Участники программы «Лифт в будущее» учебу в школе совмещают с разработкой собственных инновационных проектов: стажируются в криогенных лабораториях, помогают слепоглухонемым общаться в мессенджерах, конструируют медицинские браслеты и изобретают новые способы добычи нефти в России. Несколько недель в выездном лагере, посвященном интенсивной проектной деятельности, выполняют для них роль социального лифта: там знакомятся с будущими научными руководителями и получают опыт командной работы. Продолжая спецпроект о детях-инженерах, публикуем историю Анастасии Калугиной, которая изучает природу сахарного диабета, а на досуге проектирует дистилляторы.

Мы с мамой смеемся — «Лифт» меня на путь истинный наставил. Это правда: у меня было множество сомнений по поводу того, какая область знаний мне ближе. Сначала я хотела пойти в медицину. Потом — в ту же медицину, но не в лечение, а в науку. Чуть позже я решила, что мой выбор — химия, а физика совсем чужая. Но когда я вернулась с весенней школы «Лифт в будущее», то сказала маме довольно уверенно и твердо: «Мама, я инженер. И я хочу заниматься биоинженерией».

Я побывала в инженерной школе «Лифт» совсем недавно — в апреле 2016 года. Мы с подругой просто решили попробовать подать заявку, нужен был какой-то свежий научный проект. От нас требовалось что-то новое, эффективное и при этом актуальное. Мы решили выбрать медицину, а конкретнее — сахарный диабет. Еще конкретнее — мы разработали проект медицинского решения по лечению или профилактике этой болезни с помощью бактерий. Как мы до этого додумались? Ну, просто рассуждали логически. Методом дедукции. Есть анаэробные почвенные бактерии, они сбраживают сахар. Мы предложили провести клинические испытания на мышах, разработали несколько методов этих испытаний: вводить мышам ферменты вместо инсулина, давать эти бактерии в кормах и так далее.

«Я была уверена, что, получив нашу заявку, организаторы подумают: «Боже, что это за бред! Надо позаботиться о том, чтобы их не пустили учиться ни в один московский вуз»

Признаться, я в этот проект не очень-то верила. Я вообще люблю сомневаться. Может быть, это крутое качество для ученого, но в тот момент я была уверена, что, получив нашу заявку, там подумают: «Боже, что это за бред! Этим девочкам не просто нужно отказать в участии, а еще и позаботиться о том, чтобы их не пустили учиться ни в один московский вуз». Но получилось совсем наоборот. Нам перезвонили и сказали, мол, вы такие клевые, и проект у вас отличный, все супер; конечно же, мы вас берем, приезжайте.

Когда мы приехали, выяснилось, что вступительный проект нам продолжать не обязательно и на нас у организаторов свои планы. Это ведь была инженерная школа, и нам нужно было заниматься чем-то профильным. Вообще, медицинская инженерия — очень молодое направление и в науке, и на рынке. И в целом очень перспективное. Нам дали понять, что всех интересуют НТИ, рынки будущего и то, что будет в ходу в 2035 году. Кажется, это так далеко, но наука — штука небыстрая.

Я сначала растерялась. Но в школе все очень здорово устроено: нас разбили на группы по направлениям. От каждого направления в другие группы отправлялись «шпионы», и я попала в космос от медицины. Я очень хотела разработать скафандр, который бы позволял отправляться на орбиту человеку с любым состоянием здоровья, а не только с идеальным, как сейчас. Я очень загорелась этой идеей и правда думала, что это проект будущего. Но наш научный руководитель попросил заняться другим проектом, из сферы энергосбережения и более инженерного толка — мы дистиллятор проектировали.

«Биоинженерия и биохимия — это не пыльные учебники, а путь к проектам будущего. А я — часть этого будущего»

С этим нашим дистиллятором мы были отмечены грамотой. Эта грамота даже дает мне дополнительные баллы к ЕГЭ при поступлении в политех. Туда я и собираюсь поступать. Мне интересно учиться криогенным технологиям.

У меня есть научная амбиция: я бы всерьез хотела изучить природу сахарного диабета. Я хочу докопаться до сути этого недуга в биохимическом смысле. У меня нет каких-то личных историй, связанных с диабетом, это просто очень хороший пример. Сахарным диабетом больны огромное количество людей, болезнь развивается по аутоиммунному механизму. Если понять, в чем там дело, можно разобраться в структуре аутоиммунных заболеваний вообще. Это очень важно и актуально. Куда актуальнее онкологии, про которую мне лично все ясно. Давно уже изобрели лечение от рака; сейчас фармкомпании должны между собой договориться, и тогда людям разрешат не умирать. В онкологии для меня нет научного интереса, там проблема экономическая и даже политическая. А я — человек науки.

Впервые в жизни я побывала в такой рабочей атмосфере. «Лифт в будущее» — это не пионерский лагерь, а сообщество людей со схожими ценностями. Я, например, конечно, люблю отдыхать и развлекаться, но если я чувствую, что перестаю потреблять новую информацию, моя голова начинает гудеть. Мой мозг постоянно должен работать, иначе я физически ощущаю, как тупею. Я благодарна школе «Лифт» за то, что там у меня ни разу не возникло таких ощущений.

Я учусь хорошо. Мне ужасно нравится английская литература, особенно Милн и Джером К. Джером, это тот тип юмора, который мне близок. Я люблю историю, музыку, люблю своих друзей (моя лучшая подруга — студентка-математик), занимаюсь фехтованием, люблю пиратов и викингов, и свой город я тоже люблю. Но думаю, что жить в нем всю жизнь я не стану, мне нужно двигаться дальше. Начну с поступления, а там поглядим.

Но вообще, конечно, дело не в баллах к ЕГЭ, и не в университете, и не в приятно проведенном времени. После «Лифта» я вернулась уверенной в своих интересах — это очень ценное ощущение. Я поняла, что физики я больше не боюсь, что биоинженерия и биохимия — это не пыльные учебники, а путь к проектам будущего. А я — часть этого будущего.

Фотографии предоставлены Анастасией Калугиной