Майк Уильямс — один из тех преподавателей, лекции которых американские студенты снимают на телефон, чтобы показать тем, кто не попал в аудиторию. За время своей карьеры Уильямс перепробовал все виды журналистики, снимал сам, занимался фоторедактированием в нескольких американских изданиях, а теперь читает курс по фотожурналистике и медиа-дизайну и общается со студентами в твиттере. T&P поговорили с профессором о женской фотографии, новых медиа, военной порнографии и простоте сложного.

— Майк, расскажите о новых тенденциях в медиа-дизайне.

— Чем проще, тем лучше. На главной странице сайта не должно быть много информации, важна удобная навигация. Мне гораздо проще воспользоваться ресурсом, на котором от меня не требуется лишних действий.

Когда люди заходят на сайт во второй раз, то они уже знают, что хотят там увидеть или просто пользуются прямой ссылкой на материал. Это приводит к тому, что главной страницей никто не пользуется и большую часть контента все пропускают. Поэтому надо упрощать поиск и делать более удобным доступ к самому интересному с любой страницы.

Редакция The New York Times много экспериментировала, но всегда оставляла типографику и структуру сайта в целом неизменной и независимой от контента. Если вас привыкли видеть в костюме, то не стоит надевать бикини. Пользователю не хочется заниматься расшифровкой, он привык: справа — спорт, слева — политика. The New York Times — это бренд, который всегда будет выглядеть как The New York Times. Поэтому мы знаем, что это — качественный продукт.

Медиа не должны заниматься дизайном ради дизайна: дело не в нем, а в юзабилити и эффективно выстроенной коммуникации.

Мобильность — это нечто совершенно недоступное газете и телевидению. На CNN и «Аль-Джазире» во время революции в Египте была очень хорошая подборка фотографий, видео и всевозможных комментариев, но наибольшее внимание привлекли прямые трансляции с места событий, которые появлялись по мере их развития.

Множество исследований показывают, что молодые люди охотно пользуются яркими сайтами. Но все-таки я уверен, что дело прежде всего в ясности и простоте подачи информации. Здесь важна частая смена информации, а не статичное яркое оформление.

Для медиа, особенно новостных, мода на цвет может стать проблемой. Сегодня популярен голубой, а завтра зеленый. Невозможно меняться с такой скоростью. С другой стороны постепенные изменения, скажем от ярких цветов в типографике к более скромным, идут в течение последних нескольких лет. Постоянно проводятся исследования по этому поводу. Например, когда экономика идет на спад, люди предпочитают цвета поспокойней, и наоборот.

— А откуда берется мода на дизайн в медиа?

— Обычно все решают крупные издания, а уже за ними тянется цепочка последователей. Часто модный дизайн не сочитается с хорошим содержанием — медиа не должны заниматься дизайном ради дизайна: дело не в нем, а в юзабилити и эффективно выстроенной коммуникации. Важно правильно подавать информацию: но если ваш контент плох, вы его можете упаковывать как угодно, — он все равно будет плох.

— В России многие печатные издания десятилетиями создавали свои бренды и сейчас с трудом переходят в интернет. Что вы посоветуете брендам с историей?

— Тут важно понять, что два этих варианта существования СМИ не должны соперничать друг с другом. Между сайтом и печатным изданием надо распределять новости по важности и необходимости быстрой подачи. Та новость, которая должна дойти до читателя, немедленно появляется на сайте. Если она не такая срочная, то ее место на телевидении. А печатное издание — для тех новостей, где нужна большая проработка материала. Редакции газеты и сайта The Washington Post около десяти лет не признавали друг друга, и объединились только год назад — может быть, даже с небольшим уклоном в сторону печатного издания. Рекламодатели гораздо спокойней покупают рекламу и там, и там, если между подразделениями нет противоречий.

— Как вы думаете, СМИ смогут зарабатывать в интернете?

— Сейчас очень много разговоров о том, что огромный поток информации поступает из твиттера и фейсбука. В этом океане разнообразных мнений и точек зрения профессиональному журналисту приходится работать фильтром и прикладывать массу усилий для того, чтобы быть объективным. Я думаю, что в ближайшие год или два мы увидим всплеск готовности платить за контент в интернете — издания начнут себя окупать засчет рекламодателей и подписки в соотношении 50 на 50. Но это станет возможным только при условии, что люди научатся доверять журналистам в интернете, увидят в их работе ценность, честность и скорость.

— Как технологии и время меняют фотожурналистику?

— Я часто жалею, что 20 лет назад не существовало цифровых фотоаппаратов. Эта профессия всегда была завязана на дедлайнах, поэтому технологии сейчас играют огромную роль. Они позволяют нам делать все то, что было невозможно когда-то: снимать быстро, в сложных условиях, не тратить время на печать и передачу фотографий. Раньше фотожурналист большую часть времени проводил в лаборатории, а ему было чем заняться. Конечно, пленка как искусство останется, ведь в этом есть что-то магическое, одна проявка чего стоит. Но это все технические моменты, на смену им пришел Photoshop, и тут главное соблюдать этические нормы.

В наше время стираются границы между направлениями. Сейчас я вообще не склонен разделять документальное кино, которое было эксклюзивным продуктом 10 лет назад, и документальную фотографию — в интернете, который все больше и больше захватывает мир, это уже не так важно: эффект от просмотра будет одинаковый.

В университете мы учим наших студентов уметь делать все и работать в команде. Это грустная реальность современной экономики, многие редакции решили сократить свой персонал. Конечно, хорошо быть узким специалистом — но если ты понимаешь, как пользоваться всеми интрументами, то сможешь выбрать правильный, чтобы рассказать хорошую историю: где-то надо больше текста, где-то необходимо видео, а где-то достаточно фотографии.

— У фотографии как профессии есть возраст или пол?

— С одной стороны, молодость открывает широкие перспективы, позволяет быть мобильным и энергичным — даже оборудование носить легче. С другой стороны, приобретенный с годами жизненный опыт помогает проникнуть в суть вещей и передать их глубину. Что касается пола, то фотография абсолютно нейтральна и доступна для всех. Женщины укрепили свои позиции в обществе и играют те роли, которые исторически были доступны только мужчинам. Вспомните историю фотографии XX века — Доротея Ланж, Мэри Эллен Марк и Анни Лейбовиц. В наше время в США проблемы эмансипации уже нет, мы из нее выросли, признав возможности женщин, их ум и качество работы. Конечно же, это происходило поэтапно: чтобы заниматься фотожурналистикой, Маргарет Бурк-Уайт приходилось носить мужскую одежду. Впрочем, даже сейчас вы не наденете женское платье, отправляясь на войну — хотя бы из соображений безопасности.

— А в самих работах отличия есть? Чем отличаются портреты, скажем, Анни Лейбовиц от Платона?

— Женщины все пропускают через себя, в их работах, среди прочих качеств, есть больше сопереживания, сочувствия, способности передать эмоции и энергетику объекта или места, который они снимают. Мужчины в большинстве своем наоборот, держат дистанцию и снимают как бы со стороны. Это конечно я упрощаю, но в этом есть доля истины.

Я думаю, что в ближайшие год или два мы увидим всплеск готовности платить за контент в интернете — издания начнут себя окупать засчет рекламодателей и подписки в соотношении 50 на 50.

Анни Лейбовиц и Платон — очень хорошие портретисты, общее в их работах — неповторимый и узнаваемый стиль. Но все-таки, если известный человек захочет этому миру что-то сказать, он пойдет к Лейбовиц. Она чувствует людей и видит в них красоту, которая им самим в себе нравится и передавая ее в портрете, она показывает тем самым свое уважение, подкрепляя его качеством.

— Фотожурналист должен показывать правду или может добавить себя в фотографию?

— Я думаю, что в сердце каждого журналиста живет надежда рассказать правдивую историю. Но что такое правда? Сколько людей, столько и мнений. К тому же, в фотографии на правду влияет все: точка съемки, ракурс, тип объектива, что конкретно ты снимаешь, для какой аудитории и какого издания. Журналист всегда стоит перед выбором: например, во время войны очень сложно избавиться от чувства патриотизма и не идти у него на поводу. Поэтому в нашей работе так важна репутация — тебе верят, если из года в год ты придерживаешься своих принципов. Документальная фотография — это сообщение людям, это мнение и взгляд фотографа на происходящее. Репортаж же наоборот будет нейтральным, ближе к реальности и без эмоций. Смысл репортажей из горящих точек не в том чтобы показать, что это плохо или хорошо, а в том, чтобы объективно показать, что там происходит. Фотожурналист — это глаза читателя. Порой фотография может быть сильнее слов.

В США даже есть термин для проявления нездорового любопытства к чужой трагедии — pornography of tragedy.

— С каждым годом в работах победителей World Press Photo все больше крови и частей тела. Не кажется ли вам, что допущенная один раз жестокость порождает другую жестокость?

[image-3931 Маргарет Бурк-Уайт — американский фотограф и фотожурналист. Cтала первой женщиной-военным журналистом, которой разрешили работать на фронте. Была единственным иностранным фотографом, который присутствовал в Москве во время нападения Германии в 1941 году.

— Вы правы, в США даже есть термин для этого явления pornography of tragedy — это нездоровое любопытство к чужой трагедии. Идея порнографии в том, что там показывают гротескное отображение сексуальных тем. Вам может и не нравится на это смотреть, но любопытство берет верх и хочется узнать об этом побольше. Вопрос лишь в том, когда наступит точка пресыщения, где предел?

В какой-то момент мы становимся пресыщенными гротескными фотографиями происходящего вокруг нас, и вместо ран появляются мозоли. Увиденное нас больше не пугает, мы абстрагируемся. Меня беспокоит то, что многие начинают относиться несерьезно к боли других. Из-за этого в мире продолжаются войны.

— Какие книги или сайты вы можете посоветовать для саморазвития и что сами читаете?

— Я регулярно посещаю 5-6 сайтов, чтобы увидеть, как меняются тенденции и стиль в фотографии: The New York Times, Interactive Narratives, National Geographic, NPPA, Worldpress, World Press Photo, агентства Magnum Photos, Black Star, Getty Images.

Я всегда получаю удовольствие от просмотра альбомов фотографов, к примеру, Себастио Сальгадо. По медиа-дизайну я советую почитать Эдварда Тафти — у него очень специфическое представление о том, как нужно подавать информацию и визуальный материал, я учу по его книгам.