Если пять лет назад единицы знали, кто такой Эдди Иззард и Луи Си Кей, то сегодня люди сами выходят к «открытому микрофону» в клубах и присоединяются к различным тусовкам комиков: от инди- и хард-стендапа до пригретых телевидением сообществ. Стендап стал чем-то вроде сеансов психотерапии, а сцена — местом исповеди для преимущественно молодых людей, которым хватило духа на нее выйти. Одна из таких стендап-группировок — «Stand Up ЦИМермана», которая выступает в Театральном центре имени Вс. Мейерхольда — объединяет две субкультуры: клуба и театра. Ее резиденты Амбарцум Симонянц и Елена Новикова рассказали T&P, по каким законам строится юмор, как в шутках отражаются болезненные темы современности и почему стендап вдруг стал необходим молодым ученым.

Амбарцум Симонянц

стендап-комик, резидент «Stand Up ЦИМермана»

«Stand Up ЦИМермана» начинался с небольших вечеринок в кафе ЦИМа для своих, а теперь дорос до больших шоу на главной сцене театрального центра. Недавно в рамках программы «Кружки» открылась студия стендапа, в которой учат шутить всех желающих.

Научить шутить можно любого человека, это как математика. Шутка — это фокус, обман. Он делится условно на две составные части: некая предпосылка (по-английски — set up, в КВН это называлось «заход на шутку», в драматургии — «предлагаемые обстоятельства») и ударная часть (punch-line, развязка). С помощью «установки» мы ведем мысль зрителя в одном направлении, с помощью панча — резко его меняем. И от этого обмана люди начинают смеяться. Для примера я всегда привожу шутку, которая миллионам людей кажется несмешной, и мне в том числе: «Колобок повесился». Колобок — это установочная часть: все мы знаем колобка, мысль зрителя пошла в одну сторону — в сторону круглого хлеба. И вдруг он повесился. Как он мог? Ведь у него нет шеи!

Существует много техник и приемов создания шутки. Например, знаменитый прием «как если бы». Ты говоришь: «Сантехник попросил разводной ключ, у меня его не оказалось, и он посмотрел на меня с презрением, как если бы…» И дальше сочиняешь, как что. «Как инквизиция посмотрела бы на рыжую женщину» и так далее. На «как…» можно придумать миллион вариантов, пока не выберешь самый смешной. Лучше, чтобы это не состыковывалось, чтобы это были разные вселенные.

Но в этом мало творчества. По-настоящему классно, когда тебя вдохновила какая-то тема, ты начинаешь сочинять шутки и только потом, анализируя, понимаешь: ага, здесь — такой прием, здесь — такой. Можно научить сочинять шутки, но быть смешным — нет. Я в это не верю. Юмор — это определенный культурный пласт, который соединяется с необычным углом зрения на этот мир. Этому научить нельзя.

Стендап — очень страстное искусство. Ты опираешься на то, что тебя расстраивает, злит, заставляет страдать. Ты берешь эту боль и переносишь ее в материал. Тогда это будет по-настоящему смешно. По-настоящему людей смешит, когда они видят, как тебе больно. Если тебя по-настоящему не бесит современная мода, а ты просто пытаешься иронизировать над человеком, у которого на голове вешалка, в этом не будет ничего смешного. Искусство комика в том и состоит, чтобы свою негативную энергию превратить в комедию. Но есть вещи настолько болезненные, что лучше подождать какое-то время, прежде чем о них говорить. Со временем мы можем относиться с юмором даже к самым страшным вещам.

Как происходит работа над шутками? В команде «Stand Up ЦИМермана» нас девять человек — это уже фокус-группа. Мы показываем друг другу материал, слушаем комментарии, потом выходим на так называемые наши «технички» — это технические прогоны, где мы обкатываем материал, — субботние шоу на четвертом этаже в ЦИМе. Над чем смеются, мы дорабатываем, над чем не смеются — отставляем. Лучшие шутки попадают в шоу на Большой сцене (23 февраля в 20:00 шоу «Полигон», 8 марта в 20:00 — «Цеткин день»).

Многим стендап кажется простым искусством: вроде бы какой-то человек вышел, рассказывает историю, смешно, но мы тоже так можем! В этом случае мы предлагаем человеку выйти, что-нибудь рассказать. Но когда он выходит, рассказывает, то понимает: что-то не так. И мы объясняем: послушай, понятно же, что мы этот текст, историю написали и отработали так, чтобы она казалась сиюминутной, как будто она родилась здесь. Мы сами учимся все время.

Елена Новикова

руководитель «Stand Up ЦИМермана» и ведущая кружка стендапа

К нам на кружок пришел человек с крашеными волосами и сразу заявил: «Многие люди спрашивают меня, дизайнер я или гей». Это уже законы стендапа: человек говорит о своей внешности, о себе. То есть к нам приходят люди, которые уже знакомы с этим жанром и сразу хотят говорить на какие-то крутые, провокативные темы. Сразу хотят шутить мощно. А мы сейчас понимаем, что начинать надо с более простых тем: шутить над своим котиком, тапочками, зубной щеткой, аптекой.

Если сейчас приходят люди, которые сразу говорят о себе, то пять лет назад я сталкивалась с тем, что люди не могут выйти и сказать: «Здравствуйте, я Света, и у меня нет мужа». Не могли произнести просто слово «я». Сегодня они приходят и запросто говорят о всех своих психологических проблемах, рассказывают, какой у них комплекс, где болит и какие у них проблемы с матерью. Легко! Я думаю, что пошла волна самопрезентации, когда люди поняли, что их личный успех напрямую связан с развитием их личности, с самопрезентацией. Мы только что вернулись из Сколково, где делали проект «Стартап-стендап», в котором участвовали с Амбарцумом. Там мы увидели запрос от молодых ученых, потому что они понимают: твое изобретение напрямую связано с твоей личностью.

«Собственными комплексами можно рисовать целые картины. Как художник красками»

Не могу сказать, что стендап помогает справляться с психологическими проблемами, но он точно помогает вытаскивать из себя истории, связанные с личным опытом. И когда ты проговариваешь это на публику и ищешь в этом смешное, ты понимаешь важную вещь: оказывается, собственными комплексами можно рисовать целые картины. Как художник красками.

Почему публика к этому подключается? В этом чувствуется правда. Когда человек рассказывает, что его всю жизнь подавляла мать или у него маленький член, публика подключается к этой правде. И ты видишь, что эта проблема не только у тебя. И тебе становится легче, потому что публика в этот момент становится твоим исповедником, священником.

У нас на кружке стендапа есть упражнение на обратную связь: после первого представления участники ходят по залу в течение одной минуты и спрашивают у других участников: «Что ты про меня подумал, когда в первый раз увидел?», «Кто я такой, расскажи обо мне?» Одна девушка пришла и начала с отличного захода, она представилась так: «Неделю назад я собиралась выходить замуж. Я ждала предложения от своего парня, потому что он мне на это намекнул, и когда в конце концов я напрямую его спросила, он сказал: „А вот посмотри, в ЦИМе набирается кружок стендапа, там, говорят, можно поржать над самим собой — может, ты пойдешь туда?«» В этом есть боль, но есть и юмор. Если она говорит об этом в таком ключе, значит, она об этом смеется, значит, обида уже прошла. Эта девушка получила обратную связь, что она «унылая, усталая 30-летняя женщина», и заплакала. Мы ждали, скрестив пальцы, чтобы она пришла в следующий раз. И она пришла. И пришла не унылая.

Есть специальное упражнение для того, чтобы «разогнать» эти болезненные темы. Никто же просто так не скажет, где у него болит. Есть упражнение на тему детства. В режиме free writing пять минут человек пишет все, что связано с детством, все спонтанные мысли. Потом выходит и озвучивает все, что написал. А мы стоим и обводим кружочком темы, которые возникают из этого монолога. «Быть единственным ребенком в семье», «Я и толстый сосед», «Первый секс», «Первый маньяк», «Хулиганство», «Детский травматизм», «Плохой мальчик». Это темы, которые люди с удовольствием вынимают из своей памяти. И это не проходит, не рассасывается. Плохой мальчик пяти лет сегодня стоит перед нами с крашеными волосами в очках и говорит: «Я так и не разобрался: то ли я дизайнер, то ли гей».

Главное, чтобы это все не превратилось в трудную и неинтересную историю. Мы не должны бить туда, с чем еще не разобрались. Если есть болевые точки, с которыми ты не справился, это лучше не вытаскивать из себя. Нужно вытаскивать ответы: то, что ты от себя отпустил и теперь легко можешь сделать предметом атаки. В этом смысле это отличается от психотерапии. Но вместе с тем, когда ты начинаешь высказывать свои застарелые мысли, ты лучше понимаешь, что происходит сейчас. Предметом атаки стендапа может быть что угодно. Главное — не смеяться над тем, в чем человек не виноват. Принцип комедии — «семь смертных грехов». Мы смеемся над смертными грехами.

Когда мы впервые встречаемся с людьми, мы их интервьюируем. Это интервью похоже на анкету, которую в моем детстве мы давали друг другу. Кофе или чай? Тяжелая музыка или легкая? Ты любишь собак или кошек? Пауки или бабочки? Знаешь ли ты английский? Человек отвечает на 40 вопросов, которые ни к чему его не обязывают. Из самых тяжелых вопросов: была ли у тебя кличка в школе? Еще один: депортировали ли тебя когда-нибудь из страны? Это супервопрос, потому что оказалось, что 50% людей депортировали откуда-нибудь.

И потом люди выходят и озвучивают свои ответы: «Я женщина, я предпочитаю чай…» — и маленький стендап уже практически готов. В потоке у тебя возникают флешбэки: «С чаем вот это связано, а с этой кличкой целая история». Это упражнение на изучение самого себя, оно помогает найти ответ на вопрос, с чего начать в стендапе. Стендап — это самонаблюдение. Ты все время наблюдаешь за собой.

Список книг о юморе можно посмотреть здесь.