Когда-то арабский был международным языком науки, а персидская литература на сотни лет обгоняла европейскую — но, несмотря на геополитический кризис современности, ислам до сих пор сохраняет просветительский потенциал прошлого. Небесный ориентализм, оазис мирабилий и космология шрифта — T&P собрали 10 книг об удивительном мире исламской истории и культуры.

Классический ислам. Очерк истории (600–1258)

Густав Эдмунд фон Грюнебаум

Американский и австрийский востоковед рассказывает об истории ислама от пустынных истоков до травматического падения Аббасидского халифата. Грюнебаум придерживается социологического подхода и не склонен смешивать в один большой исламский бульон все разнообразие культур и общин Ближнего Востока. В его сухом, но насыщенном событиями повествовании мир пророка Мухаммеда собирается из нескончаемой духовной, политический и экономической борьбы. История Грюнебаума скромно называет себя очерком, но лучше любого учебника вводит в мир и логику новорожденной пассионарной религии, породившей целую цвивилизаци.

Цитата:

«Пророк, с его собственной точки зрения и по мнению общины, не создавал учений, а пробуждал и предостерегал и, когда это оказывалось необходимо, творил формы жизни и общества, соответствующие недавно обретенному пониманию бога, так что это понимание могло обрести реальность лишь как исполнение приказов и запретов. В этом смысле Мухаммед олицетворял творческий религиозный дух и был посланником бога.»

Islamic Art and Architecture, 650-1250

Олег Грабарь и Мэрили Дженкинс-Мадина

Иллюстрированный альбом о декоративном искусстве и архитектуре эпохи классического ислама создан в соавторстве историком Гарвардского университета и куратором Метрополитен-музея. Текстиль, керамика, работы по металлу и дереву, каллиграфия, книги, мечети, дворцы — альбом охватывает эволюцию исламского искусства от берегов Атлантического океана до Индии. Каждый период развития разобран по косточкам, а иллюстрированная реальность сдобрена подробным текстуальным контекстом.

разворот книги Islamic Art and Architecture, 65...

разворот книги Islamic Art and Architecture, 650-1250

Ориентализм

Эдвард Вади Саид

Злая, но основополагающая для входа в мир Ближнего Востока книга, которая не оставляет места традиционным европейским представления о регионе. Американец арабского происхождения Эдвард Вади Саид жил между двух миров и поэтому смог увидеть, как искажаются представления о культуре и истории ислама в политическом сознании западной цивилизации. «Ориентализм» рассказывает о том, как создавалась культура господства и миф о пустынном Востоке, неспособном к развитию. Работа Саида кардинально меняет оптику зрения на ситуацию, которая погрязла в порочном кругу ненависти и насилия.

Цитата:

«Ориентализм — это родовой термин для описания западного подхода к Востоку, ориентализм — это дисциплина, при помощи которой обеспечивался (и обеспечивается) систематический подход к Востоку как к предмету познания, открытия и практики. Но помимо этого я использовал данный термин для обозначения собрания грез, образов и вокабуляров, открытых каждому, кто только пытался говорить о том, что лежит к востоку от этой разграничительной линии.»

Мир чудес в арабской литературе XIII-XIV вв.: Закарийа ал-Казвини и жанр мирабилий

Владимир Павлович Демидчик

Книга русского арабиста посвящена творчеству ученого Закария Казвини, чьи красочные манускрипты создавались на стыке научных наблюдений, рассказов путешественников и мистических откровений. Подобно Средневековым бестиариям знаменитые «Космография» и «География» предлагали своим современникам систематизированную картину мира, где находилось места чудесам и диковинам, заражавшим читателя любознательностью. Книга Демидчика с головой погружает в эстетику мирабилий и их исторический контекст, позволяя проследить эволюцию жанра и понять, зачем иногда необходимо приукрашивать науку.

История исламской философии

Анри Корбен

Французский философ и исламовед Анри Корбен по праву считается одним из крупнейших исследователей суфийских братств и шиитского гностицизма. Его «История исламской философии» — фундаментальная моногорафия, предназначенная не только для ученых, но и для тех, кто хочет по-настоящему разобраться, как возможна свободная мысль в теоретическом поле, где доминирует Коран и его интерпретации. Корбен последовательно разбирает важнейшие философские направления ислама: от Аверроэса и Сухраварди до иранских мистиков. Прекрасная возможность познакомиться с концепциями исламской метаистории, скрытого Имама и многих других.

Цитата:

«Приписать разуму абсолютную ценность, значит, не поддержать религию разумом, как считают мутазилиты, но подчинить веру разуму. Как верить в Бога и его откровения, если мой разум выше религиозных данных?»

The Master Scribes: Qur’ans of the 11th to 14th

Дэвид Джеймс

Монументальный исследовательский труд по искусству каллиграфии. Вторая книга из четырех увесистых том посвящена Коранам XI-XIV веков, собранным в уникальной коллекции профессора Нассера Халили. 56 примеров из Ирака, Ирана, Сирии, Египта, Индии, Испании и Северной Африке. В альбоме представлены редкие образцы исламского изобразительного искусства, щедро иллюстрированные и снабженные пояснительными текстами, из которых можно узнать, как именноработали лучшие мастера исламского мира.

Бифолио из Корана. Средний Восток, первая ...

Бифолио из Корана. Средний Восток, первая половина 10-го века нашей эры. Чернила, золото и акварель на пергаменте, 5 строк на страницу 14,4×10,8 см. Текст: сура аль-Ахзаб (XXXIII), стихи 44-8 и 50-51.

Ожерелье голубки

Ибн Хаз

Вместо как будто бы всем знакомой «Тысячи и одной ночи» можно взяться за чтение андалусского теолога, поэта и историк Ибн Хаза. «Ожерелья голубки» — это апология любви собранная из наблюдений, нравоучительных рассказов и первоклассной поэзии. Ибн Хаз смотрит на любовь сквозь концепцию обновленной жизни, предвосхищая риторику Возрождения и гуманизма. Книга может считаться связывает ислам с античной традицией и наглядно показывает, какого эстетического и нравственного уровня достигла арабская словесность в XI веке.

Цитата:

«Плач тоже принадлежит к признакам любви, но только люди отличаются в этом один от другого. Есть среди них обильные слезами, глаза которых льют ливни, и отвечает им их глаз, и слезы к ним являются, когда они захотят; а есть люди, лишенные слез, с застывшими глазами, и я из их числа, и причиною этого было то, что я долго ел ладан из-за сердцебиения, которое случалось у меня в юности.»

Персполис

Маржан Сатрапи

Важный артефакт современной исламской культуры в изгнании. Маржан Сатрапи использует жанр графического романа, чтобы рассказать об Иране и последствиях исламской революции. С помощью детских воспоминаний она погружает читателя в водоворот политический страстей, преломляющихся своей правдой в восприятии испуганного ребенка. Откровенная и изобретательная книга свидетельствует о фертильности исламской культуры даже в условиях чужого языка и чужих форм. «Пересполис» выиграл множество индустриальных наград, и заслуженно носит титул одного из самых важных комиксов последних лет.

Извлечение чистого золота из краткого описания Парижа, или Драгоценный диван сведений о Париже

Рифаа Рафи ат-Тахтави

Литературный памятник XIX века вводит читателя в вывернутую наизнанку эстетику ориентализма. Египетский историк и писатель Рифаа ат-Тахтави учился в Париже во время Июльской революции 1830 года и с большим усердием фиксировал все происходящее в столице Франции. Рифаа ат-Тахтави постоянно сравнивает жизнь в Каире и в Париже, из чего выстраивает свой уникальный рассказ о повседневном, социальном и политическом быте французов, не скрывая своего восхищения западной цивилизации. Утонченный язык, которым написан «Драгоценный диван», позволяет соприкоснуться с внутренним миром просвещенного мусульманина, осознающего силу перемен.

Цитата:

«Знай, что франкские географы делят мир с севера на юг и с востока на запад на пять частей. На севере Европа граничит с замерзшим морем, именуемым Северным Ледовитым морем. На западе с морем Темноты, называемым Темным».

Wonder, Image, and Cosmos in Medieval Islam

Персис Берлекамп

Иллюстрированный альбом с уникальной подборкой изображений из исламских манускриптов классического периода. Персис Берлекамп подвергает сомнению аниконизм в исламской культуре, как будто бы запрещавшей использовать изображение в религиозных целях. Используя сотни красочных примеров, она приходит к парадоксальному выводу, о существование параллельной мусульманской иконографии, создаваемой на стыке естествознания и философии, чьему дальнейшему развитию помешало падение Аббасидского халифата под натиском монголов.