В Нижнем Новгороде появилось издательство-лаборатория «Красная ласточка» — коллективный проект по изданию актуальных, но еще не переведенных на русский язык исследований новых медиа, городской культуры, современного искусства и языковых форм. Команда издательства — представители арт-сфер, поэзии, лингвистики, культурного менеджмента, дизайна — собрались вместе, чтобы ответить на вопрос, какой должна быть книга в эпоху новых медиа. T&P поговорили с членами команды «Красной ласточки» о жизни молодого издательства, проблеме регионализма, поиске новых маргинальных форматов и современных читателях интеллектуальной литературы.

Ирина Миронова

поэт, лингвист

Андрей Носов

менеджер культурных проектов

Евгения Суслова

поэт, художник, переводчик

Анна Толкачева

медиахудожник, исследователь

Издательство работает по пяти направлениям: «новые медиа», «городские исследования», «экранные искусства», «перформативные искусства» и «языковая драматургия».

— Судя по странице в фейсбуке, ваш проект развивается: о нем говорят гуманитарии, есть публикации в СМИ. Вы планируете сотрудничество с другими издательствами, похожими проектами, институциями?

Андрей Носов: С издательствами мы сотрудничать, естественно, хотим — прежде всего с зарубежными. Нас интересует публикация текстов, которые уже вышли за рубежом. Сейчас «Красная ласточка» сотрудничает с издательством La Fabrique — мы работаем над книгой Рансьера. Надеюсь, продолжим диалог на тему издания других его текстов. Второе — это сотрудничество с авторами: например, при переводе книги Льва Мановича мы работаем без посредников — издательства или литературного агента. Мы решаем совместные задачи с Высшей школой экономики, Московским урбанистическим форумом, Шанинкой. Например, в ВШЭ есть преподаватели, которые специализируются в интересующих нас областях, и более того — их интересуют те же тексты. Они могут, например, предложить нам редактора. Недавно мы обнаружили, что МУФ и нам интересна одна и та же книга, и, соответственно, мы будем издавать ее совместно, я надеюсь. Такие коллаборации для нашего проекта являются неотъемлемой частью повседневной работы, и мы будем продолжать развиваться в этом направлении.

— Расскажите о вашем опыте работы с иностранными издательствами. У вас появилась идея перевести книгу Рансьера — каковы дальнейшие шаги?

Андрей Носов: Первый шаг: мы узнаем, кому принадлежат права на интересующий нас текст. Узнать это просто: в книге всегда указаны издательство и правообладатель. Мы связываемся с представителем издательства и обсуждаем условия, на которых они готовы предоставить право на перевод. Параллельно мы сразу же начинаем работать с партнерами, которые могут быть заинтересованы в этой книге. Например, сейчас мы ведем переговоры с Французским институтом в России — структурой, которая напрямую поддерживает издание французских книг на русском языке через программу «Пушкин». То есть первое — это контакт с правообладателем, будь то автор, издательство или его агент. Дальше — поиск партнеров — не издательств. Это может быть фонд, компания, культурная институция, музей.

— С какими проблемами сталкивается молодое издательство гуманитарной литературы — кроме финансовых, которые очевидны?

Андрей Носов: Мне кажется, проблема в том, что хочется издать очень много книг сразу. Когда мы рассматривали области, которые нас интересуют — экранные или перформативные искусства, — у нас сразу же, с первых двух встреч, набрался такой список книг, нужных в России уже сейчас, что мы не знали, с каких из них начать. Основная проблема на старте — сфокусировать внимание на чем-то определенном, выстроить стартовую стратегию, которая позволит, с одной стороны, заявить концепцию издательства, выдержать свою идеологическую линию, а с другой — оправдать ожидания читателей разного уровня. Мы хотим совместить интересы как тех, кто использует эти тексты в своей профессиональной деятельности (исследователей или студентов, чей учебный процесс ускоряет наличие книги на русском языке), так и людей, которые покупают ее, потому что эта не открытая для них область и они хотят максимально быстро в ней разобраться.

Евгения Суслова: Мы очень долго работали над концепцией издательства, потому что поняли: просто издавать интеллектуальную литературу, касающуюся искусства или гуманитарных исследований, недостаточно. «Красная ласточка» выбирает тексты, концентрирующие смысл, они говорят нечто новое о современности и предлагают не открытые ранее способы действия. Сложно было выбрать книги, соответствующие двум важным для нас параметрам. Хотелось перевести много всего, но мы сразу заложили такой смысл: мы пересобираем принципы работы с информацией. Эта позиция — в лабораторном ядре издательства, именно этим хочется заниматься дальше, помимо издания книг. Ее было сложно формулировать, но когда слова сложились, оказалось, что совершенно необходимо каким-то образом перестроить представление о том, чем гуманитарное знание может быть завтра — после его интеграции с технической сферой, когнитивными науками, информационными технологиями, искусством.

— Сейчас представление об информации постоянно меняется. Кажется, вы хотите создать рабочий архив для работы с информационным полем?

Евгения Суслова: Ну, архив — маловероятно, скорее некоторое стратегическое поле, где информация и знание в целом, какие-то конфигурации смыслов соотносятся сложным образом с разными практиками. Для нас важна тотальность опыта и перформативный момент, связанный с изобретением практик, который возникает, когда ты пересобираешь знание. Это не идея архивации в чистом виде, это скорее попытка найти нетривиальные пути от организации информации к новым практикам и обратно.

Андрей Носов: Если мы говорим о каком-то русскоязычном поле гуманитарного знания, то мы на практике встречаемся с лакунами в этом поле. Каждый из нас, практикуя ту или иную сферу — от занятий искусством до менеджмента культурных проектов, — сталкивается с тем, что эти области, необходимые сейчас или в ближайшем будущем, не заполнены. Наши книги, как нам кажется, наиболее адекватно заполняют эти лакуны. Мы, конечно, не претендуем на то, чтобы тремя книгами по теории новых медиа полностью закрыть дыры, но у человека, который их прочтет, начнет создаваться некая ментальная карта, станет чуть понятнее, о чем говорят люди, которые занимаются новыми медиа. Эти книги актуализируют знание интересующегося человека в какой-то области, например в саунд-арте.

Ирина Миронова: Еще важно (и это объясняет интерес образовательных институций к нашим проектам), что зачастую даже базовые, основополагающие книги в сферах, которыми мы занимаемся, еще не переведены. Например, работы Льва Мановича. В этих книгах нуждаются исследователи, нуждаются студенты: им приходится работать в основном с англоязычными источниками, и поэтому определенный встречный интерес со стороны образовательных центров есть, и мы надеемся, что он будет расти.

Культуролог Екатерина Лапина-Кратасюк о книге Льва Мановича

— Может ли человек со стороны принять участие в переводе, как-то иначе включиться в работу «Красной ласточки»? Как вы планируете продавать ваши книги, насколько проект окупает себя?

Андрей Носов: В таком проекте мы не рассчитываем на какую-либо прибыль, нет и ориентированных на прибыльность издательских стратегий. Нам крайне важно, чтобы работа всех участников команды и работа специалистов, которых мы привлекаем на отдельные проекты, была достойно оплачена и чтобы наши книги достойно выглядели и в цифровом, и в бумажном виде, были профессионально и качественно сделаны. На данный момент мы максимально открыты к любым партнерским предложениям и сотрудничеству. Начиналось все с идеи в совсем маленькой группе из двух-трех человек, а сейчас в рабочей группе проекта нас около десяти тех, кто ежедневно участвует в работе издательства.

Евгения Суслова: Большую роль играет процесс разработки концепции книг. Они будут сложно устроены внутри. Работа концептуальная и работа дизайнерская смыкаются, все это прорабатывается вживую в течение многих часов. Мы уходим от идеи декоративного дизайна к идее дизайна, который позволяет лучшим образом организовывать смыслы книги. Это важный момент и очень затратная история во всех отношениях.

— Вы рассматриваете свой проект как академическое или неакадемическое издание гуманитарных книг?

Евгении Суслова: Это не академическое издание — оно скорее ближе к перформативным практикам. В начале, на самой первой презентации, которая состоялась в ГЦСИ в Нижнем Новгороде, мы говорили, что для нас важна определенная театрализация работы с информацией, и это станет понятно из дальнейших проектов, которые вот-вот будут реализованы. Нам важна организация какого-то смыслового поля скорее как перформативная деятельность, нежели академическая. В этом смысле это, конечно, междисциплинарная история, и для нас очень важна связь с когнитивными, информационными технологиями и с медиа. Другой вопрос, что в проекте не должно быть механического соединения практик. Мы как раз ищем какие-то стыки, которые ведут к приросту смыслов, а не просто к тому, что у нас все будет механически приставлено одно к другому.

— Расскажите про одну из серий проекта — что такое «языковая драматургия»?

Евгения Суслова: Это понятие было изобретено, но не с нуля. Так, например, у Роберта Браунинга были интроспективные драмы, а одна исследовательница Роберта Крили писала, что его поэзия — это драмы сознания, и так далее. В общем, все это имеет достаточно долгую историю. И вот в конце у нас выкристаллизовалось такое определение, нужное для того, чтобы уйти от понятия «поэзия». Основное требование к текстам, которые могут попасть в эту серию, — хотя бы потенциально иметь возможность открыть какой-то горизонт языка, новый способ языкового действия. Желательно, чтобы это вообще ни во что не вписывалось. Оно должно одновременно рождать чувство какого-то ужаса, удивления, может быть непонимания, из которых потом может вырасти интуиция какого-то другого мира. И в этом смысле тут вполне могут быть опубликованы и драматургические тексты, и прозаические, и тексты в духе Негарестани, полижанровые, или это могут быть заметки режиссера — что угодно. Эту серию мы мыслим как лабораторию, которая впоследствии позволит нам говорить о каких-то явлениях в искусстве и культуре новым образом. Для нас то, что является наиболее странным, имеет максимальный разрешающий потенциал — максимальный потенциал точного описания событий, для которых еще не существует описания. И это, с одной стороны, маргинал среди других серий, а с другой — то, на что мы уповаем как на поле потенциального языка.

— Вы обещаете и перформативные практики, и книги, и сотрудничество с вузами. Получается, «Красная ласточка» — кросс-проект, который одновременно существует онлайн (книги можно будет покупать в электронном виде) и офлайн. Что планируется после выхода первых книг вне издательства?

Евгения Суслова: До конца краудфандинга мы молчим; во второй части будет как раз такой период, но рассказывать мы пока мы не можем, к сожалению. Скажу только, что нас всех ждет некий мистериальный календарь. (Смеется.)

— Тогда расскажите: чему вас научил краудфандинг? Вы попросили у людей денег, обещали им разные акции. Как происходит сейчас этот процесс?

Ирина Миронова: Это первый опыт для всей команды, опыт высокой степени вовлеченности каждого участника. Благодаря краудфандингу мы поняли, что наша аудитория гораздо шире, чем кажется. Есть люди, которые готовы поддержать проект, даже если они раньше не интересовались данными сферами исследования — предположим, новыми медиа и вообще всем тем, на чем мы специализируемся. Эти люди узнали о нас с помощью краудфандинга. Для нас это в первую очередь такое открытие аудитории и вовлечение — большой труд всей команды.

Анна Толкачева: Главное, что это нас сплотило, позволило активизироваться и почувствовать себя единым коллективом. Это очень важный опыт, который помог перейти от задумок к созданию каких-то побочных практик вокруг собственно издательской деятельности. Именно тех практик, ради которых частично наше издательство и затевалось: медиапрактик, создания лекций и лабораторий.

Историк, писатель, журналист Кирилл Кобрин о проекте

Андрей Носов: Еще один очень важный момент. Краудфандинг — очень хороший способ еще до того, как мы сделали какой-то продукт, понять реакцию аудитории — пообщаться с читателем напрямую до момента выхода книги из типографии. Это, конечно, очень ценный опыт для всех нас, необходимый для понимания процессов: от редактуры текстов и оформления обложек до выстраивания дальнейших планов издательства.

Ирина Миронова: А еще краудфандинг — это очень жесткие временные рамки. Планы, идеи сотрудничества, например, с партнерскими институциями — все, что может вынашиваться месяцами и существовать в режиме задумки, — все это во время краудфандинга должно уместиться в два месяца.

Евгения Суслова: Ситуация заставляет тебя аккумулировать все силы и упражняться в несвойственных тебе жанрах: девять интровертов вынуждены постоянно находиться в открытом пространстве коммуникации.

— Давайте представим: кто ваш читатель?

Андрей Носов: Есть очень конкретный тип — это человек, который вообще помогает разным проектам. Это очень важные люди, которых мы уже сейчас хотели бы поблагодарить. Это люди, которые на краудфандинговой платформе регулярно смотрят и поддерживают то, что кажется им важным и качественным. Как я понимаю, они действительно смотрят на содержание и для них важно, чтобы были сформулированы критерии выполнимости. Есть люди, которые действительно хотели бы разобраться в той или иной области, они непрофессионально занимаются какими-либо областями гуманитарного знания, но им хочется увидеть качественную, хорошую книжку, которая расскажет о новой интересной области.

Анна Толкачева: Наши читатели — люди, которые говорят: «Именно эту книжку я ждал! Странно, что она не вышла до этого, ну наконец-то». То есть тем, которые говорят «ну наконец-то», специалистам — им вообще не нужно ничего объяснять, они видят название, и книга тут же встает к ним на полку.

Евгения Суслова: Есть еще одна категория людей — те, кто получил высшее образование, но остался им недоволен. Остались лакуны, потому что представления о современной культуре не возникло. Это, как я понимаю, гуманитарии — прежде всего культурологи, дизайнеры и т. д. Именно из-за того, что образование построено не в соответствии с настоящим моментом, человеку приходится придумывать стратегии поиска знания самостоятельно. Это как раз те книги, без которых знание будет нерабочим.

— В других интервью и соцсетях вы постоянно указываете, что «Красная ласточка» — региональный проект. Почему для вас так важен акцент на регионе?

Андрей Носов: В последнее время 90% работы у нас происходит онлайн. То есть, несмотря на то, что все находятся в одном городе, мы созваниваемся по скайпу, общаемся в мессенджерах или других виртуальных средах. Тем не менее такой якорь в Нижнем Новгороде важен. Во-первых, мы как-то реализуемся тут профессионально. Во-вторых, нам, конечно, важно совершить атаку на стереотипные отношения центра и периферии, которые в российской культурной среде были и, на наш взгляд, только усиливаются в последнее время. Нам крайне важно проговорить, что нижегородское издательство «Красная ласточка» сотрудничает с издательством Polity в Великобритании, La Fabrique во Франции напрямую, не апеллируя к авторитетам неких культурных центров страны. Мы надеемся и, на самом деле, уже видим, что наша деятельность в регионе активизирует местную культурную среду. Это для нас очень важный момент, который мы изначально предусматривали. Условно, каждый из нас может физически существовать в любом месте, при этом мы можем называться нижегородским издательством. Наша позиция снимает это противопоставление. Отношение к Нижнему Новгороду для нас — позиция идейная.

Евгения Суслова: Регион для нас — это то место, откуда разворачивается то или иное творческое, профессиональное, издательское усилие. Чем больше будет таких точек, тем лучше. На протяжении многих лет мы занимались сознательно тем, что называется проектирование культурных коммуникаций. И в каком-то смысле Нижний Новгород — это такой полигон, пространство, на котором этот коммуникационный театр развертывается. Мы пробуем строить связи между разными элементами, между сообществами и отдельными людьми, сообществами и институциями, придумывать какие-то смысловые и организационные узлы, от которых будут протягиваться новые связи. Большая часть этих процессов происходила вообще вне всякого финансирования, и это даже интереснее, потому что это попытка построить что-то фактически из ничего. Второй момент — это логика децентрализации. Лично для меня в конце 2011 — начале 2012 года произошел какой-то перелом, и я уехала тогда из Москвы, вернулась сюда без определенной цели и вообще не очень понимала, почему это произошло. Позже я назвала это обратной иммиграцией, осознав, что именно отсюда действие будет максимально полным и максимально сильным. Чем бы следовало заниматься? Следовало бы заниматься построением максимально сложных и нетривиальных коммуникаций между разными регионами напрямую, чтобы каким-то образом эту центрирующую систему разрушить.

Нам интересна сама работа с контекстом. Потому что каждый раз, когда ты в него попадаешь, ты должен осмыслить, что здесь может быть ресурсом, в какой ситуации ты находишься. То есть это определенный момент рефлексии и выбора, необходимость почувствовать момент. В этом смысле ты очень привязан к актуальному настоящему, иначе ты просто что-то пропустишь. Так ты вбрасываешь себя в нетривиальную ситуацию, из которой действие может развертываться совсем иначе, чем ты ожидал минуту назад.

Ирина Миронова: Кроме того, эта логика включает элемент свободного выбора каждого из нас, выбора не следовать привычным паттернам действия, не стремиться в центр, где происходит самое интересное, а создавать интересное здесь. Несмотря на то что мы в основном действуем из Нижнего Новгорода, часть коллег постоянно перемещается, что требует от нас использования тех самых новых медиа, книги о которых мы издаем. Наша деятельность опосредована медиа.

Анна Толкачева: Мне бы хотелось все-таки постфактум снять оппозицию центральный — региональный. Мы делаем проект с упором на регионализм, но, надеюсь, впоследствии это разграничение аннигилируется. Любое такое маркирование несколько ущербно. Наша деятельность направлена не на укрепление этих стен и возведение своей баррикады, а наоборот, на размытие границ.

Первые три книги «Красной ласточки»:

«Животное»

Поэтическая книга Евгении Сусловой, первая книга в серии «Языковая драматургия» — пространство, в котором читатель столкнется с непривычными формами жизни, уничтожением системного мышления, адом постоянного недоверия даже собственному воображению. Читателю придется стать наблюдателем за миром, потерявшим привычные очертания и населенным объектами воображения, геометрическими структурами, прошитыми телесными нитками и заправленными топливом XXI века — информацией.

«Теории софт-культуры»

Cборник статей Льва Мановича впервые издается на русском языке в серии «Новые медиа». В книгу вошли ключевые статьи, написанные между 1999–2015 годами, посвященные соотношению Instagram и других новых компьютерных медиа с историей культуры и сознанием современного человека, собранного из социальных сетей.

«Эманспированный зритель»

Книга философа Жака Рансьера предлагает новое понимание и видение зрителя в визуальном искусстве, атакует традиционное преставление об активной/пассивной зоне в театральном событии. Читатели столкнутся с образом нового зрителя и, возможно, найдут ответ на вопрос «чего достигли традиция критического искусства и желание внедрить художественные практики в повседневную жизнь?».

Поддержать проект можно здесь.