,
Почему школа превратилась в ненужную обязанность?
Раньше школа была практически единственным источником информации об окружающем мире и о месте человека в нем. Теперь источников, способных ответить на детские вопросы и взять на себя функцию удовлетворения его личного интереса, с каждым днем становится только больше. Какую роль должна играть образовательная система в жизни школьника?
«Противоречий очень много, но их исправить не хочу...» — эта фраза точнее всего выражает отношение современного общества к школе вообще и к новым стандартам в частности. Интересно, что в комментариях к прошлому посту активнее всего обсуждали учительские зарплаты. Только вряд ли этот вопрос окажется решающим в реформе среднего образования. Повысив зарплату учителю, невозможно решить системные проблемы: в школе-то останутся те же люди, что и сейчас. И работать они будут так же, как работали.
По мере того, как набирались комментарии, как реагировали мои друзья, становилось очевидно — нужно разбираться подробно. Раз в одном тексте рассмотреть всю ситуацию целиком невозможно, я решила сделать серию, посвященную школьной реформе.
Первое, на что я обратила внимание еще в самом начале, — противоречивое отношение к школе. В сознании людей каким-то фантастическим образом сочетается неприятие происходящего и мифическое представление о все еще длящемся «золотом веке» советской средней школы.
Казалось бы, все понимают — времена изменились. В школе мало платят, учителя не хотят работать, уроки плохие, кругом коррупция. Каждый учитель требует от ребенка высокого уровня знаний вне зависимости от его способностей. А ученики как один хотят быть чиновниками или юристами. Причем желательно так, чтобы ничего для этого не делать. И здесь очевидно — надо что-то менять. Все кивают головой и в один голос заявляют: так продолжаться не может.
Но как дело доходит до реформ и изменений, людей охватывает паника. Общий смысл высказываний такой: «Руки прочь от нашей школы со своими реформами». А дальше следует стандартный аргумент: «Наша школьная программа — лучшая во всем мире. У нас дети в школе читают Пушкина и Достоевского, легко найдут на карте Никарагуа и назовут валентность углерода. А американские подростки даже не знают, где находится Россия. Думают, там медведи на балалайках играют». Может, в какой-нибудь маленькой техасской деревне дело так и обстоит. Но кто сегодня может поручиться за высокий уровень знаний в сельских школах России?
Некоторое время назад в интернете была популярна запись лекции одного из ведущих специалистов в области развития человеческого капитала — сэра Кена Робинсона. Свою лекцию он начинает с утверждения о том, что реформированием системы образования сейчас занято большинство стран в мире. И происходит это не из простого желания что-нибудь пореформировать — скорее, это общая попытка в постоянно изменяющихся условиях помочь системе выполнять свою функцию. Продолжать учить людей находить свое место в мире, сохраняя при этом чувство культурной принадлежности и самобытности.
А система, которая существует сейчас, уже не справляется с этой задачей на том же уровне, что и раньше. Система отчаянно устарела. И это неудивительно, ведь западная модель образования была задумана и разработана в эпоху Просвещения, а российская — в эпоху классических гимназий и реальных училищ Александра III. И сконструировали ее для представителей избранного сословия и способных «кухаркиных детей», прошедших предварительно несколько систем отбора.
А сейчас в школе учатся дети с самыми разными способностями и интересами, и для них образование превратилось в ненужную обязанность. Ведь если по-честному задать вопрос, забыв на мгновение обо всех социальных штампах: «Зачем ребенку ходить в школу?». Это раньше школа была практически единственным источником информации об окружающем мире и о месте человека в нем. Теперь — благодаря интернету и медиа — источников, способных ответить на детские вопросы и взять на себя функцию удовлетворения его личного интереса, с каждым днем становится только больше.
И подобная культурная ситуация — не единственное, что школе предстоит преодолеть. Вопрос в другом: чему теперь должна учить школа?
