Студенты, которые учатся в других странах, рассказывают, в чем разница между образованием в России и за границей.

Рубен Григорян, 25 лет


— Где, чему ты учишься, как давно?

— Сейчас учусь в Венском университете прикладных искусств или просто Die Angewandte. Учеба началась осенью, но мне пришлось ждать визу 5 месяцев, и я пропустил первый семестр. Поступил сам, отправив документы по электронной почте. Российские институты неохотно сотрудничают с миром, для этого нужно принимать иностранных студентов у себя, приводить в порядок свою программу образования (в том числе, в письменном виде). Так что надо рассчитывать только на себя. А возможностей море — надо только захотеть.

[Universität für angewandte Kunst Wien](http://dieangewandte.at/jart/prj3/angewandte/main.jart) был основан как школа искусств при Австрийском музее искусств и индустрии в 1867 году. Здесь учились и преподавали Густав Климт, Вивьен Вествуд, Джил Сандер и [Стефан Загмайстер](http://theoryandpractice.ru/posts/1460-design-think-tank-stefan-zagmayster).

— Ты учился в российском вузе? Какие воспоминания?

— Я закончил Московский архитектурный институт, проучился там 4 года на бакалавра и еще 2 — на специалиста. Воспоминания неоднозначные: с одной стороны, у нас был прекрасный курс, отличная группа, с другой — от образовательного процесса остались негативные воспоминания. При этом я благодарен своим профессорам: они делали все, что могли. Что касается смежных предметов (за редким исключением, например, курса по истории зарубежной современной архитектуры, который читал профессор Олег Явейн) — потраченное впустую время, особенно последние 2 года. Программа обучения не лезет ни в какие ворота: она была сформирована в годы, когда строили только пятиэтажки, и не поменялась с тех пор. Технических знаний мы не получили вообще. Опыт Института «Стрелка» наглядно указал курс, куда необходимо двигаться нашему институту.

— Где ты сейчас живешь?

— Сейчас снимаю комнату в квартире со студентами Венской академии изящных искусств (та самая, куда Гитлера не приняли). До этого жил в студенческом доме. Общежития тут довольно хорошие, мой бывший дом совсем новый (построен в 2009 году), есть разные типы жилья: можно жить с соседом в сдвоенном блоке, а можно в однушке. Тут и профессоры живут. Снимать жилье стоит дешевле, чем в Москве, иногда даже в два-три раза.

— Какие бонусы дает студенческий статус?

— Льготный проезд на транспорт (который и так стоит недорого, если покупать на месяц), доступ во все библиотеки любых институтов в Вене, музеи. Бесплатный счет в банке. Студенческие мероприятия. Студенческий билет тут выглядит, как простая картонка с фотографией, куда вклеивают марку — специальную защищенную наклейку с номером. Так как я студент постграда, многие льготы на меня не распространяются.

— Над чем ты сейчас работаешь?

— Вникаю в новый учебный процесс, я уже отвык от этого. Изучаю современные теории градостроительства и развития территорий. Также работаю над интернет-проектом БылоСтало.ру. Наша группа в университете изучает, что такое пористость и как она применима в архитектуре и градостроительстве. В качестве примера мы используем Бейрут — пористый город.


Разработка новой градостроительной стратегии для Бейрута. **— Как успехи?** — Как я уже говорил, я опоздал на целый семестр, пришлось активно включаться в процесс, изучать материал и инструменты. Можно сказать, что мы на полпути к определению «пористости». Если все получится, то в результате у нас будет достаточно материала для целой публикации.

Британский архитектор Заха Хадид — ученица Рема Колхаса, представительница деконструктивизма. Первая в истории женщина-архитектор, награжденная Притцкеровской премией.

— Кто у тебя самый крутой профессор?

— Тут они все крутые. Вена — очень архитектурный город. Мой новый институт посещают почти все мировые архитекторы: читают лекции, сидят в жюри на защитах. Круче всех, конечно, Хадид и Джеффри Кипнис. В этом году Вольф Прикс, к сожалению, закончил свою преподавательскую карьеру, вместо него теперь будет Хани Рашид.

— Как выглядит процесс обучения? Опиши свой обычный учебный день.

— Процесс обучения сильно отличается от того, к чему мы все привыкли в России. Очень много коммуникации по электронной почте. Перед началом семинара преподаватель может всем написать, что нужно принести, или прислать какой-нибудь текст для прочтения. Очень много надо читать — не учебников, а реальных книг. Нам часто раздают ксероксы глав, у нашей группы есть так называемый ридер: несколько pdf-файлов с каноническими текстами, один из них весит полгигабайта.

У каждого студента есть свой личный номер. Это основа учета студентов, он заменяет курс и группу, которые каждый год меняются. Номер один, раз и навсегда. Это дает невероятную свободу, можно менять курсы, оставаться на другой год, менять факультет и так далее. Это удобно и для учителей: зная номер студента, легко поднять всю его историю из компьютерной базы. Библиотека огромна, она хранит большинство

журналов по искусству за последние лет 60, и все они доступны студентам.

— Какое самое главное знание или умение, которое ты получил в процессе обучения?

— Надо много работать и меньше отдыхать. Много читать и расширять кругозор.

— Дорого жить и учиться?

— Учиться дорого (по европейским меркам, по российским — нормально), но можно поступить на другую программу и учиться у Захи Хадид за 300 евро в семестр. Еда и жилье дешевле, чем в Москве. Некоторые студенты умудряются жить очень экономно.


Упражнение на работу с пористыми структурами.

— Планируешь вернуться?

— Это очень зависит от деятельности нашего правительства. Китай наглядно показал, что такое модернизация.

— Где будешь работать, когда выпустишься?

— Открою свое бюро.