Через 30 лет появится пенсионер нового типа: постаревшее поколение миллениалов будет жить в городах, много работать, кататься в парках на велосипедах и пользоваться гаджетами. В рамках спецпроекта «Третий возраст» T&P публикуют текст лекции архитектора Марии Троян о том, какой принципиально иной тип жилья нужен пенсионерам будущего и что в этой связи происходит в Европе и России.

О пенсионерах будущего

Кто-то может подумать, что социальное жилье — это нечто малобюджетное, вагончики, в которые селят тех, у кого не хватает денег. Это не так. Мы в Московском архитектурном институте занимаемся жильем, которое кому-то нужно. На самом деле архитектор тоже социолог, который должен понять, нужен ли его труд, найдет ли он своего потребителя — с этой целью проводится серьезная аналитическая работа, исследуются различные социальные феномены, которые возникают каждый год. Тему «Жилая среда для людей старшего поколения» мы нашли шесть лет назад. С ней я прибежала на кафедру: «Мы будем делать жилье для пожилых!» Мне сказали: «Дома престарелых уже проектировали в 70–80-х годах. Спасибо большое, ты свободна». Года три я собирала материал, после чего у меня был готов пакет подтверждений, что этой темой занимаюсь не только я, что она проработана на Западе, что уже в 80-х годах, когда у нас заканчивали строить дома престарелых, там уже было то, о чем мы только сегодня начинаем говорить. Все это касается пенсионеров 2030–2050 годов, то есть нас.

Благодаря достижениям современной медицины пенсионный возраст, скорее всего, будет отодвинут, мы будем дольше работать. Мало того, мы с вами наверняка этого захотим, потому что будем активными городскими жителями. Мы все чаще предпочитаем городской образ жизни, он засасывает, предлагая множество возможностей, поэтому все больше людей будет оставаться в городах. Количество пожилого населения растет и к 2050 году вырастет до того, что пожилым в среднем будет каждый третий человек в мире. Россия близка к этим показателям, так что это некий звонок, чтобы мы успели подготовиться. Чтобы понять, с кем мы будем иметь дело, очень важно посмотреть, кто постареет к тому моменту: поколение X и миллениалы. Два поколения, ценности которых совершенно отличны от ценностей наших родителей: эти люди позже создают семью, позже заводят детей, следят за своим здоровьем — едят экопродукты с какой-нибудь фермы, бегают по утрам. Кроме того, у них быстро пропадает ко всему интерес: они привыкли пролистывать ленту фейсбука, быстро схватывать информацию.

© Laurent Kronental

© Laurent Kronental

Условные Василий и Светлана, которые будут пожилыми через 30 лет, очень много работают, поздно приходят домой, три-четыре раза в год уезжают отдыхать. Естественно, они ходят в фитнес-клуб, используют социальные сети, катаются на велосипедах в парке, зарабатывают деньги и покупают недвижимость. Существует стереотип, что пожилые консервативны. На самом деле очень многие исследования говорят, что уже сейчас это не так. Наоборот, если человек прожил яркую, насыщенную жизнь, если он много выезжал в разные страны, то он накопил столько опыта, что становится толерантным к вероисповеданию и образу жизни окружающих. «Young old» — это уже устойчивое понятие: у нас с вами, активных пожилых людей, не будет другого выбора. Мы, может быть, и захотим лежать на диване и пить таблетки от давления, но этого не случится, потому что мы должны будем работать, водить машину и пользоваться гаджетами (которые, впрочем, будут нас поддерживать).

О домах для пожилых

«New Aging» — новая концепция старения, которую изучают с разных сторон. Ее автор — американский архитектор Маттиас Холлвич. Смысл в том, что для новых, активных пенсионеров должна создаваться новая среда, а то, что есть сейчас, нужно соответствующим образом адаптировать — создавать рабочие места, жилые комплексы и общественные пространства. Если город будет удобен для пожилых, то он будет удобен для всех. В эту же концепцию входят мамы с колясками: если они везде проедут, пройдут, купят все, что им требуется, значит, город действительно удобен и комфортен. Кроме дорогих частных резиденций для пожилых, которые сейчас появляются в Москве и Подмосковье, мы не знаем других примеров. Однако в мировой классификации есть огромное количество типов жилья, о которых мы, может быть, и не слышали.

Сейчас в любой новый район включается жилье, которое учитывает желания и потребности людей старшего поколения. В Амстердаме уже в 80-х годах строились дома для независимого проживания пожилых (в основном семейных пар) в тихих жилых районах — не в центре, но в городе. Это квартиры-двушки с большими балконами, где можно переговариваться с соседями и прекрасно проводить время; там также может быть внутренний двор. Кстати, дизайн квартир не обязательно выполнен в классическом стиле, чего обычно ждут, когда речь заходит о пожилых людях.

Другая популярная модель называется «кохаузинг». Она у нас уже есть, но пока в рамках жилья для молодых: они собираются и покупают квартиры в одном комплексе. Там у них есть сад на крыше, где они могут заниматься гарденотерапией; большая кухня на первом этаже с залом, где можно устраивать совместные субботние ужины; парк из пяти машин, которым пользуются все жильцы. Они говорят: «Чем больше всего мы делим, тем мы богаче». При этом у всех свои отдельные квартиры. То есть это опять-таки про общение. Такие дома очень популярны в Северной Европе: в Швеции и Финляндии, например, настоящий бум подобных комплексов. При всем этом нужно понимать, что это большие площади жилого массива. На данный момент большинство российских девелоперов, посчитав расходы, не построят ничего подобного, потому что за общее никто, кроме них, платить не будет. Но прецеденты существуют.

© Laurent Kronental

© Laurent Kronental

Существует множество исследований, подтверждающих, что если пожилых поселить с кем-нибудь, то от этого выиграют все. В России таких примеров пока мало, но мы можем их себе представить: пожилые общаются с молодежью и заряжаются этим, а молодежь может им помогать, уже не говоря о том, что в такой схеме появляются рабочие места: пожилые могут посидеть с ребенком, присмотреть за ним, полепить с ним. Это взаимодействие в том или ином виде уже попробовали в Испании. Там в студенческом общежитии создали жилой блок для пожилых людей, которые иногда даже нанимают студентов, чтобы они помогали им носить продукты. Есть еще опыт Роттердама, где построили рынок с жильем для пожилых. Это распространено и в Америке, где дома престарелых пристраивают к огромным торговым центрам типа «МЕГИ». Почему? Потому что человек может оставаться у себя дома, где тихо и спокойно, а при желании — пойти в молл, где постоянно что-то происходит: катаются на коньках, едят мороженое и т. д. Можно прийти, ужаснуться и вернуться к себе. Это тоже один из подходов.

В Сингапуре решили трудоустроить пожилых там же, где они живут. Для них сделали «вертикальную ферму», то есть дом представляет собой систему выращивания различных культур. Кто-то работает, кто-то сидит на своем балконе в тени: эта ферма является и живой изгородью, и террасой. Это достаточно большой комплекс, куда включены общественные функции и для проживающих, и для города. Другое решение, которое тоже весьма распространено, — дома для проживания всех типов пожилых. Например, есть независимые, которые знают, что в соседнем бунгало живут зависимые, но с ними рядом медсестра, которую можно позвать в случае надобности. Это комплекс, где в каждом типе домов проживают категории людей с разной степенью социального обслуживания. Как же обстоят дела в Москве с домами для пожилых? На самом деле это все наши дома, потому что у каждого из нас есть пожилой человек в семье, среди соседей или консьерж. Очень важно понимать, что это не какое-то специализированное гетто для пожилых. Город — для всех.

Если учесть, что сейчас люди позже съезжают от родителей, позже покупают недвижимость, то, возможно, должен появиться тип квартиры для нескольких поколений. Это модель, в которой повзрослевшие дети и их родители, ставшие пожилыми, меняются блоками в квартирах. То есть ребенок уехал в студию, где он якобы уже самостоятельно живет, а мама, живущая через коридор, может ему на кухню суп носить. Эта история может использоваться как симбиоз таунхауса и городской массовой застройки. Первые этажи всегда плохо продаются, особенно в новостройках, поэтому в этих тихих домах могут быть двухэтажные или одноэтажные квартиры со своим садом, парковкой и отдельным входом с улицы.

© Laurent Kronental

© Laurent Kronental

Второй феномен — это «жизнь соло». Есть огромная категория людей уже сейчас (и она будет расти), которые предпочитают уединенный образ жизни. Существует мнение, что «в городе проще выжить одному». И да, это реальный социальный феномен — обеспеченные люди, которые имеют множество интересов, которые четыре раза в год, а может, и больше, уезжают за границу, которые много и с удовольствием работают. Они тоже будут выбирать себе специфичное жилье в крупных жилых комплексах. В этой же категории существует феномен «чайлдфри» — люди, которые сознательно выбрали для себя жизнь без детей; соответственно, в старости о них некому будет позаботиться и они намеренно будут копить на этот период и покупать жилье, которое будет адаптировано к их нуждам. Если мы говорим о миллениалах, то раньше 45 лет они не хотят где-либо обосновываться. Они меняют работу, арендуют какие-то квартиры, уезжают ни с того ни с сего на Бали и так далее. Поэтому архитекторам очень важно понимать, что клиент будет 45-летний.

© Laurent Kronental

© Laurent Kronental

Теперь о том, что у нас уже есть в большом количестве. А есть у нас огромное количество жилых домов, в том числе новых, которые, к сожалению, никаким образом не адаптированы под нас с вами в будущем. Вот в моем, например, случае, чтобы войти в подъезд, нужно преодолеть восемь ступенек. Ни мама с коляской, ни пожилой человек зимой этого сделать не могут. Существует приложение «Активный горожанин», куда можно пожаловаться. Там мне ответили: «70-го года дом, чего вы хотите? Как-то жили до вас, и никто не писал». Их тоже можно понять. Восемь ступенек есть — пандус установить некуда. Поэтому государственная поддержка должна быть направлена и на существующий фонд параллельно с разработкой нового типа жилья. Невозможно спуститься и подняться — это не только неудобство, но и несобранные миллионы. Если у вас нет пандуса, никто не спустится к вам в магазин, мамам элементарно негде оставить коляску. Экономически город выключился, а новые районы и подавно: все уехали на работу, остались дети с бабушками. Что делать? Мороз. Надо куда-то идти, что-то покупать и что-то делать. Но идти некуда.

О новой помощи

Помимо разных изобретений вроде 3D-принтеров и сенсорных ковров, существуют социальные мобильные приложения, которые очень распространены в Европе. Идея в том, что у каждого есть три минуты свободного времени. Вы идете в супермаркет и в это время в телефоне видите, что в доме №27, который от вас через дорогу, нужно спустить на лифте Антонину Петровну: она написала, что хочет выйти погулять. Так по дороге в магазин вы помогаете Антонине Петровне спуститься, а потом кто-то другой ее провожает. Подобное планируют сделать с такси — вернее, это будет не такси, а мы с вами. Например, я еду на Большую Никитскую, у меня лекция, а туда же с Арбата едет Василий Петрович. Я беру его на борт, потому что через приложение он сообщил, что едет на ту же лекцию. А кто-то из вас его подвезет до дома, потому что у вас совпали маршруты. Это просто взаимодействие людей в городе.

© Laurent Kronental

© Laurent Kronental

Существуют и другие приложения с социальной поддержкой: помощь вещами, одеждой, продуктами. Это комплексные инструменты для тех, кто занимается волонтерской, миссионерской деятельностью, — например, BeAngel. Есть полезные сервисы типа Senior Lifestyle, когда в квартире, где живет пожилой человек, ставится датчик, который собирает и анализирует информацию о его трудностях и потребностях.

В общем, главное — интерес к этой теме, некий резонанс. Потому что — я вам скажу честно — на сегодняшний день архитекторы этим не занимаются. Если вы захотите заказать проект дома для пожилых, вам некуда бежать.