Чувство стыда и вины давно служат инструментом общественного контроля над индивидуумом. Американская исследовательница Дженнифер Джекет всесторонне изучила роль этих базовых эмоций в наши дни и пришла к выводу, что в ситуации, когда информация о людях и организациях распространяется моментально, — желание гордиться своими поступками, а не стыдиться их, может стать основой для переосмысления личной и коллективной ответственности. T&P публикуют отрывки книги «Зачем нам стыд? Человек vs. Общество» издательства «Альпина Нон-фикшн» о том, как возникают нормы и кто является лучшей мишенью для чувства вины.

«Стыд — вот чувство, которое спасет человечество»

А. Тарковский, реж. «Солярис» (1972)

Что есть норма?

Нормы бывают социальные, юридические, культурные, религиозные. Есть нравственные нормы, скажем уважение к престарелым, и традиционные, вроде использования столового серебра. Обрезание является нормой религиозной — для иудеев и мусульман, а в США еще и культурной. Ведущая правая рука — норма иного рода, биологическая: правшами являются около 90% представителей человечества. Есть спагетти руками ненормально, но это не аморальность, а просто блажь. В формировании норм и принуждении людей к их соблюдению играет свою роль стыд.

Некоторые нормы разделяют все представители человеческого вида, но многие являются культурообусловленными и постоянно меняются, а значит, меняется и понятие стыда. На разных территориях, в разных группах существуют свои нормы. Я слышала от военнослужащего ВМФ США, что ни один моряк в жизни не пойдет под зонтом. Скандал с Моникой Левински оказался катастрофическим ударом по американской политике, но во многих других странах нечто подобное не вызвало бы такого резонанса. По воспоминаниям писательницы Элиф Батуман, одна московская пенсионерка по этому случаю заметила: «Ваш Клинтон — молодой мужик, здоровый и привлекательный! В чем проблема-то? Поглядите на нашего полумертвого Ельцина… Если бы оказалось, что он спит с молодой девчонкой, это был бы всенародный праздник!»

По мере появления и исчезновения норм стыд вынужденно приспосабливается к изменениям. Уходит в прошлое норма — и то, что сопутствовало ей, перестает быть постыдным. Уже не стыдно быть матерью-одиночкой, поскольку с 1980-х годов число замужних женщин снижается в каждом штате. В Мексике почти четверть домохозяйств состоят из одинокой женщины с ребенком. Однополые браки — свершившийся факт во многих западных странах (но в 38 африканских государствах они запрещены). В 2013 году объявила о самороспуске группа Exodus International, 37 лет пытавшаяся исправлять геев молитвой и психотерапией.

Итак, стыд очень тесно связан с нормами. А значит, не стыд — его переживание или акт пристыживания — следует считать причиной нашего дискомфорта. В действительности наш протест вызывает норма, к соблюдению которой пытается нас призвать стыд. Во многих частях света существует традиция похищения невесты, согласно которой мужчина силой увозит из родительского дома женщину, на которой хочет жениться. Стыд, который она сама и ее семья испытывали бы в случае ее возвращения после совращения (насильственного, предполагаемого, а в некоторых случаях и добровольного), часто заставляет ее остаться с похитителем. Однако первопричиной такого положения дел является не стыд — виновато общество, считающее похищение невесты нормой жизни.

Как формируются нормы?

Вопрос, как возникают нормы, почти не исследован. Если норма очевидна, возможно, ее породила склонность следовать примеру большинства. Увидев раковину, полную грязной посуды, человек скорее добавит свою тарелку, чем станет мыть ее. Если вокруг бардак, то он и сам будет мусорить. Следовательно, иногда достаточно привлечь внимание к существующей норме — скажем, продемонстрировать, что другие подростки почти не пьют, а другие домохозяйства тратят меньше электроэнергии, — и масса, возможно, начнет меньше злоупотреблять спиртным и экономить электричество. Но что, если существующая норма нас не устраивает? Что, если мы видим: окружающие пьют как лошади и тратят энергию без счета? Тогда проблема не в том, чтобы убедить людей привести свое поведение в соответствие с действующей нормой, — нет, нужно заставить всех сократить потребление, то есть создать новую норму.

Джонатан Хайдт, «Добродетельное сознание»

Джонатан Хайдт, «Добродетельное сознание»

В формировании новых норм стыд действеннее вины. Вина связана с субъективной, внутренней нормой, а стыд можно использовать стратегически еще до интернализации нормы, что особенно важно в отсутствие официальных санкций за ее нарушение или в период, предшествующий оформлению законов. Общественные программы по санитарному оздоровлению окружающей среды, начавшиеся в 2000 году в сельскохозяйственной Бангладеш и подхваченные Индией, Индонезией и африканскими странами (по данным сборника научных трудов 2011 года «Вопросы утилизации отходов жизнедеятельности», Shit Matters), сделали постыдной привычку испражняться где попало. Началом многих программ стал так называемый «позорный обход», во время которого местные жители смотрели, сколько человеческих фекалий попадется на пути. Иногда кучки отмечались табличкой с именем «автора». В некоторых общинах после такого обхода и разъяснений, что фекалии порождают вспышки заболеваний, лидеры кампании высвечивали фонариками нарушителей, справлявших нужду за околицей в темное время суток. Программа стремилась не воевать с существующим неприятием пользования уборными, а перенаправить это неприятие на дефекацию в неположенных местах. (Первыми обычно перевоспитывались женщины.)

Перенаправление отвращения может стать важнейшим элементом формирования новой нормы, поскольку эмоции, как нам теперь известно, очень прочно связаны с поведением. Для изменения норм также важно понимать метанормы культуры, которые могут использоваться для закрепления и продвижения новых норм. В западных культурах такие метанормы, как непричинение вреда и справедливость, выступают еще и в качестве нравственных основ — об этом подробно написано в книге психолога Джонатана Хайдта «Добродетельное сознание» (The Righteous Mind, 2012). В значительной мере именно они задают представление о нравственном поведении, и нормы, сформированные на этой основе, имеют больший потенциал объединения масс на общее дело. Другая значимая составляющая процесса установления нормы — управление.

Как найти лучшие мишени для стыда

Некоторые считают стыд устаревшим средством воздействия — порой небесполезным, но отжившим свое. Для других стыд сродни ядерным технологиям — штука эффективная, но потенциально опасная, особенно если попадет не в те руки (что весьма вероятно). Чтобы найти место стыду в XXI веке, нужно отрешиться от традиционных форм его применения — колодок и алых букв — и сосредоточиться на возможной новой роли. Благодаря мимам, стыдившим неосторожных водителей в Боготе, уменьшилось количество аварий. Стыд, нацеленный на недобросовестных налогоплательщиков, повысил собираемость налогов. Ярлыки на пересоленных продуктах помогли значительно снизить потребление соли в Финляндии.

Чтобы предотвратить такие проблемы, как избыток соли, бывает достаточно одного только пристыживания. Если же наши ценности меняются скорее, чем общественные институты, призванные их защищать, то стыд, направленный на компании или власти, может стать первым шагом к правовому оформлению новых правил и наказаний за их нарушение. Примером служит запрет на эксплуатацию детского труда. Иногда стыд с успехом закрепляет норму в обществе — скажем, полтора десятка лет назад стало стыдно носить меха, — но без формальных законов возможен откат назад (с мехом так и случилось).

Давайте вспомним семь навыков эффективного воздействия стыдом. Нарушение должно, во-первых, тревожить общественность, во-вторых, значительно отклоняться от желательного поведения и, в-третьих, не грозить формальным наказанием. В-четвертых, нарушитель должен быть членом группы, прибегающей к воздействию стыдом, в-пятых, оно должно исходить из уважаемого источника, в-шестых, нацеливаться на достижение максимального результата и, в-седьмых, применяться обдуманно. Но лучшая мишень для стыда определяется не только эффективностью. Необходимо, чтобы применение стыда в данной ситуации было допустимым. Как и в отношении многих других неопределенностей, здесь стоит руководствоваться принципом Златовласки: стыдить не слишком сильно и не слишком слабо, не слишком кратко и не слишком долго, не слишком редко и не слишком часто. Дело осложняется тем, что само представление о том, что значит «слишком», постоянно меняется. Чтобы правильно стыдить, нужно постоянно оставаться в рамках норм и системы ценностей аудитории. Давайте поговорим о том, как же пользоваться этим оружием, по крайней мере на Западе, а еще конкретнее — в США (не забывая, однако, что этот вопрос требует дальнейшего изучения).

Прежде всего следует помнить, что для стыда нужен объект — нарушитель норм. Во многих ненормальных ситуациях невозможно указать конкретного виновника. Независимо от культурного контекста стыд не применим для решения таких проблем, как массовая бедность, болезни, голод или нехватка воды. Чтобы начать кампанию на основе стыда надлежащим образом, важно действовать справедливо и без нарушений. С чисто утилитарной точки зрения, казалось бы, если общество в результате оздоровится — какая разница, кто при этом пострадал. Но такой прагматизм противоречит нормам справедливости и у очень многих вызовет отторжение. Кроме того, объектом осуждения должна быть, прежде всего, недобросовестная практика, а не просто конкретные люди или организация.

Читатели T&P могут приобретать книги издательства «Альпина Нон-фикшн» с 15% скидкой. Для этого при заказе в интернет-магазине вам нужно ввести в соответствующее поле кодовое слово — theoryandpractice.

Стыдить учреждения, компании или страны за недобросовестную практику более эффективно, поскольку это ведет к масштабным изменениям поведения. (Задумайтесь: половина из сотни крупнейших экономик мира — это корпорации. Скажем, прибыли Wal-Mart сопоставимы с ВВП Аргентины.) Кроме того, это и более приемлемо, чем обрушиваться на отдельных людей. Группа не станет эмоционально страдать от стыда, поскольку лишена «человеческого достоинства» в том смысле, какой вкладывается в это понятие применительно к индивиду. Однако группы бывают разные, и одних в моральном отношении стыдить легче, а других — сложнее.

Общество с большей готовностью принимает воздействие стыдом на сильных мира сего. Кампания, подвергающая остракизму тех, кто и так уже отторгнут от социума, или клеймящая позором заклейменных, многим покажется неоправданной. Никому не нравится смотреть, как высшие третируют низших (хотя до определенной степени мы с этим, разумеется, миримся). Так, было бы ошибкой стыдить конкретных рабочих на фермах за практику жестокого обращения с сельскохозяйственными животными. Мы уже не приемлем стыда, направленного на физическую сферу человека. Клеймение, дурацкие колпаки и алые буквы недопустимы — это не воздействие стыдом, а унижение. В некоторых штатах до сих пор выносятся подобные приговоры, — например, обязывающие магазинного вора какое-то время носить значок с соответствующей надписью, — однако это спорная практика. Не далее как в 2007 году в Белфасте (Северная Ирландия) обмазали дегтем и вываляли в перьях подозреваемого в сбыте наркотиков детям, и освещение в СМИ свидетельствовало о массовом неодобрении этого деяния.

thedailymail.co.uk

thedailymail.co.uk

Сегодня стыд потенциально более действенен, поскольку мы научились, не посягая на человеческую природу, обходиться без унижения и не доводить дело до конфронтации. Теперь у нас есть надувные крысы! Самое важное нефизическое средство воздействия, которое нужно освоить, — это цифровые технологии, позволяющие отслеживать гораздо больше негодных поступков, чем когда-либо прежде, апеллировать к огромной аудитории и сохранять информацию навсегда. В виртуальном пространстве, как и в реальном, важно верно выстроить кампанию, со всей ответственностью подойдя к выбору методов и платформ. Растущая популярность опосредованных форм воздействия не означает отказа от прямых, непосредственных контактов. Всегда будут востребованы инструкции из таких книг, как «Пирог как оружие борьбы: рецепты от Биотической бригады пекарей» (Pie Any Means Necessary: The Biotic Baking Brigade), повествующей об «изящном искусстве залепить свежайшей выпечкой в реакционное, чванливое и прочее подобное лицо». Важно только помнить, что пирог стыда должен состоять главным образом из крема — начинив его крупными орехами, вы рискуете нанести виновному лицу повреждения. «Все, что выражено телом, действует сильнее, чем выраженное одними только словами», — сказал Антанас Моккус в приветственной речи. А вот слова профессора Нью-Йоркского университета Эда Отта, бывшего профсоюзного организатора и активного пользователя надувных крыс: «Нам по-прежнему нужно видеть, осязать и обонять друг друга, чтобы понять истинные желания другого человека».

Давайте спросим зрителей

Если общество — обязательный участник наказания стыдом, уместно поинтересоваться, согласно ли оно с такими наказаниями. В 2008 году Seattle Times задала читателям вопрос, считают ли они допустимым устанавливать на транспортные средства лиц, пойманных на вождении в состоянии алкогольного или наркотического опьянения, ярко-желтые номерные знаки, — такая практика существует во многих других штатах. В опросе участвовало более 5000 человек: 45% одобрили эту меру, 52% ее осудили, а остальные пребывали в сомнениях.

Четверть века в Нью-Йорке приклеивали неоновые стикеры на машины, препятствующие уборке улиц. Власти утверждали, что это действенная мера: с ее внедрением улицы стали чище на 30%. Надпись на стикере подчеркивала общественный характер правонарушения: «Это транспортное средство нарушает правила парковки города Нью-Йорка. Из-за этого невозможно как следует подмести улицу. В ваших силах сделать наш город чище». Мне казалось, эта кампания — пример попадания в яблочко. Однако в марте 2012 года городской совет единогласно проголосовал за объявление ее незаконной, отклонив вето тогдашнего мэра Блумберга. Интересно было бы поинтересоваться мнением других ньюйоркцев.

Мы с коллегами — психологами Джессикой Трейси и Дэвидом Пизарро и специалистом по математической биологии Кристофом Хауэртом — опросили в Интернете 111 граждан США, чтобы узнать их реакцию на различные сценарии воздействия стыдом. Нам было интересно, как лучше стыдить — в реале или онлайн. Вот один из сценариев: «Чарльз Уильямс совершил мошенничество с налогами и недоплатил обществу больше миллиона долларов. Решением судьи одним из наказаний для него стало обязательство вывесить перед своим домом плакат с описанием провинности». Альтернативный сценарий предполагал вместо плаката перед домом включение имени Чарльза Уильямса в список неплательщиков налогов на сайте властей штата. Это была единственная разница между двумя вариантами: появится ли имя нарушителя на плакате или на сайте.

В сумме по всем 16 предложенным сценариям результаты таковы: стыд — вполне допустимое средство воздействия (5,42 по шкале от 1 — «совершенно недопустимое» до 7 — «безоговорочно допустимое»). Так что общественность, в общем, не возражает против наказания стыдом. Следует иметь в виду, что в наших сценариях предусматривались весьма мягкие наказания за достаточно серьезные правонарушения: кража $1 млн или неуплата налогов в том же размере. Кроме того, обнародование фамилии правонарушителя на сайте респонденты сочли значительно более приемлемой мерой воздействия, чем вывешивание описания его проступка у входа в дом. Любопытный результат, если вспомнить, что мы проводили опрос в интернете, а значит, его участники знали, как велика онлайн-аудитория. Следовательно, сложнее обеспечить физическое присутствие зрителей, чем массовость. Впрочем, делать определенные выводы относительно интернета еще рано. Представления о том, что в нем приемлемо, а что нет, еще могут измениться.