Раньше школа была практически единственным источником информации об окружающем мире и о месте человека в нем. Теперь источников, способных ответить на детские вопросы и взять на себя функцию удовлетворения его личного интереса, с каждым днем становится только больше. Какую роль должна играть образовательная система в жизни школьника?

«Противоречий очень много, но их исправить не хочу…» — эта фраза точнее всего выражает отношение современного общества к школе вообще и к новым стандартам в частности. Интересно, что в комментариях к прошлому посту активнее всего обсуждали учительские зарплаты. Только вряд ли этот вопрос окажется решающим в реформе среднего образования. Повысив зарплату учителю, невозможно решить системные проблемы: в школе-то останутся те же люди, что и сейчас. И работать они будут так же, как работали.

По мере того, как набирались комментарии, как реагировали мои друзья, становилось очевидно — нужно разбираться подробно. Раз в одном тексте рассмотреть всю ситуацию целиком невозможно, я решила сделать серию, посвященную школьной реформе.

Каждый учитель требует от ребенка высокого уровня знаний вне зависимости от его способностей. А ученики как один хотят быть чиновниками или юристами.

Первое, на что я обратила внимание еще в самом начале, — противоречивое отношение к школе. В сознании людей каким-то фантастическим образом сочетается неприятие происходящего и мифическое представление о все еще длящемся «золотом веке» советской средней школы.

Казалось бы, все понимают — времена изменились. В школе мало платят, учителя не хотят работать, уроки плохие, кругом коррупция. Каждый учитель требует от ребенка высокого уровня знаний вне зависимости от его способностей. А ученики как один хотят быть чиновниками или юристами. Причем желательно так, чтобы ничего для этого не делать. И здесь очевидно — надо что-то менять. Все кивают головой и в один голос заявляют: так продолжаться не может.

Но как дело доходит до реформ и изменений, людей охватывает паника. Общий смысл высказываний такой: «Руки прочь от нашей школы со своими реформами». А дальше следует стандартный аргумент: «Наша школьная программа — лучшая во всем мире. У нас дети в школе читают Пушкина и Достоевского, легко найдут на карте Никарагуа и назовут валентность углерода. А американские подростки даже не знают, где находится Россия. Думают, там медведи на балалайках играют». Может, в какой-нибудь маленькой техасской деревне дело так и обстоит. Но кто сегодня может поручиться за высокий уровень знаний в сельских школах России?

Некоторое время назад в интернете была популярна запись лекции одного из ведущих специалистов в области развития человеческого капитала — сэра Кена Робинсона. Свою лекцию он начинает с утверждения о том, что реформированием системы образования сейчас занято большинство стран в мире. И происходит это не из простого желания что-нибудь пореформировать — скорее, это общая попытка в постоянно изменяющихся условиях помочь системе выполнять свою функцию. Продолжать учить людей находить свое место в мире, сохраняя при этом чувство культурной принадлежности и самобытности.

Западная модель образования была задумана и разработана в эпоху Просвещения, а российская — в эпоху классических гимназий и реальных училищ Александра III
Жизнь в современной школе, по мнению режиссера Валерии Гай-Германики, устроена примерно так.

А система, которая существует сейчас, уже не справляется с этой задачей на том же уровне, что и раньше. Система отчаянно устарела. И это неудивительно, ведь западная модель образования была задумана и разработана в эпоху Просвещения, а российская — в эпоху классических гимназий и реальных училищ Александра III. И сконструировали ее для представителей избранного сословия и способных «кухаркиных детей», прошедших предварительно несколько систем отбора.

А сейчас в школе учатся дети с самыми разными способностями и интересами, и для них образование превратилось в ненужную обязанность. Ведь если по-честному задать вопрос, забыв на мгновение обо всех социальных штампах: «Зачем ребенку ходить в школу?». Это раньше школа была практически единственным источником информации об окружающем мире и о месте человека в нем. Теперь — благодаря интернету и медиа — источников, способных ответить на детские вопросы и взять на себя функцию удовлетворения его личного интереса, с каждым днем становится только больше.

Раньше школа была практически единственным источником информации об окружающем мире и о месте человека. Теперь для этого есть интернет и медиа.

Когда мы обсуждали эту ситуацию в школе, наш директор Мокринский сказал: «Школа должна соотносить себя с реальной социальной ситуацией. Сегодня мы учим детей, которые могут захотеть образование, а могут захотеть и бумажку об образовании. Причем многие из них еще не решили, что именно им нужно будет по жизни. «Может, мне бумажки будет достаточно. Отстаньте». Учительский труд тяжел, потому что нужно не просто зажечь тех, кто к этому готов, но и поддержать тех, кто еще не успел, и направить тех, кто даже не собирался никуда идти. В этом смысле горящее сердце Данко оказывается нужно не всем детям и не всем родителям».

И подобная культурная ситуация — не единственное, что школе предстоит преодолеть. Вопрос в другом: чему теперь должна учить школа?