В начале месяца стало известно, что американская писательница Харпер Ли выпустит продолжение романа «Убить пересмешника». В центре повествования книги «Пойди, поставь сторожа» вновь окажется главная героиня «Пересмешника» — дочь адвоката Аттикуса Финча по прозвищу Глазастик — правда, уже повзрослевшая. Долгое время считалось, что «Пересмешник» навсегда останется единственным романом Ли: после грандиозного успеха книги писательница молчала более пятидесяти лет. T&P вспоминают писателей, которые, в отличие от Ли, так и останутся в истории авторами всего одного большого романа.

Маргарет Митчелл

«Унесенные ветром»

Единственный роман Маргарет Митчелл увидел свет в 1936 году. Спустя считанные месяцы тираж «Унесенных ветром» составлял уже более миллиона копий, Дэвид Селзник выкупил права на экранизацию книги, а Скарлетт О’Хара и Ретт Батлер стали архетипическими образами американской культуры: она — сильная женщина, готовая в одиночку противостоять обществу; он — циничный сердцеед, способный тем не менее на устойчивую эмоциональную привязанность. Митчелл сама принимала деятельное участие в распространении книги: контролировала продажи, знала, кем, когда и на какие языки переведен роман, зорко следила за тем, чтобы ее авторские права не были нарушены. Однако, вопреки настойчивым уговорам издателей и поклонников, литературную карьеру она решила не продолжать. До сих пор ходят слухи, будто в архивах Митчелл хранится текст романа «Большая четверка», написанного ею еще в подростковом возрасте, но исследователи полагают, что его рукопись, скорее всего, была автором уничтожена.

Эмили Бронте

«Грозовой перевал»

Эмили — средняя и самая загадочная из сестер Бронте. Замкнутая, молчаливая, склонная к одиноким прогулкам, она, в отличие от Энн и Шарлотты, не вела обширной переписки с друзьями. О личности Эмили биографам остается судить лишь по ее поэзии, центральными темами которой являются смерть и разрушение, и роману «Грозовой перевал», изданному в 1847 году. Сочетание мотива тайны с глубоким психологизмом, поэтизации природных явлений — с вниманием автора к бытоописательным деталям, острого любовного конфликта — с конфликтом социальным, — все это делает «Грозовой перевал» ступенью на пути от романтической литературной традиции к реалистической. Увы, жизнь Эмили оборвалась лишь через год после публикации романа: писательница умерла от туберкулеза, как и ее младшая сестра Энн. Старшая — и самая плодовитая в литературном смысле — Бронте, Шарлотта, по горькой иронии судьбы скончалась в результате тяжелой поздней беременности.

Анна Сьюэлл

«Черный красавчик»

Роман Анны Сьюэлл «Черный красавчик», рассказывающий о печальных приключениях коня благородных кровей, считается одним из первых литературных произведений, затрагивающих этические аспекты обращения с животными. В юности Сьюэлл получила тяжелую травму ног, на всю жизнь осталась инвалидом и была вынуждена передвигаться либо на костылях, либо в повозке, запряженной пони. Дочь Мэри Райт Сьюэлл, автора популярных в Британии XIX века книг для детей, она и сама писала рассказы и повести, но долгое время не решалась отдать их издателям. Свой первый и единственный опубликованный роман Сьюэлл начала писать, когда ей уже перевалило за пятьдесят, а закончила — незадолго до смерти в 1878 году. На похоронах Сьюэлл со всех лошадей, принимавших участие в процессии, сняли упряжь. Хотя «Черный красавчик» входит в классическую библиотеку детской литературы, писательница не предназначала его для какого-то конкретного сегмента читательской аудитории и была уверена, что роман способен пробудить сочувствие к животным в каждом человеке вне зависимости от возраста.

Джузеппе Томази ди Лампедуза

«Леопард»

Несмотря на то, что писателей вряд ли стоит разделять на профессионалов и любителей — немногие из них получили профильное образование и жили исключительно на доход от публикаций, — итальянец Джузеппе Томази ди Лампедуза — пример того, что даже человек, никогда не осознававший себя частью мирового литературного процесса, способен написать великую книгу. Обладатель княжеского титула и наследник солидного состояния, ди Лампедуза был освожден от необходимости зарабатывать себе на жизнь: вместо этого он путешествовал по миру, изучал иностранные языки и бесплатно читал лекции по истории литературы небольшому кругу единомышленников. В середине 1950-х годов ди Лампедуза, будучи страстным поклонником чтения, попробовал себя в качестве писателя — и создал роман-эпопею «Леопард». Книга, в центре которой — тема упадка аристократического рода, стала опорным произведением итальянской литературы XX века и выдержала десятки переизданий, а в 1963 году Лукино Висконти снял по ее мотивам одноименный фильм.

Артур Миллер

«Фокус»

Роман «Фокус» появился за два года до того, как пьеса «Все мои сыновья» (1947) вывела Артура Миллера в первые ряды американских драматургов. Если до Второй мировой войны «еврейский вопрос» для Миллера сводился в основном к сложностям социальной интеграции, то холокост доказал, что антисемитизм может принимать не просто уродливые, а чудовищные, инфернальные формы. Потомок еврейских эмигрантов, Миллер попытался оценить нынешнее положение своего народа, заглянув в его прошлое, и написал полную беспощадной иронии книгу о том, как легко возникают расовые предрассудки и как трудно их потом преодолеть. Больше на поле крупной прозы Миллер не играл: после того, как в 1949 году драма «Смерть коммивояжера» принесла ему Пулицеровскую премию, он полностью посвятил себя театру и лишь изредка публиковал рассказы.

Оскар Уайльд

«Портрет Дориана Грея»

Когда единственный роман Оскара Уайльда отправился в печать, его автор уже был известен в Британии и как талантливый поэт, и как флагман эстетического движения в литературе, и как законодатель мод. Поначалу «Портрет Дориана Грея» вызвал в обществе шквал негодования: блюстители нравственности называли книгу аморальной, отказываясь принимать во внимание тот факт, что в финале метафизическое зло в лице нестареющего, себялюбивого юноши все-таки было наказано. Вместе с тем именно с «Портрета», по сути, началась громкая слава Уайльда-писателя. И дело тут было не только в том, что он вдруг заговорил с публикой новым для нее языком, — языком парадокса, изящным и коварным одновременно. В отличие от теоретиков искусства Джона Рескина и Уильяма Пейтера (или Патера), оказавших заметное влияние на формирование Уайльда-философа, последний смог облечь доктрину эстетизма в увлекательную форму романа-загадки, угодив, таким образом, и сознательным сторонникам культа красоты, и массовому читателю, который, как правило, не задумывается над скрытой сущностью книги и довольствуется захватывающим сюжетом.

Джером Дэвид Сэлинджер

«Над пропастью во ржи»

Любимый писатель американских подростков был человеком, мягко говоря, с причудами: выходец из иудейской семьи, он увлекался восточными духовными практиками; исследуя в рассказах психологию детей, был никудышным отцом собственным сыну и дочери, а в середине 1960-х годов и вовсе обрек себя на затворничество, добровольно удалившись от мира за высокий забор усадьбы в провинциальном городке Корниш, штат Нью-Гемпшир. С тех пор Сэлинджер больше не публиковался и запретил переиздание своих ранних рассказов, но время от времени все-таки запирался в обросшем легендами «бункере» и, по свидетельствам очевидцев, писал «в стол». «Бункер» на самом деле был всего лишь уединенным строением на территории владений Сэлинджера, но поклонникам писателя больше нравилось думать, будто он работает не в крохотном домике, а под землей, при свете тусклой лампочки, среди стратегических запасов супа «Кэмпбелл». Появился даже миф об огнеупорном шкафе Сэлинджера, где якобы хранятся рукописи полутора десятков новых книг, — в том числе по меньшей мере двух романов. Впрочем, после смерти писателя прошло уже пять лет, а «Над пропастью во ржи» по-прежнему остается единственным опубликованным произведением Сэлинджера в жанре крупной прозы.

Ральф Эллисон

«Человек-невидимка»

Magnum opus Ральфа Эллисона, почти неизвестный за рубежом, в США 1950-х годов стал настоящей сенсацией: в борьбе за престижную Национальную книжную премию он обошел повесть Эрнеста Хемингуэя «Старик и море» и роман Джона Стейнбека «К востоку от рая». Эллисон сумел по-новому преподнести традиционный для американской литературы мотив расовой сегрегации, которая разрушает не только жизненный уклад, карьеру, семью, но и личность человека: вынужденный всегда помнить о своей национальной принадлежности, он постепенно примиряется с тем, что его судьбу определяет цвет кожи. Впоследствии Эллисон и сам в каком-то смысле сделался невидимкой: он был авторитетным литературоведом, преподавал в Йельском университете и внес большой вклад в изучение произведений афроамериканских авторов, но повторить громкий успех дебютного романа ему так и не удалось. Правда, Эллисон работал на вторым романом «Juneteenth» (его название можно перевести как «Июньдцатый») и написал около двух тысяч черновых страниц к нему, однако умер писатель раньше, чем смог довести книгу до совершенства.

Сильвия Плат

«Под стеклянным колпаком»

Сильвию Плат называют основательницей «исповедальной поэзии». В переводе на русский язык термин confessional poetry, относящийся к течению, сформировавшемуся в американской литературе 1950-1960-х годов, звучит слишком общо: в конце концов, исповедальную ноту в поэзию внес еще Пушкин, а апелляция к личному опыту — характерная черта литературы постмодернизма в целом. Другое дело, что степень откровенности авторов confessional poetry — к ним, помимо Плат, обычно причисляют Роберта Лоуэлла, У.Д. Снодграсса, Энн Секстон, — настолько велика, что они без стеснения описывают самые болезненные эпизоды своей биографии и обращаются к табуированным темам вроде суицида, сексуального насилия и так далее. Это обстоятельство вполне объясняет тот факт, что единственный роман Сильвии Плат «Под стеклянным колпаком» был полуавтобиографическим: на его страницы автор выплеснула переживания, связанные с напряженными отношения с матерью, ранней смертью отца, затяжными депрессиями. Плат изменила имена героев, имевших реальные прототипы, и названия мест действия и для первой публикации книги использовала псевдоним «Виктория Лукас», однако после самоубийства поэтессы в 1963 году «Под стеклянным колпаком» издали уже под ее настоящим именем.

Борис Пастернак

«Доктор Живаго»

«За значительные достижения в современной лирической поэзии, а также за продолжение традиций великого русского эпического романа» — с такой формулировкой Борису Пастернаку присудили в 1958 году Нобелевскую премию по литературе вскоре после появления первого, итальянского издания «Доктора Живаго». Высоко оцененный за рубежом, на родине писателя «Доктор Живаго» десятилетиями считался вредной, предательской, клеветнической книжонкой, призванной дискредитировать светлый образ советского человека. Отношение к роману стало живой иллюстрацией присказки «не читал, но осуждаю»: «Доктора» поносили не только в кабинетах чиновников и на встречах Союза писателей, но и на оргсобраниях в колхозах. Стоит ли говорить, что участники этих собраний не видели даже обложки книги. Вероятно, именно жестокая травля подорвала здоровье Пастернака, зачахшего от рака легких в течение двух лет после получения злосчастного Нобеля. Прозаическое наследие Пастернака мог, впрочем, пополнить еще один роман: его ранняя повесть «Детство Люверс» служила началом другой, большой книги, но ее продолжение писатель уничтожил.