Этой зимой в берлинском театре HAU состоялось открытие конгресса Artist Organisations International, отметившего тенденцию искусства к созданию организаций вместо художественных проектов. В течение трех дней предполагалось провести презентации двадцати художественных объединений из Европы, Азии, Африки и Америки, однако во вступительном слове один из организаторов неожиданно обратился к присутствующим с призывом создать интернациональную организацию для совместной борьбы с существующими социально-политическими проблемами. T&P публикуют перевод выступления участников форума: Йонаса Стаала, Марии Хлавайовой, Дмитрия Виленского и Екатерины Деготь.

Йонас Стаал

художник, активист, сокуратор Artist Organisations International

«Многие из вас знают, что моя организация — Новый мировой саммит — работает с партиями, занесенными в черный список. Совместно с участниками этих партий мы исследуем искусство как пространство для политической и культурной репрезентации объединений, которые у себя на родине признаны «террористическими» и тем самым оказываются вычеркнуты из так называемой демократии. Поэтому мне кажется очень важным перед тем, как начнется наша конференция, напомнить о том, что произошло в Париже 7 января. Сегодня мы узнали, что полиция уже обнаружила и уничтожила террористов, совершивших нападение на редакцию журнала Charlie Hebdo. Странно, что полиция Франции не была столь же успешна в поисках преступников, убивших трех представительниц движения за независимость Курдистана в январе 2013 года. Мы находимся в тесном сотрудничестве со многими политическими организациями в разных странах мира, и все они высказали свою озабоченность тем, что расследование об убийстве этих трех женщин так и не было доведено до конца.

Я боюсь, что сегодня война и противостояние терроризму в мире будут только усиливаться. Подобная радикализация отношения к терроризму со стороны западного общества как раз и приводит к тому, что совершаются действия, подобные нападению на редакцию Charlie Hebdo. Карикатуристов никто не должен убивать. Но реальность заключается в том, что наши государства давно ведут войну. Это не атака на свободу слова, это возмездие за убийства тысяч людей в Афганистане, Ираке, Сирии, — за убийства, которые игнорируются в западных новостях. А еще это акт провокации — чтобы мы и дальше продолжали делать то, что как раз ни в коем случае не нужно делать. Тем самым пропасть между людьми на Востоке и на Западе будет увеличиваться. Если мы действительно хотим показать солидарность, мы должны занять позицию не только в отношении случившегося в Париже 7 января, мы должны выступить против войны с терроризмом как таковой — ведь именно она породила парижскую трагедию.

Мне придется все же смирить свой гнев, чтобы попробовать поприветствовать всех гостей и участников нашего конгресса. Почему мы решили его провести? Что может заставить художников — самых независимых членов общества, — организоваться вместе для того, чтобы вести теоретические дискуссии? «„Творите, а не болтайте«, — эта фраза слишком часто была сказана нам людьми, которые привыкли говорить за нас, — интеллектуалами, промышленниками, учителями, арт-критиками и всеми остальными, кто все время нас предавал», — говорил Асгер Йорн на собрании свободных художников в сентябре 1956 года в Италии, почти 59 лет назад. Но необходимость в самоорганизации художников, которые могли бы говорить сами за себя, как никогда чувствуется именно сегодня.

В последнее время произошло несколько важных событий, когда художники бросали вызов институциям. Я приведу в пример только три, для иллюстрации. Во-первых, это бойкот, который 43 художника объявили Сиднейской биеннале из-за спонсорства компании Transfield, имеющей офшоры и эксплуатирующей труд мигрантов. Второй пример — это бойкот 10-й «Манифесты» в Санкт-Петербурге из-за внешней политики, проводимой Российской Федерацией, в особенности из-за аннексии Крыма. И наконец, 55 художников и художественных групп, участвующих в 31-й биеннале в Сан-Паулу, потребовавших вернуть средства, которые организаторы мероприятия получили от израильского консульства, потому что невозможно принимать деньги от государства, ведущего бомбардировки палестинцев в секторе Газа.

И даже несмотря на то, что результаты каждого из этих бойкотов были различны, мы видели, что в итоге в каждом из этих случаев освещение художественного события было более политизированным.

Конечно же, художников часто критиковали за эти бойкоты. Часть критики была обращена на то, что художники «слишком избирательны» в своем протесте. Западные демократические страны участвовали в большем количестве войн против терроризма, чем правительство Путина. А биеннале в Сан-Паулу также было спонсировано одним медиаконцерном, поддерживающим всех реакционных диктаторов в этой стране, — почему нельзя было обрушиться на него? И наконец, бойкотирующих художников критиковали за то, что они не могут достигнуть солидарности. Местных художников из Бразилии или из Сиднея, которые тоже протестовали против биеннале, международная художественная общественность держала в стороне.

Асгер Йорн говорил о том, что художников предают другие люди. Но художники не должны предавать и самих себя. После протестов в Сан-Паулу мы долго сидели и разговаривали о том, какие уроки мы должны извлечь из всего происходящего. Мы слишком плохо организованы между собой, и поэтому мы решили посвятить этому вопросу наш конгресс.

В последнее время мы видели не только бойкоты арт-мероприятий, мы заметили и еще одну тенденцию. Все больше художников стали создавать организации в форме политических партий, школ, активистских платформ. Мы видим, сегодня происходит переход: художники больше не хотят определять свою работу в временном отношении как «проект». Они хотят создавать новые структуры, которые бы позволили им работать в другой темпоральности. И для этих организаций характерно следующее:

1) они основаны художниками;

2) по форме они являются именно организациями (а значит, художник здесь не выступает автором, организация действует не от лица какого-то конкретного художника);

3) они являются социально и политически ангажированными;

4) ставят на повестку дня решение социальных и политических вопросов.

Переход от «проектов» к «организациям» означает, что художники больше не хотят быть зависимыми от институций, а хотят основывать собственные. Если вернуться к Асгеру Йорну, то можно сказать, что художественные организации возвращают себе контроль над производством и дистрибьюцией искусства. Первая цель нашего форума — понять, как устроены сегодня различные художественные организации и какие у них есть общие черты в разных частях мира. Вторая задача — исследовать, что может дать разным художественным организациям солидарность и дружба с другими организациями. Поэтому мы хотим попросить каждого из участников внести какое-то предложение о том, какой должна быть Интернациональная художественная организация.

Еще до того, как наш конгресс открылся, мы уже получили довольно много критики. Кто-то считает, что лучше заменить в названии организации слово «интернациональная» на «транснациональную». Кто-то обращал внимание на состав участников конференции и на то, что мы многих забыли пригласить. Кто-то замечал, что для дискуссионных панелей мы должны были выбрать другие темы: «Квир-активизм и феминистский активизм». Мы также получили огромное письмо от художников из Берлина, критикующих наше мероприятие за «жанрификацию» арт-активизма. И я думаю, что обо всем этом мы обязательно должны поговорить во время финальных дебатов».

Мария Хлавайова

куратор, арт-директор BAK (basis voor actuele kunst)

«В выступлении Йонаса Стаала звучит вопрос, который задают себе, наверное, все люди, участвующие в каких-либо собраниях: «Что мы тут делаем?» Мы собрались здесь, потому что хотим преодолеть кризис — экологический, политический, социальный, эстетический, — кризис вокруг нас. Антонио Грамши писал в своих тюремных дневниках почти столетней давности о том, что кризис — это когда старое умирает, а новое еще не может быть рождено. Если старое умирает, то это значит, что мы теряем старые инструменты, с помощью которых раньше оперировали реальностью. Как же нам двигаться вперед? О каком смещении логики стоит думать? Мне кажется, что переход от проекта в художественной деятельности к созданию организаций вполне может быть подобной отправной точкой. Но для меня, пожалуй, самое важное, что должно произойти, — это переход от критики к конструктивным предложениям. Мне бы хотелось, чтобы мы начали работать над созданием языка будущего, а не только говорили о том, что будущее невозможно. Никто, кроме нас самих, не сможет нам помочь, сконструировать это будущее.

Дмитрий Виленский

художник, участник группы «Что делать?»

«У меня есть некоторые сомнения по поводу того определения, которое Мария дала кризису, цитируя Антонио Грамши. К сожалению, старое не умирает. Старое душит нас. И в России политика памяти — катастрофична. Мне кажется, что такое определение кризиса было бы точнее.

Мы много говорим о солидарности в ее идеале, но нужно ответить на простые вопросы: «Каковы практические причины, по которым мы собрались вместе? Какие интересы мы можем отстаивать? Какие у нас для этого есть ресурсы?».

Мне кажется, что очень важный вопрос, о котором мы должны говорить, — это вопрос спонсорства. Когда мы создавали «Что делать?», для нас было принципиальным то, что мы сможем выпускать нашу газету и без спонсорства. И мне кажется, после биеннале в Сан-Паулу для всех нас очень важно обратиться к этой теме и переосмыслить наше отношение к корпоративным спонсорам. Нам нужно разработать чистые протоколы для того, чтобы противостоять корпоративному давлению. Сейчас у каждого из нас есть какой-то спонсор — мы привыкли пропагандировать какую-то политику, за которой сами не стоим. Я не знаю, как точно мы можем этому противостоять, насколько можем уменьшить наши бюджеты, на какой границе мы должны остановиться — 1 000 000, 2 000 000? Понятно, что ниже какого-то барьера все уже просто не будет иметь смысла. Может быть, нужно вернуться к идее филантропии — когда люди дают деньги, но ничего не требуют взамен, потому что они просто так сильно любят искусство? Как мы вообще сможем выжить?

И еще я думаю, что художественным организациям нужно больше отдавать себе отчет в том, что мы все становимся перформерами. Вот и наш симпозиум проходит в театре, потому что театр — это единственное место, где ты еще можешь получить за свое выступление деньги. Художественные институции уже давно никому не платят».

Екатерина Деготь

куратор, критик, арт-директор Академии мирового искусства (Кельн)

«Мне кажется, произошло какое-то недопонимание. Меня пригласили сюда в качестве модератора, и я видела этот симпозиум как кураторский проект. Я знала, что у симпозиума есть три куратора и что они заметили эту интересную тенденцию, что все больше художников основывают собственные институции. Не обязательно поддерживая и соглашаясь со всеми этими институциями, они пригласили их поучаствовать в симпозиуме. Это то, как я себе все это представляла. Теперь я вижу, что многие участники видели это событие совсем по-другому. Они считали, что сейчас на самом деле происходит конгресс, по итогам которого будет организован Международный художественный интернационал. И тогда действительно встают все эти вопросы: почему это событие организовано сверху вниз, почему пригласили именно эти организации, а многие другие не пригласили. Что я замечаю как наблюдатель — это то, что мы все устали быть критически настроенными. Все говорят, что больше уже не могут слушать критику, что в критике много лжи, и что критика давно инструментализирована. Поэтому многие сейчас прибегают к другой риторике: ее основа в том, что нужно обязательно быть хорошим. Посмотрите, какие мы хорошие — мы солидарны, мы помогаем этим людям, тем людям, мы наконец делаем что-то полезное, не тратьте свои силы по-пустому, становитесь уже тоже, как и мы, хорошими людьми. Но уверены ли мы в том, что подобная позиция не может быть так же легко инструментализирована? Это вопрос ко всем, у меня пока на него нет ответа».