,
Архитектура полей: живые стены и цифровые города
Архитектура, которая по праву считается древнейшей из профессий, несмотря на всю свою долгую историю, не может похвастаться разнообразием используемых в строениях средств и материалов. Камень или дерево, современные пластики или композиты — архитектор всегда собирает твердые и неизменные конструкции, с помощью которых организует создаваемую им среду. Но все когда-нибудь изменится — с появлением интерактивной архитектуры и динамического интерьера.
Ученые выделяют 6 технологических укладов — периодов, характерных для определенного уровня развития производства. В связи с научным и технико-технологическим прогрессом происходит переход от более низких укладов к более высоким, прогрессивным, переход к последним мы как раз и переживаем. Американский футуролог Элвин Тоффлер вывел свою классификацию, согласно которой существует 3 волны развития человечества: аграрная, индустриальная и постиндустриальная —в последнюю волну мы сейчас погружаемся. В архитектуре же мы являемся современниками зарождения гигантской новой волны, настолько большой, что она за всю историю профессии всего лишь вторая. И в этой суперволне архитектура оперирует не конструкциями, но полями.
Чтобы понять, чем новая ситуация отличается от той, которая существовала на протяжении тысяч лет, надо разобраться в понятии поля. Главной особенностью поля являются постоянные или переменные характеристики всех однородных элементов, которые его составляют. В физике, например, это все множество точек в пространстве.
А теперь посмотрим на проекты, в которых проявляются свойства этой новой волны: как часто бывает, все новое в архитектуре появляется под влиянием достижений науки и искусства, что проявилось в двух разных подходах. Первыми экспериментами в области управляемых полей стали неуправляемые «метеорологические» инсталляции.
Павильон Blur Building был построен в 2002 году архитектурной фирмой Diller&Scofidio для Swiss Expo 2002. Строение было возведено с помощью легких конструкций, которые сверху обволакивало облако над озером Нешате. Посетителям предлагалось совершить путешествие внутри облака — с практически с нулевой видимостью.
Инсталляция Weather Project была создана Олафуром Элиассоном в 2003-м для галереи Tate Modern в рамках популярной серии «Юнилевер». Работая над этим проектом, художник использовал увлажнители для создания тумана с помощью смеси из сахара и воды и установил полукруглый диск из сотен моночастотных ламп, которые испускали чистый желтый свет.
Большой шаг от «метеорологических» инсталляций к «метеорологической» архитектуре сделал Филипп Рам. Швейцарский архитектор поставил перед собой задачу изобрести новый вид планирования архитектурной среды, в котором будут формулироваться новые виды типологий в сферах метеорологии и физики, артикуляции движения воздуха, преобразования воды в пар, темпа обновления воздушных масс, звукового давления, температуры и дыхания, потоотделения и метаболизма.
В его проектах Digestible Gulf Stream и Interior Gulf Stream исследуется термодинамический феномен течения Гольфстрим. Первый был выставлен на Венецианском биеннале в 2008 году и представлял собой прототип архитектуры, работающей с атмосферой как с новым ландшафтом. Две горизонтальные металлические пластины Рам расположил на разных высотах: более низкая была нагрета до 28°C, а верхняя — охлаждена до 12°C. Как и в Гольфстриме, их положение создало движение воздуха, используя естественное явление конвекции. Поднимающийся горячий воздух охлаждался, контактируя с верхним прохладным листом, после чего опускался и повторно нагревался, контактируя с горячим нижним листом. Таким образом, создавался постоянный тепловой поток, подобный невидимому ландшафту.
Главный архитектурный интерес тут заключается в создании не гомогенного, постоянного пространства, а пластичного и климатически динамичного, управляемого силами и полярностями, порождающими тепловой ландшафт. В этом случае архитектура буквально структурируется на потоке воздуха, открывая для нас флюидное, воздушное, атмосферное пространство.
Но архитектор на этом не остановился и решил усилить ощущения с помощью добавления двух кулинарно-фармацевтических препаратов. Первый — для верхней холодной пластины — содержал мяту, у которой есть молекулы кристаллов ментола, которые вызывают то же ощущение, что и прохлада при температуре 15°C. Для горячей же пластины Рам приготовил смесь перца чили и камфору. Капсаицин, который содержится в этой специи, активизирует нейрорецептор TRPV1, чувствительный к температурам свыше 44°C — смешанный с камфорой, он создает на коже чувство 28 градусов.
Проект Interior Gulf Stream — это жилой дом, в котором конвекция воздушных потоков, осуществляемая с помощью двух радиаторов, используется для асимметричного распределения тепла внутри дома. Цель проекта — вернуть разнообразие отношениям между человеком, пространством и температурой, добавив сезонности движению воздуха внутри дома, перемещения снизу вверх: от холода к теплу, от зимы к лету, из одетого состояния до неодетого.
Нельзя не отметить инсталляцию Cloudscape, созданную немецкой климатической инженерной компанией Transsolar и японской фирмой Tetsuo Kondo Architects. Разработчикам проекта удалось с помощью регулирования влажности и температуры добиться контроля уровня образования облака, так что оно висело посередине зала — чуть выше уровня головы. Было создано три различных климатических слоя: на уровне земли воздух был прохладным и сухим, выше — теплым и влажым, а на последнем уровне — горячим, но сухим. Зрители могли испытать различные ощущения от изменения свойств атмосферы и света, благодаря дифференциации плотности и температуры. А поднявшись по возведенной в помещении рампе, могли то смотреть на облако сверху, то погрузиться в него. Это возвращение к исследованию поэтической природы облаков, но уже с пониманием того, как ими управлять, стало несомненно еще одним шагом на пути к управлению атмосферными полями.
Второе направлением, связанным с поиском возможностей управлением множествами, стали современные компьютерные технологии, которые позволяют контролировать большой поток данных, управляющий различными мультимедийными и даже биологическими средами. Сайнс-артисты и цифровые художники добились многого: с некоторыми находками в этой области можно было ознакомиться на прошедшем в прошлом году в Санкт-Петербурге фестивале Yota Space. Например, там была представлена аудиовизуальная инсталляция Volume, созданная в 2006 году группой United Visual Artists. Лес из 46 светозвуковых столбов, которые реагировали на движения посетителей, создавал эффект погружения в изменяемое поле изображений и звуков.
Более интересной с физической точки зрения можно считать инсталляцию студии Даана Рузегаарда LOTUS 7.0, созданную в 2010 году. Это живая стена, собранная из лепестков умной алюминиевой фольги, которая реагирует на человеческое поведение. Прогуливаясь вдоль стены, зритель наблюдает за тем, как сотни бутонов из фольги, составляющих стену, органически раскрываются как бы сами собой.
Инсталляция обозначила тенденцию к исчезновению границ между публичным и личным пространством: физическая стена становится нематериальной, делая возможным поэтическое смешение пространства и людей.
Долгое время эти эксперименты с полями множеств оставались в пространстве неутилитарного и были использованы практикующими архитекторами только в виде декора — например, в мультимедийных фасадах. Но на последней биеннале в Венеции был представлен проект датчанина Бьярке Ингельса (BIG), в котором архитектор однозначно проявил стремление избавиться от урбанистических конструкций — и перейти к урбанистическим полям.
Ингельс рассматривает информационные технологии как инструмент для создания нового бытия городской среды, более не обремененной привычными уличными артефактами и неизменными правилами дорожного движения. Архитектор исследует потенциал городского устройства, который можно будет раскрыть с развитием самоуправляемых автомобилей. Такой транспорт перемещается согласно маршруту, выбранному пассажиром, — при этом он занимает четверть того пространства, которое необходимо для автомобиля, управляемого водителем. Поскольку новое поколение машин будет еще бесшумным и не загрязняющим окружающую среду, это будет означать конец апартеида, существующего в мире автомобилей и пешеходов по соображениям комфорта, здоровья или безопасности.
Ингельс предлагает заменить фиксированные элементы дороги, тротуара или площади на программируемую поверхность, выложенную световыми элементами. Такой цифровой слой подсвечивал бы пиксели в том месте, где через несколько секунд проедет cамоуправляемое транспортное средство, чтобы пешеходы были в состоянии предвидеть ситуацию и реагировать на нее. В таком городе будет возможно видеть предстоящие передвижения благодаря этой анимированной графической поверхности.
Смешав поверхность с информацией, энергией и светом, город получит возможность приспосабливаться к изменениям городской жизни в режиме реального времени. Такое покрытие позволит освободить улицу от ограничений и физических барьеров с учетом максимальной гибкости публичного использования.
Кроме того, пиксельная поверхность могла бы наиболее полно приспособиться к экологии движения, организуя безупречный порядок каждого способа перемещения. В один день функция улицы может чередоваться многократно: от полностью пешеходной до транспортной или даже рекреационной. Эта пластичность заменит статический отлитый в бетоне город на город будущего, который динамически трансформируется и адаптируется к жизни между зданиями.
Предполагается, что такой проект может быть полностью реализован к 2030 году. Результат — эластичное городское пространство, которое может растягиваться и сжиматься так, так чтобы приспособиться к часам пиковой транспортной нагрузки и позволить парку или площади вторгнуться в автомобильные маршруты, соответствуя при этом требованиям и желаниям горожан.
Для того, чтобы почувствовать разницу между традиционной и будущей городской средой, представьте статичные конструкции фасадов зданий, ограничивающее живое поле, заменившее фиксированные дороги, тротуара или площади. Такое цифровое покрытие улицы может полностью реанимировать привычный город!
Замена поверхности всей физической городской среды на графический интерфейс в масштабе города показывает, как может действовать архитектор, перейдя на новый уровень материальности. И это только зарождение новой гигантской технологической волны, на которой мыначинаем наш серфинг. Шестой уклад с развитием робототехники, биотехнологий, нанотехнологий, систем искусственного интеллекта в совокупности с постиндустриальными концепциями даст качественный скачок в развитие общества. И возможно не за горами тот день, когда архитектура, избавившись от громоздких конструкций, будет концентрироваться из ниоткуда, погружая нас в то пространство, которое нам необходимо.
