «Что?» и «Кто?».

Гилберт и другие исследователи счастья обычно игнорируют вопрос «Где?». Но очевидно, что многие слагаемые счастливой жизни — уровень заработка и образования, здоровье, подверженность стрессу, карьерные перспективы и круг общения, — в значительной степени определяются тем, где человек живет. Место играет основную роль в наших попытках стать счастливыми. Во многом вопрос места предшествует всем другим вопросам.

Мы хотим показать, как место, где мы живем, влияет на нашу способность жить счастливой и полной жизнью. Основываясь на крупномасштабном исследовании «Опрос о месте и счастье», которое я провел совместно с Институтом Гэллапа, я покажу, как значимо место, где мы живем, для нашего счастья, а в следующей очерчу круг тех характеристик места, которые мы действительно ценим, — и какие делают нас действительно счастливыми.

Исследователи счастья сходятся в одном — одними деньгами счастья не купишь. В богатых странах, где сравнительно высокое качество жизни стало достоянием многих, люди склонны искать удовлетворения в трудноуловимых вещах, таких как самореализация, удовольствия и позитивные эмоции. Селигман и Эдвард Динер объясняют это в своей работе, суммировавшей данные сотен исследований по теме.

«Поскольку в современных обществах блага и услуги доступны в избытке, а простые потребности по большей части удовлетворены, люди сегодня могут позволить себе роскошь переключиться на поиски «хорошей жизни», то есть жизни приятной, осмысленной, увлекательной и приносящей удовлетворение»,— пишут авторы. Они замечают, что «люди ставят счастье и удовлетворение выше денег в иерархии жизненных целей», и предполагают, что развитым странам следовало бы вести статистику благополучия так же, как они ведут учет доходов и экономической производительности. Если существует ВВП — внутренний валовой продукт, — почему бы не ввести показатель ВНС — валового национального счастья?

Несомненно, счастье связано с доходами — но лишь до известного предела. Жители богатых стран обычно счастливее, чем жители бедных. Но когда какой-то пороговый уровень дохода перейден, влияние денег и материальных благ на способность человека чувствовать себя счастливым снижается. Высокий уровень дохода или экономического роста не обязательно превращается в высокий уровень счастья. Доказательством этого могут служить США, где с 1940–1950-х годов ВВП существенно возрастал, а уровень счастья населения оставался практически неизменным.

Детальные исследования показывают, что уровень счастья стабилизируется или, по крайней мере, начинает расти медленнее, когда годовой доход достигает примерно 10 тысяч долларов на человека в год. Это не так уж много. Не менее удивительно, что, если взять отдельных людей, а не население в целом, корреляция между ростом счастья и ростом доходов окажется относительно небольшой.

Другие исследователи предполагают, что корреляция между деньгами и счастьем существует — просто банальный здравый смысл интерпретирует ее с точностью до наоборот. Не богачи становятся счастливее — это счастливые люди больше зарабатывают.

«Типичная корреляция между доходом и благополучием обязана своим существованием скорее тому, что благополучие увеличивает доход, а не наоборот. Счастливые люди зарабатывают больше, чем несчастные», — пишут Динер и Селигман. Несчастные люди склонны растрачивать время и усилия, нацеливаясь на материальные блага. Они становятся корыстными, пренебрегают отношениями и впечатлениями, которые, по мнению исследователей, имеют наибольшее значение для личной самореализации. Новая машина, новый набор клюшек для гольфа, новая сумочка или новый дом лишь на время делают своего обладателя счастливым. Машина царапается, сумочка выходит из моды, в подвале появляется течь. А впечатления и отношения со всеми присущими им взлетами и падениями дают отдачу более долговечную, чем любое материальное приобретение.

Если не деньги, то что же делает нас по-настоящему счастливыми?

По данным исследования, один из факторов здесь — активная социальная жизнь. Люди, которые делают то, что им нравится, вместе с теми, кто им нравятся, счастливее других.

Другой фактор — физическое и душевное здоровье. Неудивительно, что респонденты, страдающие депрессией и другими психическими расстройствами, сообщают о куда меньшем уровне удовлетворенности жизнью.

Счастье сильно зависит и от качества личных связей. Любовные отношения с супругом или партнером, с детьми, частое общение с членами семьи и друзьями необходимы, чтобы быть счастливым. Установлено, что в среднем люди, состоящие в браке, счастливее холостяков. Религия, вера также могут давать большой положительный эффект.

Счастье связано с работой, но опять же значение здесь имеет работа, а не зарплата.

Место — вот недостающее звено в исследованиях счастья. Это странно, ведь так много людей довольны своим домом. Но в изучении вопроса «Где?» большинство ученых не идут дальше обсуждения тягот дороги на работу и с работы.

Вообще-то, ежедневные поездки туда и обратно — одна из тех вещей, которые способны сделать нас несчастными. Но даже те, кто изучает этот эффект, часто упускают из виду ключевой факт: как ни неприятно ездить на работу, люди все равно ездят. По данным статьи, опубликованной в New Yorker в 2007 году, примерно каждый шестой американец проводит в дороге на работу и с работы больше сорока пяти минут, а быстрее всего растет доля «экстремальных путешественников» — тех, у кого эта дорога занимает минимум девяносто минут в один конец. Почему люди так обходятся с самими собой? Очевидный ответ — они не могут или не хотят переехать поближе к месту работы, но в то же время не могут или не хотят работать там, где живут. Добровольное или вынужденное, решение ездить на работу связано с местом. Какие-то соображения оправдывают эту езду туда-сюда — сохранить хорошую должность, спать там, где вам нравится (или с тем, кто вам нравится), работать в интересном месте, быть поближе к стареющим родителям. Но мне неизвестны работы, в которых систематически исследовалось бы, почему место остается решающим фактором благополучия человека.

Совместно с Институтом Гэллапа я предпринял масштабное исследование этой темы, которое назвал «Опрос о месте и счастье». Мы выделили в понятии счастья четыре основные составляющие. Три из них мы взяли из авторитетных исследований счастья: счастье в личной жизни, счастье в работе и счастье в финансовых делах. Мы добавили четвертую — ощущение счастья от места. В ходе опроса участникам предлагались прямые вопросы, касающиеся их удовлетворенности районом и населяющим его сообществом, чувств, которые вызывают у них эти сообщества, ожиданий, которые с ними связываются, — собираются ли они переезжать или останутся там же, порекомендуют ли свой район другу или родственнику.

Затем мы сосредоточились на тех характеристиках места, которые могут влиять на удовлетворенность и общее благополучие местного сообщества, задавая вопросы о рынке труда, школах, здравоохранении, культурной жизни, парках и общественных пространствах, а также о многих других факторах (подробнее об этом будет рассказано в следующей главе). В сумме мы задали больше ста вопросов, описывающих счастье и удовлетворенность во всех их проявлениях, какие только можно вообразить. Мы провели предварительное тестирование опроса и детальный статистический анализ, чтобы убедиться, что в ответах, которые мы получим, будут точно отражены теоретические догадки, которые мы хотели проверить. Первый опрос был проведен летом 2005 года; в нем участвовали 2300 жителей 22 городов США. Объем выборки следующего опроса, проведенного годом позже, был еще больше — свыше 27 тысяч человек из 8 тысяч местных общин по всей территории США. В этой выборке были представлены люди с разным уровнем дохода и образования, разных профессий, возраста, расовой и этнической принадлежности, сексуальной ориентации.

Наши выводы говорят об определяющем влиянии места на ощущение счастья. Наряду с личными отношениями и работой место — третья опора благополучия. Когда респондентов просили оценить по пятибалльной шкале связь счастья с работой, деньгами, личной жизнью и местом, место получило среднюю оценку 3,63, уступив личной жизни (4,08) и работе (3,98), но опередив деньги (3,46).

Чтобы аккуратнее оценить взаимодействие этих факторов, мы с Иреной Тинальи из Университета Карнеги — Меллона провели многомерный статистический анализ, который учитывал показатели удовлетворенности местом, работой, финансами, ощущение безопасности или стресса, а также демографические переменные, такие как возраст, раса, пол и доход.

По результатам анализа Тинальи, четверть всех колебаний уровня удовлетворенности жизнью в целом была связана с удовлетворенностью местом, работой и финансовым положением — для статистики это существенное значение. Эта цифра станет более наглядной, если принять во внимание, что все демографические факторы, вместе взятые (включая доход), дают всего 1,2% колебаний общего уровня удовлетворенности жизнью. Место, где мы живем, важнее для нашего счастья, чем образование или даже величина заработка.

Впоследствии этот вывод подтвердился, когда мы взглянули на проблему счастья с другой стороны. Высокий уровень депрессии или стресса соответствует низкому уровню благополучия или удовлетворенности. По всему выходит, что стресс — важная проблема для жителей США, да и всего мира. Более чем две трети (67%) опрошенных сообщили, что испытывают по меньшей мере умеренный стресс. Далее, 11% назвали свой уровень стресса «крайним». Но место редко называют в качестве источника стресса. Отвечая на вопрос о том, что вызывает стресс, более 30% опрошенных упомянули «работу», 20% — «деньги», 13% — «семью», 10% — «здоровье», а 8% — «преступность». Только 3% опрошенных указали место как единственный источник стресса в своей жизни. Среди всех возможных факторов место заняло последнее место.

Мы с Тинальи также проследили влияние факторов типа дохода, образования, возраста и пола на то, насколько люди удовлетворены местом, где они живут. Скрупулезный анализ данных опроса выявил ряд четких тенденций.

Доход

Доход в целом лишь незначительно влияет на то, насколько мы удовлетворены своим местом жительства. Но, если рассмотреть группы, выделенные по размерам дохода, становится ясно, что удовлетворенность своим районом возрастает с ростом доходов — по крайней мере, до какого-то предела. Всего 43% людей, которые зарабатывают меньше 20 тысяч долларов в год, сообщили, что они довольны или очень довольны своим районом. Среди респондентов, зарабатывающих 20–40 тысяч, доля таких людей составила 56%, 65% — среди тех, чей доход колеблется от 40 до 60 тысяч, 72% — среди тех, кто зарабатывает 60–100 тысяч долларов, а максимума (77%) это значение достигло среди респондентов, чей доход составляет 100–150 тысяч долларов, после чего в группе с доходом больше 150 тысяч резко упало.

Владение жильем

Любопытно, что, хотя большинство людей считают собственный дом основой так называемой американской мечты, данные опроса показывают, что те, кто снимает жилье, в среднем чуть больше удовлетворены своим районом, чем домовладельцы.

Образование

Результаты большинства исследований показывают, что образование тесно коррелирует с профессиональной и финансовой удовлетворенностью. Чем выше образование, тем вероятнее, что человек будет чувствовать удовлетворенность своим профессиональным и финансовым положением. Тинальи также обнаружила значительную положительную корреляцию между образованием и удовлетворенностью местом жительства. 73% респондентов со степенью бакалавра и 68% респондентов со степенью магистра сообщили, что удовлетворены или глубоко удовлетворены своим районом, тогда как для людей, не закончивших среднюю школу, этот показатель составляет 57%, а для тех, кто закончил школу и не стал продолжать учебу, 63%. Напротив, люди, не получившие школьного образования, более чем вдвое чаще, чем выпускники высших учебных заведений, отвечали, что совсем не удовлетворены либо не удовлетворены местом, где они живут (7% и 16% соответственно). Люди с более высоким уровнем образования обладают большей мобильностью и чаще могут выбирать, где им жить.

Семейное положение

Женатые люди более счастливы там, где они живут. 69% людей, состоящих в браке, выбрали варианты «удовлетворен» или глубоко удовлетворен«, отвечая на вопрос о месте жительства; для тех, кто живет отдельно от супруга, этот показатель составил 53%, а для разведенных — 60%.

Возраст

В целом пожилые люди более счастливы в своих районах: 71% респондентов старше 65 лет ответили, что удовлетворены или глубоко удовлетворены районом, тогда как среди людей в возрасте от 25 до 45 лет таких 65%, а среди опрошенных моложе 25 лет — 56%.

Расовая принадлежность

Расовая принадлежность оказывает значительное влияние на удовлетворенность местом жительства. Среди всех выделенных нами этнических групп наибольшую удовлетворенность своим районом обнаружили латиноамериканцы, следом за ними шли белые, а наименьшую удовлетворенность местом жительства высказывали афроамериканцы.

Когда корреляция между местом и счастьем стала для нас установленным фактом, мы с командой занялись рассмотрением того, как различные типы районов сказываются на благополучии человека.

Мы обнаружили, что разные города — и разнородные местные сообщества — влияют на наше благополучие по-разному. Отчасти дело в том, что район не просто физическое пространство, но отдельный рынок труда и система личных отношений. Какие-то города заняли высокое место во всех категориях — например, Денвер и Остин, обитатели которых выражали глубокую удовлетворенность и своей личной жизнью, и работой, и финансовой стабильностью, и самим местом жительства.

Оценки других регионов их жителями были менее однородны; одни показатели там заметно превосходили другие. Респонденты из мест типа Вашингтона, округ Колумбия, где при знакомстве на вечеринках чаще спрашивают: «Чем занимаетесь?», а не «Где живете?», назвали удовлетворенность работой важнейшим слагаемым своего суммарного счастья.

Жителей некоторых мест делает особенно счастливыми их личная жизнь. По данным «Опроса о месте и счастье», среди таких мест выделяется Новый Орлеан. Несмотря на разговоры о том, что социальная ткань этого города износилась, жители Нового Орлеана продемонстрировали более высокий уровень удовлетворенности своей личной жизнью, чем в каком-либо другом городе. Однако следует учесть, что опрос был завершен за несколько недель до удара урагана «Катрина».

Впрочем, речь идет о крупных регионах. Они состоят из даунтаунов, пригородов и дальних пригородов. Распространено мнение, что жители пригородов и сельской местности счастливее, чем население тесных городских центров, но опрос, проведенный исследовательской организацией Pew Research Center в 2006 году, показал, что это верно лишь отчасти.

Люди могут быть счастливыми где угодно. Одни обретают счастье в тихой, размеренной жизни маленького городка, но многим необходим гул большого города, чтобы чувствовать себя дома.

По данным «Опроса о месте и счастье», горожане получают удовлетворение от вещей, которые сельские жители порой не ценят. Жители сельских районов наслаждаются чистым воздухом и красотой природы, а для горожан важны школы, карьерные перспективы, безопасность. Горожане ценят новые профессиональные контакты и возможность заводить друзей, дорожат доступом к культурным ресурсам (театрам, музеям, арт-галереям и живой музыке) и насыщенной ночной жизни с ее барами, клубами и ресторанами. Существенно наличие общественного транспорта: многие горожане говорили мне, что не хотят водить — и даже покупать, — машину. Им также нравится жить в сообществах, открытых для широкого спектра социальных групп, будь то расовые или этнические меньшинства, иммигранты, молодежь, геи и лесбиянки. И, конечно же, у жизни в городах есть другие преимущества. Порой люди меняют большой дом в пригороде на квартиру в кондоминиуме, когда от них съезжают повзрослевшие дети или им просто хочется жить поближе к центру. Или, может быть, они всю жизнь мечтали оказаться в гуще событий.

Но вот что действительно интересно: опрос показывает, что большинство людей вполне счастливы там, где они решили жить. 68% жителей пригородов, 67% жителей сельской местности и 64% горожан удовлетворены и «глубоко удовлетворены» местом, где они живут. Больше половины горожан (56%) и 57% селян и жителей пригородов оценили свои районы как «едва ли не лучшие» или «очень хорошие» места для жизни. На вопрос, порекомендуют ли они свои районы друзьям, 61% жителей пригородов и 57% горожан и селян ответили «да».

Большинство респондентов ответили, что предпочли бы оставаться там, где живут сейчас: 71% горожан, 73% жителей пригородов и 78% сельских жителей (эта группа традиционно наиболее привязана к своей земле). Но даже здесь ньюйоркцы всех заткнули за пояс. Несмотря на то что Нью-Йорк считается холодным, обезличивающим городом, оказалось, что патриотизм его жителей (который становится очевидным всему миру в годовщины трагедии 11 сентября) силен как никогда. Большинство из нас — хоть и не все, — видимо, находят те районы, которые им подходят.

Анализируя данные опроса, Тинальи выяснила, что респонденты — будь то жители городского центра, пригорода или сельской местности, — ценят в своих районах одни и те же вещи. Разумеется, у горожан и у селян разный опыт жизни в местном сообществе, но психологические механизмы психики, влияющие на удовлетворенность местом, в целом схожи. Видимо, тому есть три основные причины.

Во-первых, место — серьезный источник вдохновения и стимулятор креативности, необходимая составляющая психологического благополучия человека. Ведущий специалист по психологии креативности Михай Чиксентмихайи уже давно утверждает, что креативные виды деятельности — сочинительство, игра на музыкальных инструментах, программирование, альпинизм, игра в шахматы, — являются главными источниками удовольствия и продуктивности. Он пишет, что такого рода занятия включают человека в состояние «потока», то есть свободного и интенсивного сосредоточения. Прелесть этого состояния в том, что можно развлекаться и производить одновременно. Самые креативные люди склонны переходить из состояния интенсивного взаимодействия в состояние интенсивной концентрации. Они также чувствуют себя наиболее счастливыми, когда находятся в «потоке».

Чиксентмихайи рассказал мне, что великий физик Фримен Дайсон часто сидит у себя в кабинете, оставив дверь открытой. Случайному наблюдателю может показаться, что он ничего не делает. Но на самом деле Дайсон ждет стимула — интересного разговора в коридоре. Проведя неделю-другую за поглощением коридорного шума, он запирается и работает над новым изобретением. Креативные места — например, бруклинская сцена или хай-тековый район в Кремниевой долине, — работают примерно так же. Они полны стимулов — культурных возможностей, интересных людей, с которыми можно сотрудничать, за которыми можно наблюдать, там вдохновляющие пейзажи. Там бурлит стимулирующая среда — включайся и впитывай! — но также много места для уединения и размышлений.

Мое предыдущее исследование (в соавторстве с Рональдом Инглхартом) выявило связь между креативностью, самовыражением и экономическим развитием. Но креативность и самовыражение также идут рука об руку со счастьем и благополучием. Тереза Амабиле из Гарвардской школы бизнеса в своем исследовании продуктивности рабочих мест обнаружила, что счастье ведет к креативности, а не наоборот. Проверив широкий спектр факторов, Амабиле и ее команда выяснили, что положительный настрой можно рассматривать как предвестник инноваций на рабочем месте; кроме того, они нашли свидетельства того, что инновации ведут к положительному настрою.

Найдя место, где он счастлив, человек получает мощный «включающий» импульс. Такие места побуждают людей делать больше, чем они делали бы в других условиях, в том числе участвовать в креативных предприятиях, изобретать новое, создавать компании — словом, делать разные вещи, которые одновременно служат их самореализации и повышению экономической продуктивности. Тинальи обнаружила, что такого рода «включение» в значительной степени зависит от визуальной и культурной стимуляции, которую предоставляют места, — парки и открытые пространства, культурные возможности, то, что Тинальи называет «символическими удобствами». Создается замкнутый цикл: стимуляция высвобождает креативную энергию, которая в свою очередь привлекает из других мест больше энергичных людей, результатом становится ускорение инноваций, экономическое процветание, более высокий уровень жизни — и более активная стимуляция.

Во-вторых, есть некое ощущение себя. Коротко говоря, люди рады быть собой, культивировать свою индивидуальность. Социологи и психологи уже давно указали, что самовыражение — важный источник счастья. Место — одно из средств самовыражения. Оно предоставляет среду, которую человек может принять, сделав ее своей. Нельзя отрицать, что у сегодняшнего мобильного общества есть большое преимущество — мы более не привязаны к идентичности того места, где родились, к передающимся из поколения в поколение нормам и обычаям семьи, религии, города. При желании мы можем пересоздать себя на основе того, что для нас важно, будь то работа, стиль жизни, личные интересы или занятия. Пусть не всегда сознательно, человек ищет места, которые соответствуют его психологическим нуждам, его потребности овладеть своей жизнью.

В-третьих, есть и оборотная сторона медали. Место — это что-то, к чему можно принадлежать, испытывая чувство гордости и привязанности. Место предоставляет характеристики, в соответствии с которыми можно определять себя, а также физическое и символическое пространство, в котором можно жить. Кто-то болеет за местные спортивные команды, кого-то вдохновляют пейзажи, кого-то — соседи.

Связь между местом и идентичностью видна повсюду. Даже на бамперах американских автомобилей. Когда я впервые увидел на задних стеклах машин наклейки с надписями типа MVY или ADKS, я понятия не имел, что они означают. Я заметил, что они часто не соответствуют номерным знакам. Потом мне объяснили, что это аббревиатуры топонимов (Martha’s Vineyard, Мартас-Винъярд, и Adirondaks, горы Адирондак), названий мест, где люди любят отдыхать или которые считают вторым домом. Новопоселенцы на Манхэттене очень сердились, когда телефонная компания давала им номера с префиксом 917 или 646, а не с желанным 212. Точно так же жители Саут-Сайда в Чикаго возмущались, получая номер на 773, а не на 312, как в даунтауне. Даже при переезде люди часто стараются сохранить номер телефона, и не только ради удобства — это часть их идентичности.

Единожды решив, что место нам подходит, мы носим его, как почетный знак. Гордость за место, где мы живем, воплощается и в словах песен. Вам случалось бывать на концерте, где певец подставляет в знакомый текст название города, в котором выступает? Он может рассчитывать на овацию… если только не назовет по ошибке город, где выступал вчера.