12–20 января в Британской высшей школе дизайна впервые пройдет интенсив «Дизайн образовательных программ». Его курируют Тимур Жаббаров и Марина Ковалевская, создатели проекта Smart Course, который учит подростков осознанно выбирать профессию. T&P поговорили с Тимуром Жаббаровым о том, чем нынешние подростки отличаются от прошлых, что такое переупаковка смысла и почему ею должны заниматься не только преподаватели.

— Как появился этот курс?

— Мария Сташенко, куратор курса «Дизайн-менеджмент» в Британской высшей школе дизайна, пригласила нас обсудить идею курса про дизайн образовательных программ. Мы с моей коллегой Мариной Ковалевской обрадовались и очень быстро запустили проект. Весь этот курс и вообще большая часть того, что мы делаем, — это про правильную упаковку и подачу. «Правильное» — это не значит, что есть правильный и неправильный способ. Это значит только то, что люди, с которыми мы работаем, и среда, в которой мы живем, сильно изменились. Прежние способы передачи информации еще продолжают работать, но уровень их эффективности становится все ниже. Нужно использовать другие, которые хоть и появились не вчера, а в 60–80 годы, но использовались либо в других сферах, либо не так широко. Например, так, как раньше упаковывали только трейлеры, теперь классно было бы собирать образовательные материалы. Мы с командой в основном работаем с подростками от 12 до 16 лет, а это одна из самых быстрых, подвижных и нестабильных аудиторий, которая находится на пике изменений. Поэтому мы в постоянном поиске форматов: как упаковать то, что мы делаем, чтобы это было важно и интересно. Именно поэтому мы много занимаемся переупаковкой смыслов и в рамках курса, который будет проходить в Британке, расскажем об этом, пригласим специалистов, которые поделятся подобным опытом работы с разной аудиторией: детской, подростковой, взрослой.

— Вы уже частично начали говорить про то, что мир изменился и нужно искать новые способы передачи информации. Почему курс нужен именно сейчас?

— История о том, что мир изменился, и почему это нужно сейчас, — любимая тема у нас в компании. Все можно делать, конечно, разными способами, и мы придерживаемся такого подхода, что на 100% правильных и на 100% неправильных, наверное, не существует. За исключением войны и мира, а вот все остальное контекстуально обусловлено. В каком-то контексте лучше работает одно, в другом — другое. Буквально вчера на нашем тренинге про осознанный выбор профессии у подростков случился инсайт. Одной микрогруппе мы предложили вспомнить себя подростками и собрать эту картинку на флипчарт. Другой предложили сформулировать то, какими они видят подростков сейчас, и собрать другую картинку. Потом мы посмотрели, что изменилось, обсудили, классно. И тут возник такой «щелк!». Рядом мы нарисовали пирамиду нейрологических уровней. Она — про концепцию знания, про то, как люди взаимодействуют сами с собой у себя в голове. В ней шесть уровней. Если считать снизу вверх, это уровень окружения, действий, способностей, ценностей, роли и миссии. Оказалось, что если расположить рядом две картинки с образами подростков прошлого и настоящего, то все, что их объединяет, оказывается на уровне ценностей и выше. Ролевые модели, миссия сохранились, а вот многое из того, что принадлежит уровням ниже (то есть способности, действия, окружение), сильно изменилось, в том числе взаимодействие с информацией, внимание, способность его удерживать и так далее.

Фото предоставлено Британской высшей школой диз...

Фото предоставлено Британской высшей школой дизайна

Принцип работы этой пирамиды заключается в том, что изменения на одном уровне ведут к изменениям на всех остальных. Окружение все больше и больше меняется, что меняет действия и способности и постепенно меняет что-то на уровне ценностей. Нельзя сказать, что это процесс, который раньше не происходил, просто скорость этих изменений выросла драматически. Если раньше это происходило за несколько поколений, потом от поколения к поколению, то сейчас мы можем наблюдать эту трансформацию в рамках одного поколения. Скорость увеличивается, это создает дополнительный стресс и множество других запросов, в том числе запрос на стремительную переупаковку примерно всего.

— Приведите, пожалуйста, примеры переупаковки.

— Если вчера это была книжка, сегодня — PDF, завтра — интерактивный PDF, наподобие экспериментов Apple при запуске iBooks, с плавающими картинками. Послезавтра это уже вообще другой способ взаимодействия с информацией, которая, в принципе, была и в первоначальной книжке. Книжка та же, контент тот же, а контекст изменился. Теперь нужно сделать так, чтобы люди по-другому это воспринимали. Может быть, это вообще превратится в ролик. Может быть, это развернется в лонгрид, лендинг с кучей интерактивного контента или вообще во что-то другое. Здесь возникает вопрос — что дальше, потому что сейчас не имеет смысла стрелять новым продуктом в сегодня, странно стрелять в завтра и даже в послезавтра. Надо стрелять куда-то дальше, а что там — пока не очень понятно. Вот об этом тоже наш курс: если я готовлю свой образовательный продукт, формирую процесс передачи знания или совместного создания, как понять, в каком формате он будет существовать завтра и послезавтра.

— Я правильно понимаю, что, с одной стороны, вы хотите передать некие инструменты, а с другой — поставить перед аудиторией вопросы?

— Концепция передачи от знающего к незнающему постепенно разваливается. Принцип, когда группа специалистов выходит к доске с маркером и начинает что-то рисовать — мол, мы знаем, а вы не знаете, мы вам сейчас все расскажем, — теперь не работает. Не в том смысле, что нечего передавать, а в том, что контейнеров со знаниями более чем достаточно: есть Google, книги, видео. Запрос возникает на событие, созидание, сотворчество. И в процессе этой деятельности, с одной стороны, происходит передача опыта от того, кто вышел к доске преподавать, но с другой — происходит создание чего-то нового, потому что люди, которые приходят учиться, обладают своим колоссальным опытом. Мы отдаем себе отчет, что в процессе обучения не только учитель учит учеников и передает знания, но и он сам учится практически наравне, а то и больше, чем ученики. Просто потому, что он обычно умеет учиться лучше, чем ученики. И с этими вопросами мы тоже будем разбираться.

— А почему надо идти учиться к вам?

— Надо идти к нам, если ваш запрос звучит примерно так: «Я знаю, что я специалист в такой-то области, я очень хочу поделиться тем, что я знаю, и хочу сделать это эффективно». Вот с таким запросом мы точно будем с максимальной радостью работать. Я знаю, что есть тренерская привычка постоянно добирать новые и новые технологии, иногда может получиться такая куча-мала. Наша задача — разные и лучшие подходы интегрировать в одно общее поле, а также понять, как разные технологии, подходы и инструменты эффективно использовать внутри одной образовательной программы.

— Что является результатом курса?

— Прямо сейчас мы фантазируем на эту тему. И прямо сейчас нам кажется, что классным результатом будет, если каждый из участников выйдет с результирующим проектом. Я говорю «результирующий проект» и при этом понимаю, что звучит это достаточно общо, но пока не хочется навязывать жесткие рамки. Есть задача, чтобы на выходе это была классная образовательная история, то есть передающая тот опыт, компетенции и знание, которыми человек хочет поделиться. Более того, сейчас мы активно ищем несколько кейсов, чтобы участники погружались не конкретно в свою компетенцию, а во внешнюю ситуацию, потому что собственный контекст иногда может тормозить. Например, я люблю Достоевского и считаю, что о нем можно говорить только определенным образом. Но будет классно, если я попробую инструменты, которые предлагает курс, и смогу позволить себе поговорить о Достоевском по-другому и ролик о нем снять, может быть, в какой-то странной манере. Поэтому мы сейчас ищем несколько кейсов, над которыми предложим участникам поработать.

— Педагогика, методика преподавания — не молодые науки. Есть ощущение, что этот курс, это название — «Дизайн образовательных программ» — это просто новое название для давно забытого старого. Так ли это? Или новое название дает новый смысл?

— Я убежден, что это некий микс. Лучшие педагоги прошлого, великие политики были мастерами упаковки смыслов. Они вовлекали людей, вели их, передавали им свои идеи: из процесса люди выходили достигнувшими тех целей, к которым их направлял ведущий. Поэтому в устоявшихся методиках есть куча всего работающего. В это давно забытое старое мы добавляем методики, которые не использовались в образовании. Микс возникает в первую очередь потому, что прямо сейчас мы все находимся в поле глобальной конкуренции за единственный ресурс, которым обладает человек, — внимание. И тут используются методы Голливуда, маркетологов, корпораций, социальных сетей, YouTube. Так много того, чем человек может заняться, а образование будто не поспевает за технологиями управления вниманием, которые сейчас развиваются. Вопрос «как привлечь человека на образовательную программу, как сделать так, чтобы он меня услышал, сохранил внимание», возвращает нас к тому, что необходимо применять инструменты, которые раньше были про привлечение внимания в рекламной и маркетинговой коммуникации.

Фото предоставлено Британской высшей школой диз...

Фото предоставлено Британской высшей школой дизайна

Если раньше внимание по большей части фокусировалось изнутри наружу, то есть человек выбирал, на чем ему сфокусироваться, и делал это осознанно и долго, то сейчас люди все больше склонны откликаться на внешние запросы. Что-то всегда требует моего внимания: уведомления, звонки, машина, которая мигает, реклама, новости, и я выбираю, откликнуться мне или нет. А это две разные модели. Вся предыдущая история про образование была направлена на то, чтобы проинформировать человека о ценности образования и позволить его выбрать. А сейчас мы приходим к тому, что нам постоянно важно задавать человеку вопросы, удерживая его внимание: «А сейчас ты это хочешь?», «А чего ты хочешь сейчас?», «А вот в таком формате ты это хочешь?», «А что, если твое внимание мы привлечем таким образом?» Поэтому, когда я задумываюсь о том, новое мы делаем или старое, я склонен думать об этом как о ядерном миксе, который, как колбочка, постоянно стоит на огне и постоянно меняет содержимое.

— Какие образовательные продукты, на ваш взгляд, хорошо сконструированы и отлично работают?

— Мне нравится то, что делает Салман Хан в Khan Academy с детьми, педагогами, родителями. Я восхищаюсь проектом Hyper Island, который про проектную деятельность и погружение в решение реальных кейсов. Есть прекрасный армянский проект Tumo, где детей учат разнообразным софт-скиллам, в который рвутся подростки. Мне кажется, что Британская высшая школа дизайна создает среду для совместного творчества и развития. Есть скандинавская система образования, бесклассовая. Это про blended learning. Но эти слова — всего лишь ярлыки, а ключевая-то история очень простая. С того момента, как человек пересекает границу осознания себя и своих целей в 10–13 лет, начинают работать законы андрагогики, то есть обучения взрослых людей. Становится не столь важно, чтобы меня вели по какому-то пути, сколько мне важно понять смысл и цель этого пути и ответить себе на вопрос, зачем я по нему иду. Здесь начинается история про мотивацию и связь каждого действия, которое мы делаем внутри класса и внутри обучения, с жизнью. Это про жизнь, а не про какие-то отвлеченные категории. Я это делаю для того, чтобы в моей жизни что-то изменилось. Общий принцип любого эффективного обучения в пределе складывается в простую модель: то, что я сейчас пришел изучать, изменит мою реальную жизнь, в которой я был вчера или в которой проснулся сегодня, к лучшему. Причем желательно завтра. Или сегодня вечером. В тот момент, когда такая цепочка выстраивается, все чудесно работает.

Список книг, которые советует прочитать Тимур Жаббаров тем, кто придет на курс или думает о составлении собственной образовательной программы:

  • «Думай как дизайнер». Жанна Лидтка, Тим Огилви
  • «Призвание». Кен Робинсон
  • «Мотивация человека». Дэвид Макклелланд
  • «Resonate. Захвати аудиторию своей яркой историей». Нэнси Дуарте
  • «История на миллион долларов». Роберт Макки