Курортный сезон: культурная жизнь и уличное искусство в Сочи

У города Сочи большие планы: глобальный Олимпийский проект, город-сад Красная Поляна, «Формула-1» и футбольный чемпионат мира-2018. Об уровне развития и стратегических перспективах региона T&P рассказали теоретики стрит-арта, граффитчики и культурные активисты, имеющие отношение к проекту «Трамплин» — курорту, который строится, по словам организаторов, для нового поколения людей.

Influx — московская граффити-команда: Никита Сциссор, Коля Bigud, Илья Volum.

Игорь Поносов – составитель серии книг об уличном искусстве в России «Objects»; художник, куратор проекта «Стена» на Винзаводе, критик, теоретик.

Алексей Митрофанов — Sport commucation 360SCA, проект Freeclinic (путешествия и мероприятия в Красной Поляне и Сочи), участник проектной группы «Трамплин».

Кирилл Лебедев – сокуратор проекта «Стена» на Винзаводе.

Павел Карыхалин — режиссер и совладелец Stereotactic Films, участник проектной группы «Трамплин».

— Расскажите про Сочи, каково состояние культурной жизни в городе?

Никита Сциссор: Собственно, ее не существует. Во многом по причине менталитета местных жителей: все довольно ленивые, расслабленные и утомленные солнцем. Из-за этого практически нет конкуренции: ты будешь единственным художником, если начнешь что-либо делать. Я сам стал намного ленивее, когда приехал сюда из Москвы. Никаких выставок нет, нет ни одной галереи.

Здесь нет стрит-арта, постеров, трафаретов, наклеек — разве что обычное граффити. Когда стикеры только появились, их было много в Сочи. Знаешь, бывает, что люди чем-то загорелись, поделали-поделали и бросили. Некоторое время назад я очень плотно заклеил весь город. Светофоры, знаки, — везде был мой стикер, и мне через какое-то время просто надоело клеить их, потому что я видел только свои работы. Стоп-кран.

Игорь Поносов: Я жил в Тюменской области, в Краснодарском крае и Ростовской области достаточно долго, и знаю, что культурная жизнь вне Москвы достаточно скудна. Это касается не только культурных направлений но, в частности, молодежных субкультур и инициатив. Я думаю, что причины неразвитости тривиальны: общее наплевательское отношение к культуре и отсутствие общества как такового. Формально оно существует, но по факту нет, да и власть делает все возможное, что бы его не замечать. Никогда не чувствовал себя в России единицей общего и важным элементом, чего не скажешь, попадая в Европу хоть на день. И это глобальный вопрос того, что есть наше поколение сегодня и что нас мотивирует. Вся жизнь нашей широкой страны сосредоточена не то чтобы в пределах МКАД, а даже скорее в пределах Садового кольца.

Кирилл Лебедев: Мне бы хотелось верить, что в Сочи есть невыявленная мной культурная жизнь. Но все чрезвычайно грустно: архитектура удручающе эклектична, обилие уродливых, строящихся пентхаусов на фоне разрушающихся или по-лужковски криво отремонтированных пансионатов советского периода. При совке на строительство таких объектов ставили лучших архитекторов, и они наряду с домами культуры получались вдохновляюще абсурдными внешне. А современные торгово-развлекательные центры – пошлая мегаломания и китч. Повсеместная реклама услуг и развлечений для отдыхающих также сильно уродует город.

Что касается уличного искусства, то его я там не заметил вовсе. Такое часто бывает: оно прячет само себя в резервации, не выдерживая конкуренции с рекламой. Художнику, работающему в городской среде, надо научиться учитывать контекст и находить материал для вдохновения везде.

Павел Карыхалин: Если говорить о регионе, то я бываю в Красной Поляне. О самом Сочи я знаю крайне немного: есть ряд клубов разного уровня и ежегодная музыкальная конференция. От более старших и обладающих более аналитическим складом ума людей я слышал, что это место, где люди собираются, чтобы поклубиться, потанцевать и набухаться, а реально серьезных профессиональных разговоров о музыке нет. Это больше похоже на маскарад, где старые и опытные так и остаются старыми и опытными, а молодые интересные артисты просто туда не ездят.

Я полагаю, есть зачатки культуры, но это гораздо менее живая история, чем могла бы быть. Судя по сноуборд-индустрии в том регионе, два года назад на пике развития там был один небольшой магазин, который же и являлся культурным центром для этой субкультуры, и держалось все на энтузиастах.

— Как власти города относятся к уличному искусству, в частности, к граффити?

Никита Сциссор: Туристы, президент и администрация для поддержания статуса курорта и Олимпиады-2014 город стараются держать аккуратным и чистым. Особенно на Курортном проспекте, где мы постоянно рисуем, по нему постоянно проезжает Путин и стена закрашивается моментально.

— Расскажите про Красную Поляну и проект «Трамплин» — для кого он создается?

Павел Карыхалин: Изначально проект должен был функционировать в полную силу всего лишь две недели во время Олимпиады, а дальнейшая его судьба была неизвестна. Затем был рожден проект города-курорта для более молодой части аудитории с принципиально другой ценовой политикой нежели Горки, где все гораздо более помпезно и дорого. Когда наша команда пришла в проект, мы проапгрейдили эту идею. Город превратился в центр для людей, интересующихся аутдор-активностями, экстремальным спортом, йогой, эко-туризмом, горным велосипедом, сноубордом, скейтбордом, серфингом и просто активным образом жизни, культурой, искусством.

— А что происходит с соседними районами — например, с Гаграми?

Кирилл Лебедев: В Гаграх ситуация куда более интересная в плане культуры, чем в Сочи. Обилие оригинальных вилл всевозможных стилей, построенных после появления там принца Ольденбургского; сказочные мозаичные остановки от раннего сумасбродства Церетели и хиленький нарождающийся частный бизнес в виде домашних кафе и гостиниц, — такая картина гораздо приятнее. Многие уличные художники ездят рисовать именно в Гагры, не останавливаясь в Сочи. Сказать, что Гаграм особенно нужно граффити, я не могу — в таких местах любое вмешательство должно быть крайне деликатны. Надо уметь сохранить дух места, а не использовать эффектную фактуру, грубо запихивая в нее свои шрифты ради вкусной картинки.

— Что изменилось в городах в связи со строительством глобального Олимпийского проекта в Сочи, Красной Поляне, Гаграх?

Никита Сциссор: Когда я приехал сюда, это был уютный, спокойный и приятный городок, местами немного диковатый. А сейчас растет Москва на море: трассы, эстакады, мосты, торговые центры.

Илья Volum: Повсюду появляются логотипы с тигром на лыжах.

Алексей Митрофанов: С приходом Олимпийского проекта в Сочи обязан повысится уровень клиентского сервиса. Город должен быть идеально чистым и опрятным. Самое главное — это появление новых олимпийских спортивных объектов и последующая их грамотная эксплуатация. Остается вопрос – как это будет функционировать?

Павел Карыхалин: Большие деньги сложно идут на контакт с молодыми интересными идеями. Регион очень серьезно направлен на привлечение большого количества профессионалов высокого уровня из России и мира. Там строятся новые железные дороги и транспортные инфраструктуры, помимо проекта «Трамплин» есть проект «Роза Хутор», там же начинают реализовываться проекты, не связанные с Олимпиадой — «Формула-1» и чемпионат мира по футболу-2018. Я оптимистично настроен на то, что общая картинка изменится. Вообще, конечно, надо говорить о том, что будет после Олимпиады. Как это будет жить после — это гораздо более интересная и живая тема.

Кирилл Лебедев: Что касается Гагр, перспективы Олимпиады и последовавший за этим строительный бум ничего хорошего не предвещает. Так было уже не раз и вряд ли стоит ждать от художников какого-то адекватного взаимо/противодействия. Скорее, наоборот, кто-то попытается прицепиться к распилу бюджета и устроит очередной ура-патриотический фестиваль в духе МОЭКовских будок или Селигеровского арт-парада. И сам продукт таких фестивалей и последующая за ними эскалация граффити предсказуемы. Возможно, в ответ на девелоперские потуги появится низовая инициатива политизированного граффити-вандализма. К сожалению, эти действия, чаще всего политически бесполезные, в итоге реально еще больше уродуют городскую среду.