Проектная форма обучения, популярная в мировых университетах, пока стала частью программ лишь в некоторых образовательных институциях России. T&P попросили студентов, аспирантов и преподавателей четырех вузов Москвы и Петербурга рассказать об их проектах и важности этого формата для нынешних гуманитариев. Где зародились российские исследования видеоигр, как организовать школу без преподавателей и популяризировать современную поэзию — в материале T&P.

Ольга Рогинская

академический руководитель образовательной программы «Культурология», Высшая школа экономики (московский кампус), филолог

В Школе культурологии НИУ ВШЭ студенческие проекты — часть учебной программы. Ввести их в учебный план и сделать обязательной дисциплиной предложил ее руководитель Виталий Анатольевич Куренной. Мы в этом были первопроходцами, потому что ни на одной образовательной программе Вышки в тот момент такого семинара еще не было. Нашей идеей была подготовка компетентных и активных участников современного культурного процесса. Нам хотелось, чтобы студенты и выпускники не только легко интегрировались в уже существующие проекты в области культуры, но и создавали свои собственные. В Школе культурологии студенты учатся всем этапам их реализации, от разработки концепции до готового продукта — кинопоказа, дискуссии, серии встреч или семинаров.

Первые студенческие клубы появились еще до включения проектной деятельности в программу обучения, так что началось все с инициативы снизу — от самих студентов. Первыми были киноклуб «Синий ключ», клуб нетуристических путешествий «Улисс» и проект «Креативный класс», на встречах которого обсуждались актуальные культурные события и проводились мастер-классы. На них приглашали издателей, музейных работников, кинопродюсеров и самых разных участников современной культурной жизни, чтобы они делились профессиональным опытом.

За работу на проектном семинаре, как и за другие предметы учебной программы, ставится оценка

Дисциплина «Проектный семинар» начинается у студентов бакалавриата на втором курсе и продолжается до выпуска. Задачи семинара постепенно усложняются: сначала студенты просто знакомятся с тем, что происходит в школе, потом включаются в организацию событий. На третьем курсе они уже должны придумывать события, рассчитанные на внешнюю аудиторию, выходить за пределы Школы культурологии, в том числе в плане площадок. Проектный семинар длится весь учебный год. На занятиях студенты объединяются в рабочие группы, составляют план реализации проекта, обсуждают каждый этап осуществления. Важным элементом семинара является рефлексия, направленная на процесс и результат: насколько организованные события актуальны, продумана ли их концепция, интересны ли они целевой аудитории. В конце года за работу на проектном семинаре, как и за другие предметы учебной программы, ставится оценка. Возможность пообщаться с акторами культурной жизни — тоже важная цель проектного семинара: студенты из первых рук узнают о том, что происходит в поле их будущей профессии, какие навыки важны для них как для будущих специалистов. Они получают полезные знакомства.

Яркий студенческий проект Школы культурологии, который в последнее время амбициозно заявил о себе, — это «Музеинг», клуб, посвященный современному кураторству и музейной деятельности. Его участники организуют походы на выставки, дискуссии с участием арт-критиков, кураторов, художников. За короткое время клуб наладил сотрудничество с представителями целого ряда активных участников современного культурного процесса: Еврейского музея и центра толерантности, МСИ «Гараж», ГМИИ им. А.С. Пушкина, нескольких галерей пространства «Электрозавод». Сейчас проектов в школе стало очень много, и мы думаем о механизмах их консолидации и объединения — так, чтобы на выходе удалось организовать какое-то большое культурное событие: форум, фестиваль, конференцию, мастерскую с серией семинаров и воркшопов. Можно было бы задействовать разные площадки, а самое главное — объединить ресурсы университета и города.

Анна Алексеева

студентка 4-го курса Школы культурологии НИУ ВШЭ, создательница авторского проекта «Очевидцы», в рамках которого проходят встречи с современниками исторических событий

Идея проекта «Очевидцы» пришла ко мне на первом курсе, во время нашего первого проектного семинара. На первой встрече нам рассказывали о клубах, существовавших на тот момент на отделении. Какие-то инициативы были мне близки, какие-то не очень. Мысль о направленности клуба («устная история») пришла сразу. После занятия я подошла к преподавательнице с вопросом, могу ли я организовывать, условно, «встречи с интересными людьми».

В то время я только вернулась из английского колледжа, изменив намеченную траекторию: решила не поступать в университет в Лондоне. Осознала значимость русской культуры и русского языка в моей жизни. Хотелось говорить с людьми, узнавать о нашей истории из первых уст. Потом я оказалась на встрече с писателем Евгением Рейном, через него в одно касание можно было дотянуться до Иосифа Бродского. И мне стало интересно выстраивать такие касания, приглашая людей к себе: Мариэтту Чудакову (Егор Гайдар, Борис Ельцин), Симона Шноля (Трофим Лысенко, Александр Спирин), Виктора Ерофеева (в два касания — Иосиф Сталин). Эти связи завораживали, как красивый узор; они помогали выстроить топографию истории общества, в котором я решила жить.

Помимо очевидных организационных навыков, собственный проект дает ощущение свободы

«Встречи с интересными людьми» строились на различиях: СССР по учебникам истории — для нас, 20-летних студентов — и личный опыт для приглашенных гостей. Самый пожилой гость был 1930 года рождения, а самый молодой — 1971-го. Мне было важно помочь слушателям выйти за пределы повседневного опыта, почувствовать масштаб истории, узнать об интерпретациях исторических событий от людей, которые их проживали. Примирить людей разных эпох, сидящих в одном зале, инициировать беседу между поколениями. Я внимательно готовилась к каждой встрече: читала книги гостя, смотрела его выступления и перерабатывала все это в темы для разговора. Приключением было найти гостя вечера и пригласить его. Например, к Алексу Дубасу я пришла на презентацию его книги на фестивале и там с ним познакомилась. Не всегда это было так просто. Например, я приглашала Петра Авена, но он не откликнулся. Пригласила Екатерину Юрьевну Гениеву, но она уже была тяжело больна, и, несмотря на наше обоюдное желание, встреча так и не состоялась. Трудно было также найти площадку, внутри которой получилось бы преодолеть отчужденность: в стенах университета это не получалось, поэтому некоторые встречи проходили в «Циферблате». Своей сверхзадачей я считала создание уютной атмосферы, чтобы люди не разбегались после встречи, как это бывает обычно, а оставались пообщаться.

Помимо очевидных организационных навыков, собственный проект дает ощущение свободы: еще вчера ничего не происходит, а сегодня — встреча! Для меня важно, что проект стал инструментом познания окружающего мира. Можно читать сколько угодно книг, думать про себя, но только публичная дискуссия дисциплинирует ум и речь. Клуб дает возможность поупражняться в public talk, в устном общении, научиться грамотно формулировать свои мысли, что необходимо гуманитариям.

Саша Талавер

магистр культурологии (НИУ ВШЭ), преподавательница, научная работница, одна из участниц семинара по гендерной и феминистской теории, организованного вместе со студентами Школы культурологии НИУ ВШЭ

Однажды на семинаре по истории западной культуры, который я вела в Школе культурологии НИУ ВШЭ, одна из студенток рассказывала об известной исследовательнице, упорно говоря о ней в мужском роде. После ответа я попросила уточнить имя и гендер «исследователя», заметив в шутку, что нашим культурологам очень не хватает феминистской agenda. По окончании занятия ко мне подошли студенты Элла Россман и Владислав Земенков, мы обсудили нехватку гендерных исследований в образовательной программе (отчего я и сама тосковала когда-то) и договорились создать группу. Элла сделала рассылку для студентов школы, так случилась первая встреча. На нее пришли около 15 человек, с которыми мы обсудили план занятий.

Мы все были новичками в гендерной теории, поэтому решили делиться друг с другом интересующими темами. Модераторами становились те, кто их предлагал. Ридинг-группа показалась лучшей формой для встреч. Во-первых, никто не претендовал на экспертное знание: общение строилось вокруг обсуждения текстов, интерпретация которых происходила в процессе совместной работы. Во-вторых, все мы были объединены университетской средой, где чтение текстов является привычным и любимым занятием.

«Нередко классические работы дополнялись актуальными исследованиями или даже новостными сводками

На наших встречах мы не стремились выстраивать линейную историю развития гендерной теории и феминистского движения (хотя некоторая хронологическая последовательность наметилась). Некоторым казалось, что это минус, но мне это очень нравилось. У меня осталось ощущение знакомства с темой, но не уверенного знания. Больше вопросов, чем ответов. Мы читали очень много и самых разных авторов: от Симоны де Бовуар до Веры Акуловой. Выбор текстов определялся темой, поэтому нередко классические работы дополнялись актуальными исследованиями или даже новостными сводками. Надеюсь, мы найдем силы доделать зин с расшифровками наших обсуждений: кажется, кое-что получилось любопытным. Может быть, умеренно наивная читательская рецепция разных текстов поможет иным начинающим с погружением в теорию, как Ватсон помогает чуть лучше понимать Холмса.

Не знаю, что будет с семинаром в дальнейшем. В этом учебном году мы попробовали выйти на городскую площадку — в библиотеки и книжные магазины. Увы, в таком формате наша ридинг-группа работает очень плохо. Аудитория постоянно меняется, у приходящих нет привычки читать большое количество текстов, люди стесняются высказываться. Из-за всего этого формат работы требует движения либо в сторону лекций, либо разбора кейсов с теоретическим комментарием. Но это уже совсем другая история.

Александр Ветушинский

преподаватель философского факультета МГУ, сотрудник центра Moscow Game Center, участники которого исследуют видеоигры в оптике современной философии и критической теории

В 2011 году при участии Московского философского колледжа у меня и моих коллег, студентов философского факультета МГУ, появилась площадка, на которой мы могли проводить публичные мероприятия. Тогда я был студентом третьего курса. Мы провели несколько вводных событий, но в какой-то момент стало ясно, что нам нужна тема, которая, с одной стороны, позволила бы продемонстрировать свои профессиональные навыки, а с другой — была бы интересна слушателям. Я вырос на видеоиграх, мои коллеги тоже ими интересовались, поэтому неудивительно, что мы решили взяться именно за них.

В феврале 2012 года мы провели первое мероприятие, посвященное осмыслению видеоигр. Тогда мы считали себя первопроходцами. Но после первой же встречи мы всерьез взялись за изучение вопроса и обнаружили, что уже порядка десяти лет существует специальная область научных исследований под названием Game Studies и что за границей можно получить степень по исследованиям видеоигр.

По количеству студентов наш курс стал третьим из 170 предложенных разными факультетами МГУ

Сначала мы думали, что эти исследования не найдут отклика в университете, но уже в конце года убедились в обратном: наше первое факультетское мероприятие имело большой успех. С середины 2012 года работал тематический блог GameStudies.ru, объединявший энтузиастов из Москвы, Санкт-Петербурга и Днепропетровска. Однако говорить о появлении исследований видеоигр в России было еще рано. Ситуация изменилась лишь летом 2013-го: именно тогда в Санкт-Петербурге состоялась первая в России конференция по видеоиграм, организованная Центром медиафилософии философского факультета СПбГУ. Как итог — к концу года в России работали уже два специализированных центра: наш Московский центр исследований видеоигр в МГУ (Moscow Game Center) и Лаборатория исследований компьютерных игр в СПбГУ (ЛИКИ).

После конференции мы больше не могли работать, никак себя не обозначая. Во-первых, сложился состав основных участников центра, делающих общее дело. Во-вторых, выработался характерный исследовательский стиль, отличающий нас от коллег из других городов. В-третьих, результатами нашей работы все больше интересовались как новые слушатели, так и представители СМИ. 2014 год для нас начался с выхода на «Ленте.ру» интервью, которое взял у меня Андрей Коняев. Тогда стало окончательно ясно, что наш интерес к видеоиграм не может оставаться всего лишь хобби, теперь это серьезное дело, которое важно продолжать.

В настоящий момент основные сотрудники центра — преподаватели и аспиранты философского факультета МГУ: я, Алексей Салин и Егор Соколов. Мы продолжаем проводить уже ставшие традиционными ежегодные мероприятия в стенах факультета, выступаем с публичными лекциями в Москве и за ее пределами. За время существования центра я посетил с лекциями Санкт-Петербург, Казань, Пермь, Минск, Нижний Новгород, Екатеринбург и Калининград. Мы активно сотрудничаем и поддерживаем связь с исследователями из Санкт-Петербурга, Екатеринбурга, Томска и Пятигорска. Но главными нашими достижениями остаются, во-первых, тематический номер научного журнала «Логос» (№1, 2015) и, во-вторых, полноценный курс по Game Studies, который был прочитан в МГУ в весеннем семестре 2014/2015 учебного года. Курс был межфакультетский, на него могли записаться студенты любой специальности. Записались более 300 человек, и по количеству студентов наш курс стал третьим из 170 курсов, предложенных различными факультетами университета. Философский факультет до этого никогда не поднимался так высоко!

Лично для меня важно, что я занимаюсь действительно интересующим меня делом. Кроме того, благодаря видеоиграм я познакомился со множеством людей, а также получил возможность представить публично и другие свои исследовательские проекты, выходящие за рамки Game Studies. Исследования видеоигр круто изменили мою жизнь во всех сферах, включая даже личную.

Дарья Серенко

выпускница Литературного института, поэтесса, акционистка, участница проекта «Новая поэзия» в Литературном институте, организованного студентами вуза

Это было начало третьего курса. Семинар «Новая поэзия» в Литературном институте просуществовал где-то с конца сентября 2013-го по май 2014 года. Инициативная группа состояла из молодых литераторов Галины Рымбу, Никиты Сунгатова, Евгения Ухмылина, Кати Захаркив, Ростислава Амелина, Игоря Жукова, Оксаны Васякиной, Саши Иванова, Сережи Алексеенко. Точно не помню — кажется, организовать семинар предложила Галя. Мы пошли со своей идеей к ректору, который был рад любой студенческой активности. Он дал добро, и мы занялись организацией.

Все время существования проекта администрация вуза относилась к нам нейтрально. Они воспринимали нас как кружок самодеятельности, наравне с театральной студией, и не понимали масштабов происходящего. Со стороны преподавателей особого интереса тоже не было. Некоторые воспринимали семинар в штыки, на парах отпускали ироничные комментарии. Помню, один мастер сорвал несколько наших афиш. Но в целом никто особо не мешал. Нам разрешали оставаться допоздна, давали аудиторию. Проект был трехчастным. Первая часть — «горизонтальный» семинар, который проходил без мастера (так принято в Литературном институте: литературные семинары ведет преподаватель — «мастер», тут его не было). Модераторы семинара постоянно менялись. Вторая часть — лекции. Например, первой встречей у нас стала лекция литературоведа, поэта, создателя поэтического журнала «Воздух» Дмитрия Кузьмина. Третья часть — поэтические вечера. На них мы приглашали поэтов, организовывали чтения. Обычно мы звали двух-трех гостей на одну встречу. После чтений студенты задавали поэтам вопросы, завязывались оживленные дискуссии.

Сделав проект, мы стали позиционировать себя как литературное поколение

На «горизонтальных» семинарах мы изучали философские тексты. Мы поняли, что это необходимо для развития инструментария, усложнения нашего разговора о поэзии. Инструментарий, который давали на семинарах в институте, был неприменим к современной литературе. Мы самостоятельно изучали Барта, Деррида, Бурдье, Рансьера. Брали и тексты о современной поэзии — например, статьи Дмитрия Кузьмина, Григория Дашевского. Многие из нас тогда еще не разбирались в современной литературе. Мы образовывались в процессе создания проекта. Часть событий снимали на камеру, так что их можно посмотреть в Сети.

Я с большим теплом вспоминаю семинары. На них мы научились говорить о поэзии и приобрели ощущение, что мы сообщество, товарищество, единая мастерская. В этом же учебном году мы сделали фестиваль «Неделя молодой поэзии в Москве». Для нас это была своего рода литературная социализация. На фестивале и на семинарах побывали почти все важные фигуры поэтической Москвы. Сделав проект, мы стали позиционировать себя как литературное поколение.

Вероника Лапина

магистр критических гендерных исследований, PhD-студентка ЕУСПб, одна из создательниц летней школы «Университет без профессоров» (2014, 2015 годы)

Идея сделать летнюю школу пришла нам — первому набору PhD-студентов факультета политических наук и социологии — в феврале 2014 года. Много разных факторов сработало в нашу пользу; особенно помогло то, что мы были первым, экспериментальными набором и нам тоже позволялись всякого рода эксперименты.

Нельзя сказать, что мы полностью обошлись без профессоров: нас поддержали декан факультета Артем Магун и директор Центра поддержки партнерских программ ЕУСПб Михаил Соколов. Названием мы обязаны содиректору гендерной программы ЕУСПб Анне Темкиной. Оно отразило нашу лиминальную позицию как аспирантов: уже не совсем студенты, но еще не профессора. Хотелось нивелировать иерархию между организаторами, преподавателями и участниками летней школы.

Хотя у нас была поддержка со стороны факультета, очень многое пришлось постигать самостоятельно

На школах мы рассказывали о своих научных интересах, об исследованиях, которые проводим в рамках диссертаций, слушали презентации исследовательских работ участников. Говорили о разных сторонах образовательного процесса на факультете. Невозможно выделить самое сложное и самое простое в создании такого проекта с нуля. На протяжении шести месяцев ты находишься в состоянии человека-оркестра, потому что ты и редактор, и экономист, и курьер, и преподаватель, и секретарь, и гид, и член комитета по отбору студентов. Хотя у нас была поддержка со стороны факультета, очень многое пришлось постигать самостоятельно. Знаете ли вы, что такое плоттерная резка и сколько нужно печенья «Юбилейное», чтобы пережить апокалипсис? Мы знаем.

Создавать проект от начала до конца, быть включенным на каждом этапе сложно, но безумно интересно. Школы позволили мне понять механизмы работы образовательных проектов. В этом году мы этой инициативой заниматься не будем: пришло время дописывать диссертации. Может быть, появится такая же слаженная команда, которая продолжит наше начинание или сделает похожий проект. А может, и непохожий.