В своей лекции писательница, публицист и телеведущая Татьяна Толстая предложила свою оптику для прочтения произведений Антона Чехова, используя материалы написанных и еще только запланированных эссе. T&P публикуют основные тезисы ее выступления, прошедшего в рамках проекта «Кафедра литературы» «Новой газеты».

Радикальные 1860-е

Антона Чехова не любили многие писатели, включая Льва Толстого. Это обосновано, в частности, тем социо-политическим и культурным контекстом, в котором он работал. Поколение 1860-х годов жило в ожидании революции и радикальных изменений общества. На этом фоне Чехов казался релятивистом, который не выступал ни за, ни против, и не имел четкой политической позиции. Его неучастие в напряженной общественной жизни вызывало непонимание его современников — врачей, химиков, ученых, призывавших к равенству и взаимопомощи, но которые, к сожалению, не отличались чувствительностью к литературе.

«Каштанка»

Это произведение Чехова вызывало больше всего непонимания читателей, в связи с чем оно часто называлось «детским». В этом рассказе описано странствие звериной души, которая очеловечивается: из «насекомого существа» она становится «лисицей», затем «псом», «собакой» и, наконец, «теткой», т. е. почти человеком. При этом Чехов использует ключевую для ее трансформации сцену цирка, чтобы перевернуть базовые оппозиции: животное — человеческое, образина — образ, личина — лик. Иерархии разрушаются: звери изображают людей, а люди уподобляются чудовищам.

Двери, ворота, калитки

Практически каждое прозаическое произведение Чехова, написанное до конца 90-х, содержит мотив прохождения сквозь дверь, знаменующее трансформацию героев. Если в «Каштанке» в дверь стучит смерть, то в «Даме с собачкой» приходит любовь. Эти два события выбивают героев из колеи, меняют их жизни и восприятие мира. В литературном сознании Чехова, люди — это шахматные фигуры, которые движутся сами по себе, так как силы их ведущие остаются скрыты. По этой причине проблема сознательного выбора, столь важная для поколения 60-х, не есть чеховская проблема.

Художественность

Если в конце XIX века интеллигенция ждет революции и радикальной трансформации мира, то высшая тонкая художественность, присущая Чехову, не поддается прямолинейной пропаганде. По этой причине такие пассажи как «три аршина надо трупу, а человеку нужен весь мир» или «надо, чтобы за дверью каждого довольного, счастливого человека стоял кто-нибудь с молоточком и постоянно напоминал бы стуком, что есть несчастные» не должны восприниматься как агитка. Например, крыжовник — центральный мотив одноименной повести — отсылает к библейскому винограду, а в «Трех сестрах» важную роль в развитии сюжета играют деревья и растения.