В апреле будут объявлены победители первого тура нового конкурса на реконструкцию Новой Голландии — единственного рукотворного острова в дельте Невы. О том, реальны ли шансы шедевра промышленной архитектуры XVIII века не просто выжить, но стать крупнейшим центром современного искусства в Европе, — в материале Алексея Лепорка для T&P.

В известном смысле Новой Голландии уже повезло больше всех наших прекрасных зданий. Над планами ее реконструкции работало столько звезд современной архитектуры как, кажется, мало над какой постройкой в мире. Монографии про них издавать уже явно можно, но реально дело пока мало сдвинулось.

Новую Голландию мечтали реконструировать прежде всего под музей уже в позднесоветское время. Тогда много говорили о добротном и искренне консервативном проекте Вениамина Фабрицкого. В начале 90-х французы даже сделали один до сих пор сияющий своей красотой угол на пересечении Адмиралтейского канала и площади Труда, но все быстро встало.

В один из свободных майских вечеров Норман Фостер нанял катер, долго кружил вокруг острова и рисовал
В 2002–2003 годах Новая Голландия получила первый — после создателя Валлен-Деламота — шедевр: захватывающе авантажный проект [Эрика Мосса](http://www.kommersant.ru/doc.aspx?DocsID=300650). Над внутренним ковшом должен был вырасти гигантский куб, взнесенный на высоченных опорах над водой. На воде планировалось устроить сцену, вокруг деревянные скамьи, кирпич, бетон, стекло. Город получил бы мощный акцент на краю перед верфями и портом, но всерьез этот проект никто не воспринял. Все тогда крыли Мосса за мешки Мариинки-2 и успех на Венецианской биеннале 2003 года ничем делу не помог. В 2004 году в город впервые приехал [Норман Фостер](http://ru.wikipedia.org/wiki/Фостер,_Норман). Он ничего не знал про идеи приспособить Новую Голландию, но здание его воодушевило невероятно. Помню, как в один из свободных майских вечеров он нанял катер, долго кружил вокруг острова и рисовал. Потому конкурс 2006 года (как раз тогда его освободили военные) пришелся Фостеру особенно впору. Это был не просто заказ, но реальное увлечение. С ним соревновались еще несколько архитекторов: в частности, Эрик ван Эгераат, его пестроватый проект казался забавным, но и голландца судьба свела с этим местом надолго: замену мондриановскому хостелу на впадении Крюкова каналу в Мойку делать именно ему. А конкурс тот Фостер выиграл.

Это была его первая победа в России, проект был качественный. Лишнее убиралось, корпуса по каналу достраивались по аналогии, в центре должен был возникнуть гигантский конгресс-центр с наружным амфитеатром под стильным козырьком. Мечта об открытой аквасцене не оставляла. Задача была явно под стать Фостеру, он мастер трансформировать старые кирпичные промзоны. Лучший пример — отменная работа во внутренней гавани Дуйсбурга. Все пошло, лишнее (и не только) снесли, но ему не повезло с девелопером. Шалва Чигиринский в кризис 2008 года разорился, и строительство приостановилось. Голые, расчищенные от мусора корпуса уже давно стоят открытыми ветру, снегу, дождю. Новая Голландия всегда напоминала Пиранези, теперь сходство стало угрожающим.

Дальше новый этап: в прошлом году инвестконкурс на реконструкцию выиграл Роман Абрамович. Соревнование было условным, но результат есть. Теперь определены девять архитекторов, которым предстоит увлечь своими находками Дашу Жукову и ее бойфренда.

Главная интрига конкурса в том, что архитекторам предстоит предложить концепцию центра современного искусства на острове. В этом коренное отличие от прошлых попыток. В этом и основное сомнение: прежде остров развивали как девелоперский проект — гостиницы, офисы, отели, жилье плюс культура. Теперь вроде как остался только арт. Это означает, что остров потенциально превратится в едва ли не крупнейший центр современного искусства в Европе. Архидерзко! Дивидендов не будет, одни расходы. И это сильно дороже «Челси» — готов на это Абрамович? Не только поверить, вообразить сложно. Получается, что планируется превзойти «Тэйт Модерн».

Участники конкурса делятся на три группы — концептуалисты, бумажники, практики. Фаворит концепции — Рем Колхас. Это мастер придумывать неподвластные воображению и сознанию схемы — они редко удаются, но невероятно льстят заказчику, все стороны ощущают себя крайне высоколобыми интеллектуалами. Правда, недавно этот вариант на Сколково не прошел, интересно, что будет здесь. На том же уровне и другие голландцы — бюро MVRDV. Их плюс в большем практическом опыте и умении воплощать концепции, минус — они не так статусны. К этой группе отчасти примыкает нью-йоркское ателье WorkAC, они сильно моложе и далеко не так известны.

Другой полюс — профессионалы. Из них впереди с гигантским отрывом Дэвид Чипперфильд. Он как раз мастер сделанной и восхищающе точной архитектуры. Главный козырь — Новый музей в Берлине, реконструкция здания, стоявшего руиной со Второй мировой войны. Там все не просто безукоризненно, но ослепительно рукотворно и в точку. Впрочем, концепция там была заданной — восстановить довоенный музей. При нем Новая Голландия может стать лучшей работающей театральной декорацией Европы и соревноваться с Римом. Но что там исполнять — вопрос.

Выбор сложный — между подходами и жизненными позициями. Кoлхас для штампованных снобов, Чипперфильд — для любителей архитектуры, молодые — для группы риска

В той же категории, но уровнем ниже — англичане Dixon-Jones. Они честные традиционалисты, самое известное их творение — реконструкция «Ковент Гардена», но и там их можно и не приметить. Рядом с ними вполне сопоставимые наши — «Студия 44» (братья Явейны). Их аргумент — реконструкция Главного штаба. Но опять же проблема в том, что здесь другой контент — актуальное творчество. В каком-то смысле в той же группе французы Lacaton&Vassal, но более дизайнерские и хайтечные.

Еще два участника — бумажники: Александр Бродский и Юрий Аввакумов. Фантазировать они могут здорово, но тут надо строить, а чисто конструктивных (и прочих) проблем на острове тьма, и Новая Голландия вряд ли подходит под тест-объект.

Выбор сложный — между подходами и жизненными позициями. Кoлхас для штампованных снобов, Чипперфильд — для любителей архитектуры, молодые — для группы риска.

Так или иначе, главный и в любом случае неизбежный вопрос — неужели Абрамович хочет там только арт-центр? Если бы кто знал на это ответ, жить было бы легче. Если так страстно и масштабно хотеть, то многое получается. Весь вопрос во взвешенности силы желания.

Елена Михайлова, кандидат исторических наук, старший научный сотрудник Лаборатории археологии: «Говорить о конкретных угрозах памятнику, пока нет никакого проекта, мне кажется преждевременно. Куда большие опасения вызывает его нынешнее состояние: здания стоят с полуразобранной кровлей, неукрепленными стенами и фундаментами. Эту ситуацию нужно срочно исправлять, и об этом уже год как говорят — не знаю, сдвинулось ли что-нибудь с места».

Сергей Заграевский, профессор, доктор архитектуры, заслуженный работник культуры РФ: «Мы видим уже далеко не первую попытку реконструкции Новой Голландии. И провал прошлых попыток связан с проблемой, про которую мне уже не раз приходилось и говорить, и писать: сложностью привлечения инвестора в качестве ответственного собственника памятника архитектуры. И если декларации Романа Абрамовича (как и участников архитектурного конкурса) о светлом будущем острова окажутся реальностью — будем считать, что хотя бы одна наша мечта сбылась».