В издательстве «Альпина Паблишер» вышла книга «Иллюзия выбора» Касса Санстейна, преподавателя Юридического факультета Гарварда, эксперта по конституционному, административному и экологическому праву. В ней профессор рассуждает о проблемах выбора, который нам приходится делать (или не делать) постоянно и по разным поводам: подписывая кредитные условия банка, ставя соответствующую галочку при регистрации на сайте, голосуя или портя бюллетень. T&P публикуют главу о патернализме, «государствах-няньках» и о том, как свобода выбора фактически делает его обязательным.

— Не хочу я удобств. Я хочу Бога, поэзии, настоящей опасности, хочу свободы, и добра, и греха.
— Иначе говоря, вы требуете права быть несчастным, — сказал Мустафа.
— Пусть так, — с вызовом ответил Дикарь. — Да, я требую.
— Прибавьте уж к этому право на старость, уродство, бессилие; право на сифилис и рак; право на недоедание; право на вшивость и тиф; право жить в вечном страхе перед завтрашним днем; право мучиться всевозможными лютыми болями.
Длинная пауза.
— Да, это все мои права, и я их требую.
— Что ж, пожалуйста, осуществляйте эти ваши права, — сказал Мустафа Монд, пожимая плечами.

Олдос Хаксли. «О дивный новый мир»

Касс Санстейн

американский ученый, профессор Юридического факультета Гарвардского университета, член комиссии по надзору за АНБ, автор множества книг по юристпруденции и поведенческой экономике.

Многие полагают, что патернализм и активный выбор несовместимы. Однако во многих случаях это не так. Требование активного выбора часто будет формой патернализма, а не его альтернативой.

Читатели T&P могут приобретать книги издательства Альпина Паблишер с 15% скидкой. Для этого при заказе в интернет-магазине вам нужно ввести в соответствующее поле кодовое слово — theoryandpractice.

Мы отыскали главную причину этого: некоторые просто предпочитают не выбирать. Иногда они делают это открыто (и даже готовы заплатить приличную сумму тому, кто сделает выбор за них). В других случаях поведение не столь явно — никакого активного выбора они не делают. Но тем не менее есть основания полагать, что в определенных областях люди предпочитают не выбирать — и сказали бы то же самое, если бы их спросили. И причин тому полно. Люди боятся ошибиться. Они понимают, что недостаточно компетентны в вопросе, что им мешают когнитивные искажения (например, необоснованный оптимизм).

Они считают, что решаемый вопрос — слишком запутанный, трудный, болезненный, хлопотный (в эмпирическом, моральном или каком-то ином смысле). Им не нравится делать выбор. Они заняты, и им не хватает сил («пропускной способности»). Они думают, что пожалеют о своем решении в будущем, а потому хотят избежать этого сейчас. В конце концов, они просто не хотят брать на себя ответственность за возможный скверный исход (для себя или других).

Важное пояснение. Необходимо отличать 1) ситуацию, когда кто-то делает выбор за вас (путем совершения активного выбора); 2) от случаев отказа от выбора, когда вы не выбираете вообще ничего. Вы можете выбрать не выбирать (вариант 1) по только что перечисленным причинам. Напротив, вы можете совсем не выбирать (вариант 2) из-за, допустим, прокрастинации или потому, что хотите оставить все как есть. Иногда, выбирая, люди чувствуют себя так, будто что-то теряют. А терять и проигрывать никто не любит. Конечно, выбор не выбирать и отказ выбирать иногда пересекаются. Люди могут отклонить возможность выбора, потому что заняты, не хотят брать на себя ответственность или боятся ошибиться. Но выбор не выбирать, о чем я в основном и рассказываю в этой книге, принципиально отличается от отказа выбирать.

Во многих случаях те, кто приветствует активный выбор, по сути делают его обязательным, а следовательно, подавляют право людей не выбирать

Даже когда люди предпочитают не выбирать, многие частные и государственные организации выступают в защиту активного выбора и продвигают его на том основании, что выбор — это хорошо. В таком случае предложение активного выбора считается патерналистским. Конечно, «государства-няньки» запрещают выбор, но они запрещают и отказ от него. Политика обязательного выбора может быть лишь привлекательной формой патернализма, но это все равно патернализм, никаких противоречий в этом нет.

Если от людей требуют выбора, когда те предпочли бы этого не делать, активный выбор превращается в отнюдь не либеральную политику патернализма, в том смысле, что людям отказывают в праве выбирать самим. Во многих случаях те, кто приветствует активный выбор, по сути делают его обязательным, а следовательно, подавляют право людей не выбирать, руководствуясь принципами патернализма. (Ирония в том, что иногда люди определенно переоценивают значение выбора: если они предпочитают выбор, это может привести их к материальным потерям в результате отнюдь не безупречных действий.) Когда люди предпочитают не выбирать, обязательный выбор становится формой принуждения. Впрочем, это не слишком плохо в тех случаях, когда активный выбор не способен ухудшить ситуацию или когда важно, чтобы люди учились, выражали свободу воли или развивали свои предпочтения.

Напротив, если людей спрашивают, хотят ли они выбирать, и они могут отказаться от активного выбора (скажем, в пользу правила по умолчанию), тогда активный выбор можно рассматривать как форму либерального патернализма. В некоторых случаях этот вариант особенно привлекателен. Назовем его упрощенным активным выбором. Так, скажем, компания спрашивает, хотите ли вы сами выбрать настройки конфиденциальности на своем компьютере или оставите их по умолчанию; хотите ли вы сами выбрать поставщика электроэнергии или положитесь на правило по умолчанию? При упрощенном активном выборе вас просят сделать активный выбор между правилом по умолчанию и выбором на свое усмотрение, и в этом случае все права и свободы соблюдаются. Неоспоримым преимуществом этого подхода будет уменьшение влияния правила по умолчанию, и в то же время при желании можно на него положиться. Я уже упоминал вариацию этого подхода: внушаемый выбор, когда людей спрашивают, хотят ли они выбрать уже существующий вариант («Вы хотели бы стать донором органов в случае своей смерти?»), но они имеют право оставить этот вопрос без ответа, — все это также отчасти напоминает правило по умолчанию.

© Takuro Okuyama

© Takuro Okuyama

Однако важно понимать, что каждый раз, когда государственная или частная организация просит людей сделать выбор, она тем самым игнорирует их право не делать этого вообще, а значит, проводит патерналистскую политику обязательного выбора. Это касается даже тех случаев, когда людей спрашивают, желают ли они выбрать выбор. В конце концов, не факт, что они хотят делать этот выбор второго порядка (быть может, им бы подошло простое правило по умолчанию). Они могут посчитать подобную просьбу утомительной, раздражающей, навязчивой, надоедливой. (Супруг, любовник или друг, который постоянно спрашивает, не желаете ли вы сделать выбор сами, может быть добрым и благородным человеком, но в итоге его вопросы начнут вас жутко раздражать.) В этом подходе — безусловно либеральном — присутствует один абсолютно нелиберальный аспект: необходимость выбирать между активным выбором и правилом по умолчанию. Если это утверждение не очевидно (или кажется слишком резким), так это потому, что сама идея активного выбора в здоровом демократическом обществе настолько привычна и привлекательна, что можно и не понять, чем она является на самом деле — формой архитектуры выбора, которая точно так же может не нравится, если какие-то ее параметры незнакомы или слишком сложны.

Должны ли люди одобрять активный выбор или им стоит предпочесть его отсутствие, зависит от ряда легко выявляемых параметров, в целом (но не только) включающих в себя данные о цене решений и ошибок. Идея сведения цены решений и ошибок к минимуму может стать самым важным достижением экономического анализа законодательства. Она способна разрешить множество концептуальных проблем. Это простой и интуитивно понятный способ анализа экономического эффекта. Если люди вынуждены тратить свое время и силы на принятие решений, они вовлекают себя в значительные расходы — но если им это нравится, они получают выгоду. Если собственный выбор делает жизнь только лучше, а правила по умолчанию обернулись бы множеством серьезных ошибок, получается, что активный выбор в данном случае куда выгоднее.

Если люди вынуждены тратить свое время и силы на принятие решений, они вовлекают себя в значительные расходы — но если им это нравится, они получают выгоду

Допустим, государственная или частная организация недостаточно информирована, действует в корыстных интересах или подвергается давлению со стороны корпораций, преследующих свои цели. В таком случае побеждает активный выбор, потому что данный подход снизит цену расплаты за ошибки. А если выбор приносит пользу, а не вред еще и потому, что нравится людям, это еще один аргумент за. В таких случаях люди должны выбирать выбор. Аргумент против активного выбора появится, если область проблемы слишком запутанна, сложна, нова, не вызывает никакого интереса — значит, цена решения возрастает, а вслед за ней возрастает и цена потенциальной ошибки. Полагают ли люди, что выбор объективно желаем (или нет), так как это реальный способ использования своей свободы и независимости, — это другой вопрос. Многие считают именно так, но выбор не выбирать сам по себе будет формой выбора, который может быть даже активным (и объективно желаемым). В этой связи часто звучит такой вопрос: важно ли людям вообще использовать свободу выбора (и тем самым учиться чему-то новому)?

Несомненно, здесь мы сталкиваемся с огромным разнообразием как людей, так и обстоятельств. Некоторые выбирают не выбирать, другие презирают такой подход. (Вам понадобится не больше секунды на размышление, чтобы понять, к какому типу относитесь вы сами.) То, что для вас будет сложной научной областью, другому покажется детской забавой. Мы знаем, что выбор может быть как удовольствием, так и обузой. Разумеется, контекст имеет значение. Кому-то нравится выбирать одежду, а кто-то ненавидит это занятие. Для кого-то устроить себе шопинг и найти новую пару туфель — развлечение, для кого-то — пытка. Некоторые люди в определенных обстоятельствах готовы заплатить за возможность выбирать (при прочих равных условиях).

Сравните связанный с этим феномен «сопротивления», который возникает при негативной реакции людей на попытки контролировать или ограничить их, отчасти из-за простого желания отстоять свою независимость. Джек Брем подробно изучил это явление, продемонстрировав его предпосылки. Он утверждает, что, когда у людей отбирают возможность выбора или пытаются его контролировать, они могут отреагировать негативно, тем самым увеличивая сопротивление. В результате люди только сильнее утверждаются в своих первоначальных убеждениях, желаниях, планах или действиях. Когда архитекторы выбора призывают людей не выбирать или даже следовать правилам по умолчанию, всегда имеется риск сопротивления.

Но некоторые в определенных обстоятельствах заплатили бы деньги за то, чтобы получить возможность выбирать (при прочих равных условиях). Им требуется исполнитель их воли — и они могут его нанять. Порой люди не выказывают никакого сопротивления. И даже проявляют прямо противоположную реакцию, показывая повышенную восприимчивость и одобряя действия архитекторов выборов, направленные на то, чтобы сделать выбор легче, вовсе избавить людей от него или позволить им совершать пассивный выбор. Люди склонны интуитивно оценивать подобные вещи и соотносить их с собственными представлениями о том, когда нужно выбирать и стоит ли это вообще делать. В дружных семьях так и проявляются забота и внимание: распределить обязанности так, чтобы они соответствовали желаниям членов семьи выбирать или не делать этого.

Узконаправленные исследования дают как сильные, так и слабые аргументы в защиту активного выбора. Например, многие рестораны предлагают обширные меню (множество блюд на выбор), но туристы из других стран предпочли бы меню по умолчанию — и это различие отражает цену решений и цену ошибок. Интересно с этой точки зрения рассмотреть поведение людей в привычных контекстах. Многие с охотой идут на активный выбор (по причине излишней самоуверенности), другие же предпочтут правило по умолчанию (потому как слишком доверяют архитекторам выбора). И можно не сомневаться, что ошибки будут в обоих случаях.

На первый взгляд кажется, что выбор между активным выбором и правилом по умолчанию, отчасти основанный на цене решений и ошибок, должен совершаться самими заинтересованными лицами (по крайней мере если не вовлечены никакие третьи стороны). Если они выбирают не выбирать, то это решение стоит уважать. Здесь, как правило, лучше избегать патернализма обязательного выбора. Если речь не идет о неудачных финансовых решениях, связанных в том числе с когнитивными искажениями (типа недальновидности), государственные и частные учреждения не должны настаивать на активном выборе, когда люди предпочитают не выбирать — так же, как они не должны настаивать на правиле по умолчанию, когда люди предпочитают активный выбор.

Конечно, решение человека не выбирать не всегда идет ему на пользу. А если так, то, возможно, некоторое вмешательство не повредит — например, в форме подталкивания (донесения нужной информации или предупреждения). И не стоит забывать вот еще о чем: аргументы в защиту активного выбора приобретают больше веса, когда важны обучение, аутентичность личности, ответственность, развитие ценностей и предпочтений. В таких случаях патернализм обязательного выбора кажется наиболее привлекательным вариантом. Впрочем, все же стоит опасаться программ, которые по умолчанию вовлекают людей в покупку товаров и услуг на основании их предыдущего выбора. Такой подход подкупает своим удобством, но препятствует развитию людей в роли как покупателей, так и граждан. В этих случаях патернализм обязательного выбора перестает быть чем-то противоречивым, и ему есть оправдания. Некоторые доказательства этому, которые я приведу в третьей части, подтверждают, что люди также интуитивно оценивают этот аспект.