Как «некрасивым» особям с «плохими» генами удается активно размножаться и почему эволюция человека не происходит на наших глазах.

Есть такая наука этология, она изучает поведение животных и объясняет его с помощью эволюционной теории. Проще говоря, этологи ищут в поведении животных то, что стало двигателем эволюции. В частности, они пытаются понять, как стратегии выбора партнера для размножения привели к преобладанию тех или иных животных на Земле. Маттео Гриджио и Херберт Хой из Венского института этологии провели эксперимент с воробьями.

Воробьи, как и люди, стремятся создавать семьи и растить потомство. В поисках партнера самки смотрят на размер черного пятна на груди самца. Это воробьиный символ мужественности и индикатор здоровой наследственности, как раннее облысение у мужчин — признак обилия тестостерона. Джейсон Стэтем — человеческий аналог воробья с большим пятном.

Этологи собрали 85 самок, крупных (здоровых) и мелких (послабее), и сотню воробьев — с маленьким, средним и крупным пятном. Самки в ходе эксперимента выбирали самцов, результата два:

  • мужественных красавчиков с большим пятном выбирают реже, чем более хилых конкурентов,

  • тощие самки четко предпочитают невзрачных самцов, у здоровых красоток же нет явных преференций: обладатели среднего и крупного пятна нравятся им одинаково.

Бихевиоризм – направление психологии, которое изучает объективно фиксируемые характеристики поведения.

В бихевиоризме это называется эффектом равного, «такого-же-как-я» партнера: слабые и некрасивые выбирают слабых и некрасивых. Но дело не в том, что красавчик не ответит взаимностью (он-то ответит: рискуя остаться вообще без партнерши, согласится на любую). Это инстинкт. Носительницам «слабых» генов «такие-же-как-я» искренне кажутся привлекательнее.

Как это стало генетической программой? Австрийцы выдвинули гипотезу: предпочтение «не самого сильного» партнера оказалось выигрышной стратегией размножения для любых самок. Невзрачный самец не изменяет и заботится о детях. При этом, в ходе отбора только заботливые слабаки смогли распространить свои гены через поколения: дети легкомысленных и хилых попросту не выжили. И у большинства воробьих срабатывает генетическая программа: красавчик в доме — ненужная роскошь.

На графике: чем худее воробьиха, тем больше вероятность, что она выберет самца со средним пятном.

Отсюда вывод: хорошие здоровые гены в популяции не вытесняют слабые, а остаются атрибутом узкой группы. Носители слабых генов прошли настолько жесткий отбор, что приобрели свои плюсы, компенсирующие болезненность, тогда как у здоровяков нужды «эволюционировать» не было. Система стабилизировалась, и качество популяции не будет улучшаться бесконечно: не вымираете — живите уже такими, какие есть. Так работает стабилизирующий отбор, и предпочтения самок выступают его инструментом.

С человеком та же история. За последние 2 тысячи лет мы лишь немного изменились благодаря эпидемиям и изменению среды. Каждый сотый современный европеец генетически защищен от заражения ВИЧ благодаря редкой мутации, появившейся у выживших во время эпидемии бубонной чумы в 14 веке. В целом же мы не стали существенно здоровее, сильнее или красивее. Потому что нашему виду это не нужно для выживания.

Сейчас стабилизирующий отбор действует в отношении большинства видов на Земле. Поэтому заметное «улучшение» свойств животных возможно только в результате искусственной селекции.