С 1 по 7 июня в кинотеатре «35 мм» и на «Стрелке» будут показывать новое документальное кино о музыке в рамках Beat Film Festival. T&P поговорили с организаторами фестиваля о том, кому интересны рокьюментари, кто такой Кармакар и где будут проходить секретные показы.

— Как вы решили заниматься организацией фестиваля документального кино про музыку?

Кирилл Сорокин: Я долго писал про музыку — работал в журнале Rolling Stone, потом в «Афише». И все последнее время до прошлого года, когда мы придумали фестиваль и все завертелось, был промоутером в клубе «Солянка», где, помимо прочего, занимался организацей концертов. Алена работала в кинотеатре «Пионер» на стадии его запуска.

Алена Бочарова: Да, сейчас уже не работаю там. Я вообще всю жизнь занималась пиаром и маркетингом в культурной сфере: от издательских домов до ночных клубов, и вот в какой-то момент оказалась в кинотеатре «Пионер» в роли арт-директора. На том этапе моя роль заключалась в том, чтобы осуществить старт с концепцией другого, отличного от уже существующих, кинотеатра. Я загорелась идеей поучаствовать в разработке некой новой бизнес-модели кинотеатра, сейчас ведь вся передовая бизнес- и маркетинговая мысль — в интернете, мало кто ищет способы обновить такие традиционные сферы, как прокат или фестивальная индустрия. При этом в Европе, например, всех заботит так называемая «альтернативная дистрибуция», то есть, как иначе доносить до зрителя кино независимых фильммейкеров, кроме как традиционно показывая их на протяжении нескольких недель в кинотеатре. Собственно, идея фестиваля родилась из сложения опыта: с одной стороны, музыкального опыта Кирилла, с другой — того, что уже был у меня.

«Картину «Человек на проволоке» про французского преступника, который без страховки проходит по канату, натянутому между башнями-близнецами в Нью-Йорке, показывали по обе стороны Атлантики, а у нас его один раз в маленьком зале на двести человек»

Кирилл Сорокин: Плюс у нас было желание увеличить линейку документальных фильмов в России. На западе ведь как: на любом независимом кинофестивале (будь то Sundance или Tribeca, например) ровно 50% отведено документальному кино; из этих 50% еще 20-25% посвящено кино, которое завязано на культуре. И, как правило, эти фильмы опровергают какой-то сложившийся набор стереотипов о документальном кино, прежде всего — как о чем-то максимально унылом.

— Мне кажется, подобные стереотипы давно в прошлом.

Алена Бочарова: Ну, у кого как. Есть ведь понятие массового зрителя, на которого ориентируются прокатчики. Нет зрителя — нет проката. Отсюда — много фильмов, которые могли бы показать в России, но не показывают. Например, «Человек на проволоке» про французского почти преступника, который без страховки проходит по канату, натянутому между башнями-близнецами в Нью-Йорке и еще многим подобным точкам, — абсолютно феноменальное кино, которое показывали по обе стороны Атлантики, а у нас его один раз показал ММКФ в маленьком зале на двести человек.

— Как у вас отношения с русскими фестивалями? Не было идеи, например, сотрудничать с кем-то?

Алена Бочарова: Мне кажется, в России, увы, нет традиции выстраивать какие-то коллаборации между фестивалями. Например, внутри международного фестиваля в Глазго есть несколько абсолютно независимых фестивалей: у них свое жюри, свои программные директоры. Например, Youth Film Festival — фестиваль, который каждый год собирает жюри из очень молодых людей (13-15 лет), и они сами отбирают фильмы, общаются с режиссерами и ведут Q&A. Есть еще Music and Film Festival, это уже наша тема. В Москве же фестивали скорее сотрудничают со своими западными аналогами, что тоже очень круто: «Артдокфест» делает вставные программы IDFA и Visions du Reel, «Кинотеатр.док» показывает фильмы студентов Тель-Авивского университета. Мы же осенью планируем организовать свою сессию внутри фестиваля 2morrow с отдельно собранной для него программой.

«Нам удалось наконец осуществить идею так называемого secret screening, секретного показа, когда тебе сообщается что за фильм и когда показывают, а все остальные детали про место и время ты должен обнаружить посредством минимального квеста»

Кирилл Сорокин: Если говорить про российские фестивали, то у нас с ними нет особых точек соприкосновения. В случае с ММКФ и «Артдокфестом» это связано с, если можно так сказать, возрастным цензом: эти фестивали делают немолодые уже люди с классическими ортодоксальными представлениями о документальном кино. Поэтому в программе этих фестивалей в основном фильмы, посвященные каким-то global issues, которые, конечно, интересны, но только это совсем другая галактика — мы на эту территорию не претендуем.

— Вы с зарубежными фестивалями дружите?

Кирилл Сорокин: Ну, надо понимать, что мы пока еще небольшой, недавно существующий фестиваль, так что количество желаний пока превышает количество возможностей. Например, в этом году мы хотели сделать шоу-кейс датского фестиваля CPH:DOX, про который мы везде рассказываем — это такой эталон документального фестиваля в нашем представлении. Мы в итоге отложили эту идею на время, хотя сами организаторы CPH:DOX ей тоже вдохновились. Но фильмы, которые получили в их номинации Sound&Vision два главных приза, мы в этом году у себя покажем — это «Задний двор» и «Сепарадо!».

Алена Бочарова: Но то, что мы ориентируемся на CPH:DOX, вовсе не означает, что мы копируем их программу. У нас и в прошлом, и в этом году есть фильмы, которые вообще не показывались ни на каких фестивалях, которые Кирилл, как программный директор, находит по крупицам.

— А как вообще проходит процесс отбора фильмов?

Кирилл Сорокин: Ну с точки зрения логистики тут не так много вариантов: фильмы обычно приходят через другие фестивали, на которые ты либо ездишь сам, либо дистанционно выдергиваешь что-то из программы, полагаясь на отзывы людей, которым доверяешь. Сейчас у нас уже выстроились какие-то отношения с западными дистрибьюторами, а если фильмы только что были показаны на фестивале и права на их дистрибуцию еще никто не купил, то общаемся напрямую с режиссерами. Так, например, вышло с нашим фильмом открытия — «Hit So Hard: Школа жизни Патти Шемель».

Алена Бочарова: Несколько фильмов в программе этого года — истории, которые тянутся еще с прошлого фестиваля. Так, еще полтора года назад началось наше общение с немецким режиссером Ромуальдом Кармакаром — это такой странный режиссер, который начинал с экспериментальных фильмов, где он изображал Гитлера, приделывая себе усики на фоне апартаментов в Мюнхене, где фюрер когда-то действительно жил. В прошлом году мы хотели показать его фильм «Виллалобос», но он от нас прятался, а в этом году — не без содействия Гете Института — согласился приехать сам и привезти не только эту картину, но и еще два других документальных фильма о музыке. Эти три фильма образуют этакую «Клубную трилогию» («Clubland Trilogy») — этот термин, в общем-то, мы и изобрели, а Кармакару он очень понравился (сам он их никогда вместе не показывал).

— Расскажите подробнее про «Клубную трилогию». Кармакара на фестивале очень ждут.

Кирилл Сорокин: Это три картины про современную клубную сцену. Начинается трилогия с фильма о берлинском лав-параде 2002 года «196 ударов в минуту», второй фильм «Между дьяволом и глубоким синим морем» — это такой панорамный взгляд на европейскую электронную музыку нулевых, не самых очевидных ее представителей, с уклоном в техно, индастриал — в общем, не самую популярную музыку на свете. Фильм построен на длинных планах концертов по всей Европе, от Ибицы до Сонара. Третий фильм как раз про Виллалобоса — на протяжении двух часов Кармакар всячески стремится залезть к нему в голову, спрашивает о каких-то нетипичных вещах для диджея, который славится тем, что обычно играет с 5 до 10 утра и употребляет много наркотиков.

— Что такое для вас хорошее документальное кино о музыке?

Алена Бочарова: «Виллалобос» — отличный пример. Это не просто концертные записи, которые прерываются разговорами, не просто интервью плюс картинка. В этом фильме первые 15 минут автор просит Виллалобоса объяснять, как он разбирается в своих пластинках, и вот они очень дотошно это обсуждают, какие символы и значки, проставленные им на пластинках, что обозначают. Подобные фильмы открывают музыку совершенно не с парадной стороны, ты бы никогда и не узнал о таких деталях, если бы об этом не сняли кино.

«На протяжении двух часов Кармакар всячески стремится залезть к Виллалобосу в голову, спрашивает о каких-то нетипичных вещах для диджея, который славится тем, что обычно играет с 5 до 10 утра и употребляет много наркотиков»

Кирилл Сорокин: Существует стереотип, что документальный фильм о музыке — это то, что выпускается по случаю юбилейного переиздания какого-то альбома в качестве подарочного DVD. Это и так, и не так. Таких фильмов действительно довольно много. Например, фильм «Stones в изгнании», прошлогодний фильм открытия фестиваля, снятый довольно известным режиссером, Стивеном Каяком, про альбом Rolling Stones.

Мы его показывали, во-первых, потому что это статусный, вполне подходящий для открытия фильм, снятый большим режиссером — за две недели до этого его показывали в Каннах. Но это как раз скорее исключение из правил, так как фильм хороший (и именно это стало основной причиной, чтобы его показать), а есть еще куча не очень хороших. Нам интересно самостоятельное кино, которое представляет ценность не потому, что рассказывает про известную личность из музыкальной сферы, а потому, что оно ценно, как киновысказывание.

Вот в прошлом году мы показывали фильм про исламский панк — ну кому в голову придет слушать исламский панк? Но это интересная субкультура. В этом году в программе есть такой фильм «Баллада о Дженезисе и Леди Джей» — очень печальная история про Дженезиса Пи-Орриджа, солиста группы Psychic TV, и его жену Леди Джей. Он получил Teddy Award как лучший документальный фильм. Он рушит все привычные представления о документальных фильмах о музыке, и уйти от таких представлений — главная наша задача в этом году. Мы хотим собрать программу, интересную широкой публике, которая необязательно знает, кто такие Psychic TV, потому что фильм не об этом.

Или вот «Я все еще здесь», который абсолютно провалился в американском кинопрокате. Это вообще особый предмет для интереса, так как понятно, что это отчасти медиа-проект, и Кейси Аффлек признался, что 90% сцен были постановочными, но по старрингу — это совершеннейший блокбастер; там даже Брюс Уиллис на секунду появляется, не говоря уж про Бена Стиллера.

«Мы работаем с нашим другом Лешей Медведевым, по заказу которого в свое время была написана уникальная программа для проецирования субтитров, он — такой гений-профи, обеспечивает переводами фестивали по России от ММКФ до Вологды и Екатеринбурга»

Плюс в процессе работы над фильмом Феникс дважды появлялся у Леттермана, где особо отличился тем, что приклеил жвачку к столу — то есть это была огромная медиа-кампания, которая в результате не сработала.

Ближайшие показы документального кино:

«Черные глаза»

«Новая Москва 1» и «Новая Москва 2»

«Погадай на ромашке»

«Дали в Нью-Йорке»

Фильм собрал, по-моему, 500 000$ в американском прокате, что очень мало, с учетом всего вышеперечисленного. И понятно, что сложно этот фильм классифицировать как фильм про музыку. Музыка просто служит предлогом, чтобы рассказать историю про выдающееся падение — и то ненастоящее.

— Будут какие-то глобальные перемены в организации фестиваля?

Алена Бочарова: Ну, во-первых, фестиваль растет, во-вторых, мы конечно же сделали работу над ошибками: например, поняли, что все-таки нужно переводить название фильмов на русский. Еще нам удалось наконец осуществить идею так называемого secret screening, секретного показа, когда тебе сообщается, что за фильм и когда показывают, а все остальные детали про место и время ты должен обнаружить посредством минимального квеста. Такую штуку делает в Лондоне Secret Cinema при поддержке Windows Mobile. И мы по аналогии пошли в местный Microsoft и придумали такую историю с Hotmail. То есть, чтобы попасть на показ, нужно зарегистрироваться на Hotmail, послать письмо на beatfilmfestival@hotmail.com и получить все пароли-явки. Ну и концепция у показа тоже есть, но она пока держится в секрете.

Кирилл Сорокин: В этом году фестиваль будет проходить на двух площадках: в кинотеатре «35 мм» и во дворе «Стрелки» — так как лето, и глупо было бы этим не воспользоваться.

Алена Бочарова: Очень, кстати, удачно получилось с фильмом «Задний двор» исландского режиссера Арни Свенссона о том, как он собрался устроить концерт в своем дворе, а в итоге получился настоящий фестиваль длиною в день, куда явились все исландские группы, за исключением разве что Бьорк. И это задокументированная история того, как все это происходило.

С одной стороны, фильм про исландскую identity: все друг друга знают, потому что остров маленький, ну и известно, что исландцы любят повеселиться. С другой стороны, фильм про то, что такое DIY — это не когда что-то делается на коленке и без денег, а когда что-то делается на энтузиазме, прирастают какие-то люди и идеи, и в итоге все получается хорошо. Режиссер, кстати, очень воодушевился тем, что фильм про двор покажут во дворе «Стрелки».

— А как дело обстоит с дальнейшей дистрибуцией ваших фильмов в России, есть предложение?

Алена Бочарова: После показа фильма Bassweight, например, нам написало огромное количество людей, которые хотели его посмотреть или устроить показы в других городах по всей России. Мы даже думали выпустить его на DVD, но поняли, что это старые технологии, которые будут тормозить инновационный настрой фестиваля.

«Мне очень нравится фильм «Ритмы свободы» — про польскую рок-музыку времен коммунизма и то, как она его отчасти победила»

Кирилл Сорокин: Реакция была совершенно невероятная: нам даже писал какой-то человек со своего рабочего адреса в достаточно крупном западном банке, спрашивал, нельзя ли устроить приватный просмотр.

— То есть отзывов много, аудитория фестиваля растет? Даже несмотря на то, что тема довольно специфическая?

Кирилл Сорокин: Да как раз наоборот, мы не хотели бы, чтобы фестиваль был узконаправленным и специфическим. Тут нет такого, что если ты, допустим, не знаешь, кто такой Дженезис Пи-Орридж, то ты ничего не поймешь, это вообще неважно. Вот есть фильм «Энвил» про хевиметаллическую группу, о которой здесь знают единицы, — это группа, знаменитая своей необъяснимой непопулярностью. Это настоящее драматическое кино, его можно смотреть, ничего не зная про героев. Я про него впервые услышал от Юры Сапрыкина, когда еще работал в «Солянке» и носился с идеей, чтобы разные люди показывали чем-то полюбившиеся им именно что документальные фильмы. Мы очень хотели вставить его в программу фестиваля в прошлом году, но нам не удалось его получить.

— Но все равно ведь ваш фестиваль очень тесно связан с тем, какую музыку в России вообще слушают: так или иначе срабатывает щелчок, когда ты видишь в описании фильма знакомое имя.

Алена Бочарова: Это как раз логика, которой мы хотим избежать. Хотя, конечно, это параметр определения кассовости фильма, и он служит своего рода подстраховкой. В этом году в программе таким фильмом служит «С ног на голову: история Creation Records». Понятно, что в связи с особой любовью в России к тому же брит-попу, фильм соберет много людей.

«Вот есть фильм «Энвил» про хевиметаллическую группу, о которой здесь знают единицы, знаменитая своей необъяснимой непопулярностью. Это настоящее драматическое кино, его можно смотреть, ничего не зная про героев.»

Кирилл Сорокин: Но мы опять-таки стремимся обставить эту историю так же, как это делается во всем мире — везем режиссера этого фильма Дэнни О’Коннора и Алана МакГи, основателя лейбла и эпохального персонажа, чтобы они представили фильм и пообщались потом со зрителями. А МакГи на следующий день будет с мастер-классом на «Стрелке», который мы делаем вместе с Британским советом, и потом сыграет диджей-сет в «Симачеве».

— А с русскими фильмами как? В прошлом году был «Пикник Афиши», а в этом — ничего?

Алена Бочарова: Да если бы они были! Вот недавно нам пришло письмо от создателей фильма «Казантип», который был снят для канала MTV.

Кирилл Сорокин: И мы даже готовы были бы его теоретически показать, но там гигантский микрофон с логотипом MTV в кадре, и снят он с позиции необъяснимой для меня (и, соответственно, для зрителя) гордости, что вот, мол, «Казантип» — это круто, и все тут.

— А кто занимается переводом фестивальных фильмов и составлением субтитров?

Алена Бочарова: Мы работаем с нашим другом Лешей Медведевым, по заказу которого в свое время была написана уникальная программа для проецирования субтитров, он — такой гений-профи, обеспечивает переводами фестивали по России от ММКФ до Вологды и Екатеринбурга. В прошлом году для нас было честью, что он лично курировал все переводы на нашем фестивале, а в этом году его место занял его сын Даня Медведев — и нам нравится, что получается такая молодая команда. Но все переводы мы смотрим сначала сами: Кирилл — по линии музыки, я — как переводчик по второму образованию.

— Расскажите подробнее о программе этого года.

Кирилл Сорокин: В этом году у нас вся программа более или менее сбалансирована — каждый фильм по-своему примечателен. Мне очень нравится фильм «Ритмы свободы» — про польскую рок-музыку времен коммунизма и то, как она его отчасти победила.

Польша тогда находилась как бы между двух огней: с одной стороны, в народе имели хождение зарубежные журналы, записи, пластинки, и все это было намного нагляднее и доступнее, чем здесь, с другой — партийная разнарядка, согласно которой уголовные дела заводились на всех людей с булавкой в ухе без исключения. То есть здесь история страны напрямую связана с историей рок-музыки, даже главный польский фестиваль появился одновременно с «Солидарностью».

А вообще, мы в этом году старались поднять общий уровень именно в контексте кино, и хочется верить, что нам это удалось.

Полное расписание показов документального кино в Москве и дополнительные материалы по теме — в специальном разделе & Documentary.