Славой Жижек в одном из интервью сказал, что ненавидит музеи и не видит разницы между репродукцией и предметом искусства. Единомышленники философа с радостью сохранили во вкладках сайты виртуальных музеев в надежде приобщиться к миру искусства хотя бы в альтернативной реальности. Появление Google Art Project и ему подобных проектов разделило публику на два лагеря: кто-то рад возможности посетить Лувр или Уффици, не выходя из дома, а кто-то обвиняет интернет в искажении музейной культуры. «Теории и практики» узнали, как российские философы относятся к этому вопросу.

Федор Гиренок, философ, автор теории о клиповом мышлении

Образ или призрак не может заменить вещь. Отдельно существуют вещи и их образы и копии, они не могут стать самой вещью. Вещь имеет локализацию в пространстве, образ имеет локализацию во взгляде. Локализация в пространстве и локализация во взгляде — это разные культуры восприятия. Виртуальный музей — это локализация во взгляде, он не может заменить предметы искусства, но создает набор состояний и видимостей для локализации.

Что такое современный человек? Например, вам сказали, что через несколько минут вы должны быть в аэропорту и вылететь в Париж. То, что вы видите по дороге, — совсем другой взгляд. Что вы успеете за это время заметить? У людей изменилось восприятие и скорость этого восприятия. Созерцание, которое присуще музею, чуждо современному человеку, у него нет времени на это. Современный человек видит мельтешение, мелькание, невнятные фигуры, случайную геометрию.

Нужно понимать, что, когда появляется предмет искусства с претензией на непредметность, то речь идет о доязыковых изобразительных видах искусства. Это возвращение к непредметным вещам. Искусство предполагает дистанцию, разрыв с чем-то. Этот разрыв обеспечивается сознанием. Если люди создают виртуальный музей, то должны понимать, что именно они делают. Это не значит, что надо отказаться от созерцания Гогена или Ван Гога в музее в Париже. Да, я могу пройти по виртуальному залу, но это не будет Гоген и Ван Гог.

Виталий Куренной, заведующий отделением культурологии ВШЭ

Стоит разобраться в том, что такое виртуальный музей и что мы понимаем под виртуальностью? Что такое музей без информационного дополнения, не связанного с реально присутствующими артефактами?

Сегодня виртуальность является неотъемлемой частью музейного пространства. В этом смысле виртуализация музеев, я имею в виду, наполнение музея разнообразным информационным содержанием, не связанным напрямую с музейными артефактами, — это прогрессирующая имманентная для мультимедиа тенденция. С другой стороны, если под виртуализацией понимать дистанцированного зрителя музейного пространства в интернете, такого рода дистанционная реальность имеет массу ограничений, потому что для музея, для потребления музейного содержания, сам факт реального присутствия важен.

Музей сам по себе событие. Знакомство с визуальным образом — это совсем не музейное потребление. Для музея важен акт посещения, когда вы являетесь частью музейной публики. Современные музеи устроены так, что превращаются в комплексный аттракцион помимо потребления музейного контента.

Музей Польди Пеццоли в Милане

Музей Польди Пеццоли в Милане

Александр Секацкий, философ

Виртуальные музеи — это, скорее, размывание самой идеи музея, когда все что угодно может стать музеем, любой сайт или портал. Настоящий музей — это языческий храм искусства, который должен выборочно пускать людей, прошедших определенную инициацию. Думаю, со временем так и будет. Сайты, которые быстро возникают и так же быстро исчезают, уважительно называют виртуальным музеем, но это потенциал музея, отчасти храма, отчасти хранилища избранных шедевров, они имеют другой смысл. Со временем, я надеюсь, люди поймут, и трансляция этих сайтов будет ограничена, и они останутся в виде труднодоступных виртуальных хранилищ или даже мемориалов. С точки зрения существующего положения вещей, действительно нет разницы между созерцанием предмета искусства в реальном или виртуальном музее, но это временный феномен. Если будет решено сохранить музеи в том виде, в котором они всегда существовали, то, конечно, они будут не виртуальными. В противном случае само понятие музей не уцелеет. Зачем называть сайт музеем, если он общедоступен?

Андрей Великанов, философ, художник

Для начала хотел бы вспомнить, как Вальтер Беньямин в сходных обстоятельствах говорил о потере ауры. Действительно, копия всегда беднее оригинала, и нельзя заменить посещение музея рассматриванием электронных изображений. Теряется даже не просто точность восприятия, а то эфемерное, трудновыразимое, что Беньямин назвал именем богини легкого ветра. Правда, он не только переживал по поводу потери, но предложил метафору знахаря и хирурга, сравнивая их с художником и режиссером соответственно. Магия творчества, вдохновение и таинственный ритуал в одном случае. Рациональное, точное проникновение и монтаж в другом. Живопись и кинематограф — не просто разные жанры искусства, но принципиально различные творческие концепции. Чтобы возникла хирургия, необходимо было признать, что можно лечить без ритуалов и заклинаний. Чтобы возник кинематограф, необходимо было признать, что возможно искусство без ауры.

Точно так же в виртуальном музее мы теряем непосредственное присутствие. И в то же время возможность увидеть живопись всех больших музеев мира в коллекциях электронных изображений — не менее ценная возможность. Ну, хотя бы для того, чтобы видеть то, что в данный момент тебе недоступно. И это великолепная возможность для тщательного изучения и анализа произведений искусства, иногда такого, которое неподвластно невооруженному взгляду. Но самое главное преимущество виртуального музея заключается в том, что он предоставляет свободу выбора — как смотреть и что смотреть. Реальный музей — дидактическая или даже пропагандистская конструкция, он так был устроен всегда и долго еще будет таким оставаться. Виртуальный музей предоставляет возможность такого зрения, которое в современной теории искусства называется анаморфическим. Это значит, что зритель может позволить себе смотреть и понимать не только в соответствии с одной предложенной концепцией строгого исторического повествования, но сравнивать точки зрения, комбинируя и анализируя их. Посетитель виртуального музея может прийти в него со своей концепцией, как беньяминовский хирург-режиссер, и искать ответы на те вопросы, которые для него в данный момент актуальны. Это, конечно, не так просто, зритель должен обладать таким умением, в противном случае мы получим бесконечное перелистывание тысяч трудноразличимых изображений с навсегда потерянной аурой.

Галерея Уффици во Флоренции

Галерея Уффици во Флоренции

Елена Петровская, старший научный сотрудник Института философии РАН

Виртуальные музеи сейчас не несут в себе никакой опасности для искусства. Проблемы здесь нет. Музей как институция потребляется не так активно. Музеи трансформировались в аттракционы, в такие места, которые привлекают публику. Это уже не храм искусства в старом смысле этого слова. Справедливо, что музей поэтому перенесли в виртуальное пространство. В этом случае проблема в другом, в восприятии. Живопись, например, видится совсем иначе. К сожалению, мы уже не увидим живопись такой, какой ее видели сами творцы и их современники. Эти образы, это восприятие опосредованны массмедиа. Мы не видим живопись, у нас нет натурального взгляда на нее, ее натурального переживания. Не важно, где находится произведение и какое оно, — оригинальное или воспроизведенное. В этом смысле мы, к сожалению, вреда живописи не нанесем.

Люди все равно ходят в музеи, но есть и обратная зависимость: если они увидят, скажем, работы Вермеера в кино, в фильме «Девушка с жемчужной сережкой», то идут в музей, движимые любопытством после просмотра массового продукта. Все поменялось местами. Но нельзя сказать, что люди меньше времени проводят в музее, другое дело, что мотивация может быть несколько иная. Мотивация связана с рекламой, средствами коммуникации, навязывающими название выставки, имя художника или что-то в этом духе. Поход в музей для современного человека — это попытка показать, как надо пользоваться продуктами культуры.