Письмо №26, из Дюссельдорфа

Студенты, которые учатся в других странах, рассказывают, в чем разница между образованием в России и за границей.

Люся Сотникова, 25 лет

— Где, чему ты учишься, как давно?

— С сентября 2010 года я учусь на Master Exhibition Design в Exhibition Design Institute, который является совместным проектом Школы архитектуры Петера Беренса и факультетом дизайна Fachhochschule Duesseldorf. Это новое направление, и поэтому многие интересуются, учат ли меня чему-нибудь кроме того, «как развешивать картины». Выставочный дизайн дает достаточно широкий спектр специализаций — можно уйти в практическую и крайне коммерческую сферу шоу-румов и стендов для ярмарок, стать куратором, заняться теорией и так далее.

Когда я выбирала место, где продолжить свое образование, меня привлекала возможность оказаться внутри арт-сцены, возможность путешествовать и видеть вокруг себя заинтересованных людей. Все мои ожидания оправдались, причем в гораздо больших масштабах, чем я ожидала изначально.

— Ты училась в российском вузе? Какие воспоминания?

— Да, я закончила Волгоградский государственный архитектурно-строительный университет. Там я два года училась на градостроительном факультете, два на архитектурном и еще два — на факультете дизайна. Помню только последний дипломный год, который провела в подвале своего университета, проектируя и играя в самодельный настольный теннис.

Сильной стороной в России для меня была насыщенная программа. Если бы предметы можно было бы выбирать, то я, скорее всего, так и не узнала бы сопромата, акустику и многое другое. Я рада, что под конец обучения у меня сложилась достаточно объемная картина мира и функций архитектуры. Второй сильной стороной я считаю работу аналоговыми методами, необходимость изучать рисунок и живопись. В Германии хорошо рисуют в основном иллюстраторы, а архитекторы и дизайнеры не всегда могут быстро выразить мысль на бумаге.

Слабой стороной моего российского образования я считаю авторитарность преподавателей, которые выстраивают большую стену между собой и студентами, а на занятиях находятся от звонка до звонка. А еще плохая техническая оснащенность, отсутствие интернета, очень медленная библиотека. Устаревшая информация. Например, на лекциях по конструкции и материалам давались откровенно старые данные, а когда я упомянула в своем дипломе такой материал, как полупрозрачный бетон — надо мной откровенно посмеялись, хотя этому материалу на тот момент было уже несколько лет.

Самая большая разница, которая сразу же бросается в глаза, — это мотивированность немецких студентов и желание работать профессоров. В России часто было зазорным сделать больше, чем надо, проявить интерес или сделать что-то не по шаблону. Здесь студенты заинтересованы не получить диплом, а получить качественное образование. Поэтому библиотеки всегда наполнены, никто не прогуливает занятия вообще. Кажется, что люди здесь более взрослые и осознанные по сравнению с русскими студентами, которых, такое чувство, родители за руку водят в институт и сторожат, чтобы те не убежали.

Еще мне нравится, что в моей школе студенты вправе использовать все помещения на свое усмотрение. Кабинеты как правило открыты, все стены завешаны объявлениями, в туалетах вообще все расписано и наполнено какими-то инсталляциями. Мне кажется, такая свобода, которую дают студентам в Германии, как раз и сдерживает их, в противовес постоянным запретам всего в России, когда хочется сделать хоть что-то, чтобы сломать данную систему.

В столовой всегда продается пиво, а в комнате отдыха можно найти бутылки из под вина, но я ни разу не видела пьяного студента или каких-то упреков от профессоров на эту тему. То есть это совершенно все иначе выглядит, опять же из-за того, что студенты хотят учиться, а не отбывать срок, косить от армии или искать себе мужа.

— Где ты сейчас живешь?

— В Дюссельдорфе, в общежитии. Блок состоит из двух комнат, одна из которых моя, а кухню и ванну делю с соседкой. Кстати, по странному стечению обстоятельств, моя соседка из Волжского.

— Какие бонусы дает статус студента?

— Самый ощутимый бонус — финансовый. Право на бесплатный проезд по всей территории Nordhein-Westfalen, поэтому я часто езжу в Кельн, Вупперталь, Дортмунд, Аахен, Бохум и Эссен. Вход на все концерты в Tonhalle стоит всего 5 евро, против 20-60 за обычный билет. Также действуют скидки в музеи, а если бы я изучала искусства, то вход вообще был бы бесплатным. И связи: будучи студентом очень быстро обрастаешь знакомыми, потому что почти каждый день кто-то из одногруппников устраивает вечеринку или ужин у себя дома, где знакомишься с новыми людьми, которые в свою очередь приглашают тебя на свои вечеринки.

— Над чем ты сейчас работаешь?

— Работаю над проектами для курсов этого семестра. Делаю выставочный стенд своего института для ярмарки образования, работаю над концепцией выставки живописи и скульптуры, которая пройдет в мае в Дюссельдорфе.

Но самые большие ожидания я возлагаю на результаты от других двух курсов. Один из них — у Фраук Вилькен, там я делаю 2 скульптуры, а другой — курс, посвященный медиа и документации акций в общественных пространствах, где я вместе со Стефанией, моей знакомой из Колумбии, делаю скрытые скульптуры, которые размещаются в городе и проявляются лишь при стечении определенных обстоятельств.

— Как успехи?

— Успех для меня — очень субъективное понятие, график которого точно совпадает с синусоидой моего настроения. Но сегодня — успехи есть.

— Какой у тебя самый крутой профессор?

— Самые интересные профессора — те, которые приходят лишь на один семестр. Обычно, это практикующие архитекторы, дизайнеры или художники. В прошлом семестре, например, был Томас Виллемайт из Graft, еще в моей школе бывали SANAA и Матали Крассет. В этом семестре приедут Шинносеке Сугисаки и Юшимару Такахаши. Но и среди постоянного состава есть профессора, которых я считаю привлекательными для студентов — Филипп Тойфель (да, его фамилия переводится как Дьявол), Херман Веркек и Харальд Фукс.

— Как выглядит процесс обучения? Опиши свой обычный учебный день.

— У некоторых моих одногруппников получается умещать все выбранные курсы в рамках двух дней в неделю. Я в основном бываю в школе каждый день. Ни одно занятие не начинается раньше 10-11 часов. Ежедневные лекции в 8 утра были для меня самой сложной частью обучения в России. Итак, я просыпаюсь где-то в 9-0 утра, завтракаю и еду в университет. По дороге что-нибудь читаю в метро или доделываю эскизы — время в дороге является чуть ли не наиважнейшим в моем обучении.

Перед входом в универ обычно торчит целая толпа студентов, среди которых обязательно есть знакомые. Поэтому даже в случае сильного опоздания я пью кофе и болтаю на разные темы где-то полчаса перед началом учебы. Все курсы, которые я выбрала в этом семестре, больше похожи на консультации и групповые обсуждения, поэтому они имеют довольно размытые рамки начала и конца. К какому-то моменту набирается критическая масса студентов и начинаются жаркие обсуждения, а время окончания занятия может быть и в 10 вечера, профессоры обычно никуда не торопятся, студенты тоже.

В течение дня я просто варюсь в своем универе, обсуждаю проекты с профессорами, в свободное время сижу в библиотеке или в комнате для отдыха или в рабочей комнате — для студентов моего направления выделена специальная комната — или работаю в мастерской, или сижу на поляне перед универом. Домой я возвращаюсь обычно в 9-10 вечера. Но бывают дни, когда я не хожу в университет, а целиком посвящаю их работе в городе — делаю наброски, фотографии для проектов и прочее.

— Какое самое главное знание или умение, которое ты получила в процессе обучения?

— Научилась верить в себя и расслабляться. Мне кажется это связано с тем, что здесь никто не давит фразами типа «уже поздно начинать» и «шанс упущен». Метод кнута очень популярен в России, но на меня он не действует, а напрочь убивает все остатки мотивации. А вообще учеба за границей вынуждает студента искать новые способы коммуникации. Когда я начинаю объяснять какую-либо идею, не думаю о том, хватит ли мне лексического запаса.

Вообще, языки — это очень важный фактор. Рассказы знакомых на тему «мы говорили на смеси русского и немецкого» меня никогда не впечатляли. Безусловно, имея начальный уровень, можно купить кофе или объяснить на пальцах как тебя зовут. Не исключено даже, что первые минуты подобного разговора на уровне жестов и непонятных словообразований доставят удовольствие обоим участникам диалога. Но, безусловно, этого недостаточно для образования и даже общения на вечеринке.

Я учила немецкий в школе, затем, чтобы начать на нем говорить, я пошла в институт Гете и еще год изучала его на курсах подготовки к международному экзамену по немецкому в ВолгГАСУ. Я получила ДСХ-3, что является высшим баллом. Но я все же волновалась перед поездкой, что мне будет сильно не хватать немецкого.

Кстати, меня больше всего пугала проблема языка и проблема бытовухи (не умела готовить раньше). Но когда я приехала, не ощутила трудностей ни с тем, ни с другим. Это странно, но проблемы с языком у меня начались спустя несколько месяцев. Я вдруг ощутила полную неспособность объяснить свои идеи для проекта. Помимо немецкого я знаю только английский. Сначала мне было сложно переключаться между немецким и английским.

Сейчас я не испытываю трудностей при смене языка, даже в рамках одного предложения. Получается, что я говорю дома на русском — с соседкой и друзьями из России в скайпе, в институте и городе — на немецком, а еще у меня очень много друзей из других стран, с которыми я ежедневно говорю на английском. Для занятий приходится очень много читать и быстро перерабатывать материал, для этого тоже необходим язык.

Это для тех, кто считает, что архитектор может что-то нарисовать и визуально будет понятно. Но прежде чем нарисовать, нужно знать, о чем это будет, а для этого нужно переработать много информации. Кстати, если в книгах на немецком есть цитата на английском или французском, то она никогда не переводится.

Программы мастерада, как правило, предполагают использование английского языка. Мой знакомый изучает физику в Дюссельдорфском университете, на его факультете всего четыре иностранца. Но так как это международная программа — все лекции на английском. Иногда я очень уставала от немецкого в своей школе и даже один реферат сделала на английском. С этим не возникало проблем, профессора с удовольствием переходят на английский. И опять же вспоминается Россия, где никто не знает английский, хотя все кандидаты наук и обязаны знать.

— Дорого жить и учиться?

— Там, где я учусь, платное образование. Студенты Дюссельдорфского университета должны платить 1500 евро в семестр. Мне приходится платить лишь 240 евро, что включает в себя проездной билет. Так же я получаю стипендию DAAD, 750 евро в месяц — чего мне хватает на жилье, еду, материалы и путешествия. Дополнительно пока не приходилось работать.

Стипендия — это очень хорошая штука, без нее ничего бы и не было. Все началось с того, что я решила поискать в Германии школу, чтобы продолжить свое образование. Еще в России самыми интересными для меня были проекты фестивалей и выставочных пространств. Поэтому я стала гуглить что-то в этом русле по ключевым словам.

Вторым критерием отбора школы был город: я хотела учиться в Берлине, Кельне, Дюссельдорфе или Гамбурге, потому что в этих городах достаточно хорошо развита арт-сцена. Когда я нашла школу в Дюссельдорфе с мастерадом по интересующему меня направлению, я тут же написала письмо в международный отдел школы с вопросом о стипендиях для иностранцев. Из ответа следовало, что стипендий для граждан России у них нет, есть лишь возможность обмена между школами-партнерами, но я не училась в Москве. Поэтому единственным вариантом для меня была стипендия DAAD.

Пока я еще училась в Волгограде, каждый год я интересовалась этой историей, но для моей специальности необходимо было получить диплом в России. Когда я в очередной раз зашла на сайт программы, то с удивлением обнаружила, что подхожу для стипендии по всем критериям. Только список необходимых документов был очень длинным, а время для подачи заявки — пара недель.

Для меня самым сложным пунктом было понять, как можно получить бумагу от профессора, в которой он бы утверждал, что хочет с тобой работать, не зная профессора заранее. С этим вопросом я также обратилась в международный отдел школы. Затем я послала мотивационное письмо и портфолио профессору с просьбой предоставить мне данный документ. Для сбора всех остальных документов пришлось пройти через ряд бюрократических препятствий, но это уже не было так драматично, как переписка с профессором.

Получить стипендию реально, если очень внимательно подойти к сбору документов, вплоть до того, что положить их нужно в том порядке, как указано в требованиях к претендентам на стипендию. Ну и не стоит забывать про качество портфолио.

— Планируешь вернуться?

— Да, у меня есть планы вернуться в Россию. Тут особенно сильно ощущается разница в подходах, образе мыслей и ассоциациях на Западе и Востоке. Оригинальность мышления и индивидуальность являются основой моей деятельности, поэтому, естественно, я хочу вернуться для того, чтобы «пропитаться русским духом».

Хотя, последняя моя поездка домой меня несколько разочаровала, потому что моих ровесников интересуют, кажется, лишь они сами. В дальнейшем, мне хотелось бы поехать в Азию или Южную Америку.