Проект «Стена»: уличное искусство уходит с улиц

С 2010 года в Центре современного искусства Винзавод функционирует «Стена» —локальный пример взаимодействия системы современного искусства с несистемным элементом уличного. T&P поговорили с организаторами и художниками проекта о существовании стрит-артистов в легальном пространстве, а также о консервации уличного искусства внутри себя и о том, почему сложно промахнуться, стреляя в зад слона.

Площадку «Винзавода» предпочли рядовой городской стене потому, что проект не рассматривает public-art или легальные формы граффити и стрит-арта, а предназначен для обсуждения самой возможности существования подобных проектов на территории официальных институций. В конце апреля запускается цикл лекций: «Уличное искусство в контексте общей истории искусств», «Медиа-репрезентации уличного искусства», «Street-art и public-art — диффузные границы», «АртПолитика — организация стрит-арт и паблик-арт проектов для общественных пространств».

Антон Make — художник, дизайнер интернет-газеты The Village. В 2009 году вошел в шортлист премии Кандинского в номинации «Молодой художник года». Создатель велосипедной карты Москвы USE/LESS и манифеста «Москва 2020».

Игорь Поносов — составитель серии книг об уличном искусстве в России Objects, художник, куратор проекта «Стена», критик, теоретик.

Кирилл Лебедев — уличный художник, сокуратор проекта «Стена», был участником команды «Зачем».

Софья Троценко — исполнительный директор Центра современного искусства «Винзавод», декан продюсерского факультета Школы-студии МХАТ.

Стас Добрый — московский уличный художник.

Паша 183 — занимается граффити с 1998 года. Создал проект Underground Light Art — светоинсталляции в подземной среде. Сотрудничает с различными российскими и зарубежными галереями.

— Охарактеризуйте самую показательную работу в рамках проекта «Стена» на ваш взгляд.

Игорь Поносов: Мне интересна работа Антона Make: она визуально хорошо исполнена и в то же время содержит неплохое сообщение от художника. У нас много текстовых сообщений, а хотелось бы, чтобы художники выражались больше визуальными и художественными средствами.

Стена Антона Make

Стас Добрый: Важная часть проекта состоит не в том, чтобы показать определенную проблематику стрит-арта, а постараться развить зрителя. Он должен не прямолинейно смотреть на картину, а пытаться понять, что имел в виду художник. В этом смысле, картина Мэйка очень оригинальна: он даже нарисовал Mini Cooper, который постоянно стоит на Винзаводе. Искусство без границ.

Make: Работы «Индустрия» и «Двуличное искусство» об одном и том же: это как раз реакция на взаимодействие современного искусства и стрит-арта. Художники встраивают своим жестом себя в данную среду, потому что для Винзавода важна структура: здесь у нас респектабельные галереи, здесь молодежные галереи, здесь у нас протестное искусство. Человек, который протестует, автоматически попадает в рамки этой индустрии. Здесь Паша 183 сразу свалился в высказывание, которое не дает никакой возможности для анализа. Это как пнуть машину, которая неправильно припаркована.

Стена Паши Худого симпатична мне тем, что он, не делая высказывания, в большей степени апеллирует к адептам граффити. Мне этот подход ближе, потому что есть хищный зверь — современное искусство, а есть самобытные подростки, которые по наитию делают на улице то, что им нравится. Хочется их немного обезопасить от агрессивных галеристов, которые им будут говорить, что они делают что-то неконцептуальное, нужно больше проблематизировать. Работа фиксирует ситуацию «это только для своих». Подобная консервация внутри культуры, когда нет путей для развития, — это какая-то альтернатива для художника.

Стена Паши Худого

Стас Добрый: Это про время, когда граффитчики заводили жж и постили там фотографии, на которых они бомбят электричку, только для друзей. Это хорошо он их шлепнул.

— В описании проекта написано: «Организаторы пытались минимизировать влияние цензуры, формата и культурной политики на проект и сохранить «уличные» правила игры». Каким образом вы сохраняете эту «уличность»?

Игорь Поносов: Во-первых, это все имитация улиц и той поверхности, на которой работает художник: приходится работать в снег, дождь и трудных погодных условиях. Мы обратили внимание, что некоторые галерейные художники, участвующие в нашем проекте, почувствовали себя в шкуре уличного художника. Уличное искусство нередко представляется в галереях именно как техника и стиль. А мы показываем сам процесс: площадка на арт-центре позволяет включить уличное искусство в общий контекст арт-системы, установить коммуникацию с ее участниками: галеристами, критиками. Мы знакомим зрителя с уличным искусством в легальном формате.

Кирилл Лебедев: Формат «уличности» как таковой сохранен присутствием характеристик: неорганизованность самих художников, их склонность к спонтанному принятию решений, использование подручного материала и инструментов, а не готового технического райдера. Также как и на улице, художник, понимая, что его работа понятна и не вредна, сталкивается с тем, что она кому-то мешает. В остальном, возможных агрессивных реакций здесь быть не может: никто художнику не даст по голове и вряд ли его работу закрасят до того, как он успеет ее сфотографировать.

— В проекте присутствует насыщенная образовательная программа. Расскажите, за чем стоит идти на такие лекции?

Игорь Поносов: Я еще не встречал законченного цикла лекций по уличному искусству в России. «Гараж» устраивал единичные дискуссии, мы же значительно расширили круг тем — помимо общих вопросов, есть более глубокие, связанные с субкультурными процессами: освещение граффити в СМИ, граффити и индустрия. Но мы хотели бы получить не просто монолог, а дискуссию со зрителями и фидбэк. К беседе планируем привлечь компетентных людей, задействованных в этой сфере.

Кирилл Лебедев: Лекции уникальны тем, что, во-первых, некоммерческие: нет никаких мастер-классов и обучений, мы не даем практических умений. Мы скорее пытаемся рассказать людям, что стрит-арт — явление сложное, и показать, что это более сложный и живой социум, как много это явление аккумулировало энергии. Более того, мы все продолжаем что-то делать на улице, а не являемся кабинетными исследователями. Мы теоретики, которые остаются практиками.

— Что изменится после проекта «Стена»? Поднимется волна новых концептуальных стрит-художников?

Кирилл Лебедев: Главным результатом будет изменение отношения и оптики к уличному искусству, публичному пространству и понятию доступности материала. Все это направлено на аудиторию Винзавода, которая находится в плену и уютном мирке своих мифов. Мне бы хотелось, чтобы этот мифы пошатнулись и традиция маркировать уличных художников как людей без мастерской, или людей, у которых на уме один вандализм, или людей без сложных культурных кодов, исчезла. Меня интересует, почему уличное искусство, будучи потенциально более доступным и важной формой прецедента существования человека в городской среде, остается под маркером маргинальное?

Стена Стаса Доброго

Игорь Поносов: Мы ждем какого-то следующего этапа в развитии уличного искусства: обмен опытом с зарубежными артистами, помощь в проведении различных воркшопов, лекций локальных художников. Этот проект для меня — один из этапов отработки общеобразовательной схемы, потому что я намерен продолжать эту историю, даже если после лекций не будет никаких предложений.

Стас Добрый: Нужно пытаться завлечь людей, которые не Тупака слушают, а хотят самовыразиться. Ведь у людей нет толчка, который заставил бы поверить, что даже если ты не умеешь рисовать, ты все равно можешь быть оригинальным. Достаточно взять молоток и гвоздь и вбивать в каждой стене гвоздь — и ты уже будешь делать стрит-арт. Единственная задача проекта сейчас — показать нашему поколению, что есть свобода выбора, но они должны быть свободны в своих мыслях.

Паша 183: Если этому проекту арт-публика уделит больше внимания, то что-то может измениться. Мы давно пересекли границу, когда была нужна только активность, сейчас нам нужен интеллектуальный прорыв. Проект «Стена» поднимает планку именно в плане интеллектуального творчества, на мой взгляд со скрипом, но все-таки поднимает.

Стена Паши 183

Софья Троценко: Благодаря проекту «Стена», стрит-арт теперь имеет возможность обратить внимания на себя и на то, что происходит сегодня в этом направлении. «Стена» демонстрирует ситуацию, когда на территории культурного центра для проекта выделяется определенная территория, где проект существует легально, но в естественной среде.

— Сколько внимания сами представители современного искусства уделяют стрит-арту?

Make: Кураторам и искусствоведам очень удобно встраивать стрит-арт в общую систему искусства как протестное, хотя протестного там гораздо меньше, чем самобытного.

Кирилл Лебедев: В последние три года есть обидное утилитарное слово «спрос» на исследовательские проекты. Появилось несколько людей, пытающихся исследовать стрит-арт. Также сохраняется спрос в среде актуального искусства на художников, имитирующих уличную активность, мимикрирующих под граффитчика или стрит-артиста. Однако как только галереям, институциям и бизнесу становится ясно, что активность художников альтруистична, анонимна и доступна (отсутствие права собственности), они используют стрит-арт как оболочку, а дальше будут использовать как миф.

Софья Троценко: Должного внимания не уделяется, потому что стрит-арт не позиционирует себя как искусство, которому нужно особенное внимание. Оно интегрировано в естественную уличную среду и, следовательно, предполагает естественное присутствие в нашей жизни, не требуя особого внимания.

Стена Кирилла Лебедева

— Какие этапы развития мы должны пройти, чтобы у нас была насыщенная художественная уличная среда — как в Европе?

Игорь Поносов: Мы возлагаем большие надежды на нового мэра. Все больше информации появляется о том, что Абрамович купил Парк Горького и вкладывает в него большие деньги. Не факт при этом, что как появится финансирование, все станет развитым. Показательный пример с Пермью — они делают дружественную атмосферу в городе, в то же время создают культуру потребления уличного искусства. Однако люди не воспринимают это искусство.

Откуда они могут получать информацию? Из телевидения, где им говорят, что все херово в стране. И тут им ставят красных человечков на улице — они думают: «Наши бюджетные деньги, которые не заплатили умирающим пенсионерам, потратили на это дерьмо». Поскольку у нас централизация в стране, нужно начинать с центра и показывать пример.

Паша 183: Говорят, очень трудно промахнуться в коридоре, стреляя в зад слону. Мы как раз в коридоре и нас неизбежно ожидает задница, если сами ничего не предпримем. И главное не допускать, чтобы об уличном искусстве люди думали как о детских каляках на заборе. У нас все смешали в кучу и назвали стрит-артом, даже мне эта формулировка стала противна.

Кирилл Лебедев: Художники находятся в такой парадигме существования, когда во многом формируют общество. Поэтому ждать, что общество сделает за них работу нельзя. Поэтому вот тебе ответ: если тебе не хватает интервенции на улице — иди и сделай. Уличное искусство вполне себе имматериально: оно состоит из материала, но платформу и весь арсенал инструментов предоставляет город. Добавь один фрагмент — и она превращается в инсталляцию, добавь аннотацию, укажи канал восприятия — и у тебя появится зритель.