Без лишних вступлений в честь для рождения рок-н-ролла публикуем главу документального романа Барри Майлза «Бит Отель» о жизни в известной парижской гостинице Аллена Гинзберга, Уильяма Берроуза, который закончил здесь «Голый завтрак», Грегори Корсо, Иэна Соммервиля и других богемных личностей в 1957–1963 годы.

Глава 4. Бомба

«Милое местечко. Очень дешевое. Мне нравится красный кафельный пол, это просто очень премилое местечко, очень-очень-очень старое. Средних веков. А мадам Рашу сама любезность». Уильям Сьюард Берроуз

Аллен (Гинзберг. — Прим.ред) с Грегори (Корсо. — Прим.ред) часто виделись с Жан-Жаком Лебелем: он был не только их другом, но и переводчиком. Лебель родился в 1936 г. в Париже, но во время войны учился в Нью-Йорке и значительно улучшил свой английский. В Нью-Йорке у него случились три важные встречи, определившие всю его жизнь: с Билли Холидей и при помощи своего отца, специалиста по истории искусств, Роберта Лебеля он познакомился с Андре Бретоном и Марселем Дюшаном, во время войны жившими в Соединенных Штатах. Жан-Жак с раннего детства полюбил сюрреализм, первая выставка его работ состоялась в Галерее Нумеро во Флоренции в 1955 г. Впервые он встретился с битниками на чтении в книжном магазинчике Фроже — читал Билл Берроуз.

Второго февраля Аллен пересек Ла-Манш на пароме, он провел в Лондоне две недели. Он был разочарован, увидев, что старого Лондона больше нет. Томас Паркинсон пригласил Аллена на BBC, чтобы тот записал пятиминутное вступление к своим чтениям по современной американской поэзии. Evergreen выпустило альбом-антологию, в том числе там была и плохая запись «Вопля», которую Аллен ненавидел, так что сейчас перед чтением он нервничал. Вскоре после того, как он начал читать, продюсер Дональд Карне-Росс остановил запись, в возбуждении вбежал в комнату с воплем «Вот она! Вот она — настоящая поэзия!» и спросил у Аллена, не согласится ли тот записать весь «Вопль» и «Супермаркет в Калифорнии» для отдельной передачи. Аллен был потрясен и стал читать медленно, с надрывом, постепенно набирая ритм, воображая, что он говорит с самим Уильямом Блейком, он был так возбужден, что иногда его голос слегка дрожал, казалось, что он вот-вот расплачется. Все сошлись во мнении, что это было великолепное чтение, после этого Аллен напился вместе с Карне-Россом, который сказал, что хочет записать и Керуака, и Корсо.

«Одной из главных проблем было то, что Билл печатал все свои работы, когда я хотел один послушать рок-н-ролл, попеть или написать Библию»

Ферлингетти (Американский поэт и художник Лоуренс Ферлингетти. — Прим.ред.) дал Аллену адрес звукозаписывающей студии «Вог» в Париже, там Аллен должен был сделать запись чтений «Вопля» для «Фэнтези Рекордз» в Беркли. Ему должны были дать аванс 50 долларов. Но несмотря на то, что он потратил много часов на запись и почти потерял голос, стараясь, чтобы он звучал как надо, он не мог сделать приличную версию в стерильных студийных условиях, и, прежде чем выпустить пластинку, «Фэнтези» пришлось дождаться хорошей записи, сделанной в Чикаго в 1959 г. Аллен объяснял это Ферлингетти так: «Мысль о том, что снова придется стоять перед микрофоном, — это слишком. В смысле, что ужасно попытаться вновь ощутить то же чувство — словно юный девственник, которого не пускают в публичный дом и который остывает все больше и больше». Несмотря на то что записи на BBC были превосходны, все, что сопровождало окончательный выпуск записи, заключение пятилетнего контракта на запись и вся бумажная волокита достали Аллена. Однако он все-таки сделал короткую запись для Канадской телерадиовещательной компании, за что получил столь необходимые ему для выживания 35 долларов.

А в марте Билл (Уильям Берроуз. — Прим.ред.) обнаружил на улице Драконов медицинскую библиотеку, там были все медицинские журналы и книги, о которых Билл когда-либо только мечтал. Многие подробности ужасных болезней, которые он обнаружил за время, проведенное там, потом нашли свое отражение в «Голом ланче». Они с Алленом читали огромные тома, посвященные природе шизофрении, внимательно изучали эксперименты, где больных шизофренией лечили мескалином. Они проводили там целые дни, обсуждая, куда бы вставить то, что нашли. Одним из самых важных открытий, считал Билл, было то, что у шизофреников очень редко бывает рак. Билл думал, что так можно будет лечить рак, и принялся вырезать все статьи, связанные с раком, которые только мог найти в The Times и New York Herald Tribune. Помимо этого Билл больше практически ничем не занимался, сидел в комнате и пил чай: он поглощал чая столько, что Доктор Джонсон был бы доволен.

Уильям Бэроуз в своем номере в отеле ...

Уильям Бэроуз в своем номере в отеле «Бит»

Билл родился 5 февраля 1914 г. в городе Сент-Луис, штат Миссури, в спальне на Берлин-авеню, 4664, вскоре после Первой мировой переименованной в улицу Першинг. Дом их стоял в окружении таких же домов среднего класса, перед которым находилась большая зеленая лужайка, а позади раскинулся большой сад. Кроме Мэри Эванс в доме еще была служанка, садовник и кухарка-ирландка, которая показала Биллу, как можно позвать жабу, живущую на переднем дворе. Она начинала еле слышно посвистывать, и жаба выползала к парадному входу из-под большого камня. В 1926 г. семья Берроузов переехала в процветающий пригород Ладю, там на пяти акрах земли отец Билла построил дом и облицевал его белым камнем. Билл стал ходить в Школу Джона Берроуза — школа получила свое название в честь натуралиста, между семьей Берроузов и этим натуралистом не было никакой связи. Билла назвали в честь деда Уильяма Сьюарда Берроуза, изобретателя счетной машины и основателя огромной корпорации «Берроуз». Родители Билла продали свои паи в компании в 1929 г., но все равно остались хорошо обеспеченными людьми, хоть и не миллионерами, Билл не был хозяином трастового фонда, как написал в одной из своих книг Керуак. Однако после того, как он в 1936 г. закончил Гарвард, его родители ежемесячно присылали ему 200 долларов, это продолжалось до 1963 г., когда он сказал им, что хорошо зарабатывает своими книгами.

В отеле Аллен не тратил время впустую, здесь он написал одни из своих лучших работ, хотя работе над собственными стихами и общению с журналистами он из-за все увеличивающегося потока корреспонденции мог посвящать все меньше и меньшее времени. В марте Аллен написал знаменитое стихотворение «Лев настоящего», и Берроуз прокомментировал его так: «Ага, вот, значит, к чему приводят твои гетеросексуальные наклонности, ко Льву». Аллен боялся, что люди сочтут стихи жалобами гомосексуалиста на свою горькую судьбу, но единственным человеком, который неверно истолковал их, была Диана Триллинг, ошибочно подумавшая, что они посвящены ее мужу Лайонелу, который когда-то в Колумбийском университете преподавал Аллену английский.

Аллен Гинзберг читает «Вопль», 1955 год

Аллен Гинзберг читает «Вопль», 1955 год

«Олимпия Пресс» была неотъемлемой частью творческой жизни в Бит Отеле, между отелем и офисом Жиродиаса (владелец «Олимпии Пресс». — Прим.ред.) на улице Сен-Северин постоянно шел обмен. Гинзберг писал: «Это все происходило в одном квартале от Сены, в паре улиц друг от друга, на улицах Жи-ле-Кер и Сен-Северин. Они находились в двух шагах друг от друга, хотя все равно все с утра встречались за чашкой кофе». Новые лица появлялись постоянно, потому что скандальная известность битников росла и люди с похожим мировосприятием искали встречи с ними. Поэт Ларри Фейгин приехал в Париж и узнал, где живет Гинзберг, просто спросив об этом американца на улице, который отправил его в Бит Отель. Аллен радушно принял его. Он открыл свой дорожный чемодан и дал Фейгину почитать «Джанки», «Вопль», «В пути» и дюжину книжек новой культуры, с которыми Ларри и ушел и которые прочел за две недели.

В марте 1958 г. доллар упал по отношению к франку. Билл писал Джеку: «Доллар упал, а туалеты находятся в жутком состоянии, эти чертовы пьяницы-южноамериканцы засрали весь пол и приучают кошек гадить тут же. А франк наглеет с каждым днем». У Аллена кончились деньги, и в ожидании следующего чека от City Lights он стал жить за счет Билла. После успеха «Вопля» Ферлингетти бегал за Алленом с просьбой подписать контракт. Аллен оттягивал это, насколько мог, потому что, не подписывая контракт, он сохранял за собой все права на свою работу и мог разрешить кому угодно и когда угодно напечатать ее. Если он подписывал контракт, все права переходили к City Lights, и, конечно же, они бы не преминули урвать свой кусок. «Ферлингетти пытается убедить меня, что в дальнейшем так будет лучше для меня самого. Может быть, он прав, понятия не имею», — писал он Юджину (брат Аллена Гинзберга. — Прим.ред.).

Стояли последние угрюмые серые зимние дни, и на пару недель Аллен более-менее был оторван ото всех. Ему казалось, что их отношениям с Питером (Орловски, американский поэт. — Прим.ред.) пришел конец, и грустил по этому поводу. В рукописях того времени он писал: «Я больше не могу писать стихов, красоты стиля больше нет. Я постоянно сижу на кровати и жду вдохновения. Берроуз, старый друг, ты, больной и вечно ноющий наркоман, я собираюсь в Берлин. Джек, ты, о котором я все это время мечтал, ты больше не загадка, ты только кинозвезда, трезво принимающая жизнь». Но он выбрался из этого состояния.

«Поэт Ларри Фейгин приехал в Париж и узнал, где живет Гинзберг, просто спросив об этом американца на улице, который отправил его в Бит Отель»

Аллен отдавал себе отчет, что стал слишком требователен к людям, что стал относиться к ним отрицательно, исключать их из своей жизни, так что решил относиться ко всем мягче и даже сдружился с Грэхэмом с верхнего этажа. Биллу он нравился, но из-за него постоянно перегорали пробки. Аллена раздражал даже Билл, но скоро он преодолел свое раздражение. Двадцать восьмого марта у них состоялся длинный разговор, и они выяснили отношения. Одной из главных проблем было то, что Билл печатал все свои работы у Аллена в комнате, «когда я хотел один послушать рок-н-ролл, попеть или написать Библию, — жаловался Аллен Питеру. — Я постоянно, как какая-нибудь замотанная жена, прислуживал ему». Билл согласился печатать у себя в комнате и помочь с готовкой.

Грегори Корсо в своем номере в отеле ...

Грегори Корсо в своем номере в отеле «Бит», 1956 год

Аллен услышал, что в Париж приехала нью-йоркская писательница Барбара Гест. Гест часто принимала участие в поэтических журналах битников «Юджин» и «Дрейфующий медведь», в то время на ее работу одинаково сильное влияние оказывали и битники, и знакомые нью-йоркские художники-импрессионисты. Позднее ее очень заинтересовали имажисты, особенно Х. Д. (псевдоним Хильды Дулитл, американской поэтессы, основательницы имажизма. — Прим.ред.), и как-то она сказала в интервью: «Я влачу фалды своего пальто в пыли русских поэтов Ахматовой и Мандельштама». Когда Аллен и Грегори пришли к ней на съемную квартиру на Фабурж Сен-Оноре, ей было 25 лет и в Париж она приехала на девять месяцев. Она показала им потайные местечки рядом с домом: улицу Курсель, где Колетт жила с мстительным монсеньором Вили, и церковь, где Пикассо женился на Ольге. Однажды, гуляя по улице Пьер-Демур, она наткнулась на строение XVII в., которое, казалось, не тронули прошедшие года, окружившие его магазинами и ресторанами. Она показала Аллену и Грегори неопрятный двор, и, поскольку парадная дверь была открыта, они заглянули внутрь. У основания каменной лестницы лежали сундуки, сложенные вдоль стены, из прикрепленных к ним ярлыков и монограмм было ясно, что они принадлежат императорскому королевскому балету Санкт-Петербурга, 1919 г. Вдали кто-то играл Чайковского на фортепиано.

Они вошли внутрь, чувствуя, что оказались как бы в другом времени, лет сорок тому назад. Женщина-пианистка была одна в большом зале. На стенах висели зеркала, а вдоль стен шли брусья. Хрупкая молоденькая девушка быстро убежала, словно испугавшись их. Они поднялись наверх и почувствовали запах готовки из комнат, превращенных в квартиры. Здание перешло от Аббатства бедняков к русским эмигрантам, которые продолжали традиции балета в пустом зале. Это были словно последние осколки императорской России.