Росс Маккаммон скучал в офисе в пригороде Далласа, работая редактором бортового журнала авиакомпании, и считал себя аутсайдером, пока однажды ему не позвонили из Esquire и не пригласили в Нью-Йорк. В издательстве МИФ вышла русскоязычная версия книги «У них так принято», в которой Маккаммон пытается разобраться, как так получилось, и дает советы обо всем, что связано с карьерой. T&P публикуют отрывок о том, что говорить, если на первом торжественном ужине коллеги спрашивают, как вы относитесь к Вернеру Херцогу, а вы не знаете, кто это. И о том, чего никогда нельзя говорить коллегам.

Когда все руководство редакции Esquire расселось за большим столом в отдельном салоне только что открывшегося в Мидтауне ресторана (сейчас его уже нет), я испытывал огромный дискомфорт. И страх. Я был главным лицом вечера, но не видел ни малейшего основания для того, чтобы быть им. Я принял предложение редакции и переехал в новый город. И я чувствовал, что недостоин этого ужина и ничего еще не сделал на новой работе. Я вообще не знаю, хотели ли люди видеть меня на том ужине. Мне кажется, будто только главный редактор смутно представлял, что я теперь принадлежу к их коллективу. Я не был уверен, что мое приглашение в Esquire не нарушило сложившийся в редакции баланс.

Я очень волновался. Все мы волнуемся. Теперь-то я знаю, что мои тревоги были необоснованными. Теперь-то я знаю, что лучший способ включиться в работу на новом месте — действовать так, как будто вы давно здесь. Надо приехать на новое место, начать работу и делать вид, что вам все нравится, даже если это не так. Не надо проявлять самоуверенность. Просто показывайте, что вы чувствуете себя комфортно. Но я волновался. Я чувствовал себя недостойным того ужина, чужаком.

Очки, которые вы заработаете, будучи откровенным и смелым в беседах, компенсируют потери очков за незнание предмета

Но ведь я был не более чужим, чем мои коллеги когда-то. Так бывает с каждым, кто приходит на новое место. В первый рабочий день моя неспособность соответствовать новому профессиональному статусу и недостаток самоуверенности не были особо заметны. Ведь всегда можно спрятаться в кабинете, сесть за клавиатуру компьютера и изображать, будто ты «рожаешь» гениальные идеи. Но на ужине эти защитные трюки уже не работали. Я должен был знать, кто такой Вернер Херцог. Чертов Вернер Херцог. Теперь-то я знаю, что это весьма эксцентричный немецкий режиссер, прославившийся своими эпическими художественными и таинственными документальными фильмами. Теперь я почитатель его творчества и необычного, пристального взгляда на странных и ярких людей. Но в тот вечер это был для меня очередной деятель мировой культуры, которого я не знал и не понимал.

Кто-то из собравшихся сказал: «А теперь послушаем, что Росс думает о Херцоге». Они не желали мне зла — теперь-то я это знаю. Думаю, они просто хотели включить меня в разговор: ведь я все время молчал, а им хотелось, чтобы я заговорил. Однако этот вопрос не относился к разряду тех, которые я тогда хотел услышать. В жизни бывают моменты, когда при ответе на вопрос уважаемого вами человека на тему, которой вы не знаете, вы должны решить, как поступить. Можно пойти путем А: признать свою некомпетентность. Можно пойти путем Б: начать нести околесицу. Можно пойти путем В: ограничиться неясными и неопределенными ответами, подходящими для любого случая. Я выбрал комбинацию путей Б и В. «А-а, этот… Мне кажется, его ранние работы были подражательными. А вот в последних фильмах он несколько сдвинул акценты».

Сдвинул акценты? Сдвинул… акценты? Я никогда не использовал выражение «сдвинуть акценты», ни до того вечера, ни после.

И я их потерял. В тот вечер меня больше не вовлекали в обсуждение ни одной сколько-нибудь стóящей темы. Я сидел за столом как четвероклассник, который только что оказался в новой школе в середине учебного года. Я не дал собравшимся ни малейших оснований считать меня достойным моей новой работы или интересным в компании.

Мне нужно было сказать: «Я не знаю, кто такой Херцог». Когда мы чего-то не знаем или не понимаем, лучше честно признаться: «Я не понимаю, о чем речь». Мне нравится, когда люди открыто признают свою некомпетентность в каком-то вопросе. Если кандидат говорит на собеседовании: «Извините, но я не понимаю вашего вопроса. Можете пояснить?» — то я расцениваю это положительно: соискатель проявляет честность, любознательность и точность. На том ужине моя проблема была не в том, что я чего-то не знал. Увы, при этом я сделал вид, будто имею какие-то познания, но всем стало очевидно, что это не так.

Теперь, когда многие из тех, кто собрался тогда за ужином, стали моими друзьями, я стыжусь своего тогдашнего поведения. Я пытался играть роль, подстроиться к коллективу. Но им это оказалось не нужно. Им было надо, чтобы я оставался собой. Я попытался приложить к отношениям за дружеским столом нормы бизнеса. Но они не сработали. Здесь нельзя пользоваться расхожими приемами. Мои коллеги хотели, чтобы я проявил себя. Они хотели видеть во мне интересного собеседника с оригинальными мыслями. Ничего страшного, если вы испытываете нервозность и даже боязнь перед важной для вас группой людей. Но оставайтесь собой, личностью. Вы не можете быть интересным собеседником, если демонстрируете фальшивый интерес к чему бы то ни было. Это невозможно. Если вы не знаете, кто такой Вернер Херцог, признайте это. Очки, которые вы заработаете, будучи откровенным и смелым в беседах, компенсируют потери очков за незнание предмета. Не бойтесь сказать, что вы не поняли вопроса. Ведь вы действительно чего-то не знаете и очень хотите получить новую информацию.

Когда участники того ужина распрощались друг с другом, я пошел пешком к метро, чтобы поехать домой. Мелкий надоедливый дождь будто насмехался надо мной. Как назло, автомат никак не хотел пускать меня на платформу, хотя я раз десять приложил свой проездной к считывающему устройству. В результате я еле успел на отходящий поезд, влетев в него сквозь закрывающиеся двери. Когда поезд тронулся, до меня дошло, что он шел из центра, а не в центр, куда мне было нужно. «Видимо, у меня здесь ничего не выйдет, — с горечью подумал я. — В лучшем случае протяну здесь полгода, не больше».

Что никогда нельзя говорить в кругу коллег

Иногда мне говорят (в основном журнальные дизайнеры, которые ждут от меня решения), что я излишне «заморачиваюсь». «Думаю, ты просто слишком долго все обдумываешь», — утверждают многие из них. Может, это и так, но я считаю, что фраза «ты слишком долго обдумываешь решение» не должна использоваться в обычной работе. Она как будто наказывает людей за то, что к своему делу или проблеме они подходят с повышенным вниманием, стараясь достичь максимального результата. Думаю, те, кто обвиняет других в слишком долгом обдумывании, сами не очень склонны серьезно думать. А значит, серьезных мыслей у них нет. Вот несколько примеров того, что не нужно говорить в кругу коллег.

«Прошу прощения».

Вы можете сказать: «Я понимаю, что был неправ. Больше этого не повторится». И пояснить, чтó вы имеете в виду. Но просьбы о прощении оставьте для личной жизни. Они обычно имеют под собой сугубо эмоциональную подоплеку. Признание существования проблемы и демонстрация того, как вы намерены исправить ситуацию, гораздо ценнее с профессиональной точки зрения.

«Вам понятно, что я сказал?»

Люди любят задавать этот вопрос после своих высказываний. Если вам приходится так делать, значит, вы либо не уверены в сказанном вами, либо сами не понимаете, что сказали. И теперь вы просите собеседника подтвердить чушь, которую только что произнесли.

«Пусть все идет как идет».

Угу, но как? Если вы считаете эту фразу отражением законов бытия, то в итоге закончите тем, что закурите сигарету, прыгая со скалы. Нам всем нужно раз и навсегда отказаться от этого стереотипа. Он ничего не означает. Это мантра для идиотов.

«Всему есть своя причина».

См. «Пусть все идет как идет».

«Можно вас отвлечь на кофе»?

Можно вас отвлечь на кофе? Можно вас отвлечь на обед? Можно вас отвлечь на пять минут? Можно отвлечь меня на пять минут? Все зависит от того, для чего именно. И действительно ли вы отвлечете меня на пять минут или это будет только начало? Можно, я вас тоже отвлеку? «Отвлечение» — акт агрессии по отношению к окружающим. И он подразумевает, что человек, который требует от вас «отвлечься», либо не верит в серьезный разговор с вами, либо сам не готов к нему. Мы должны делать что-то вместе, а не отвлекаться. Обедать вместе. Встречаться за разговором. Пить кофе.

«Вчера мне приснился сон».

Так, дайте вспомнить… Вроде бы мы были в офисе, а вроде и не в офисе… Еще там был этот маленький человек… Нет, не карлик, просто маленький… И у него в руках был торт, на котором написано… Я забыл что… Но там еще была какая-то поп-звезда. Рассказывать коллегам сны — самое скучное занятие после обсуждения новой версии языка программирования JavaScript и жалоб на похмелье. Кстати…

«Мне так плохо после вчерашнего…»

Никто не хочет слушать жалобы на ваше похмелье. Даже вы сами.

«Я чувствую, что…»

На работе вы можете думать. Но чувствовать вы не должны.

«Перестаньте говорить мне, что я слишком долго обдумываю вопрос».

Скорее всего, вы действительно так делаете.

Фото: © iStock.