У фотографа Фила Толедано успешная коммерческая карьера: его снимки публикуются в таких изданиях, как The New Yorker, NYT Magazine, Fast Company, Interview, Maxim и многих других. Последние, более личные серии, документируют его прощание с отцом, который так и не смирился со смертью своей жены в последние несколько лет своей жизни. В интервью The99percent.com фотограф рассказал об успехе этого проекта, природе идей, страхах и популярности.

— Как к тебе приходит идея и как ты понимаешь,что с ней дальше делать?

Филу Толедано интересны самые разные области фотографии: от изучения того, как пластическая хирургия позволяет нам создать свой собственный бренд красоты, до разоблачения закулисья индустрии секса по телефону.
— Хотел бы я знать, откуда приходят идеи. Вообще, было бы круто прийти в магазин и просто выбрать одну из множества идей, которые лежат на полках. Это определенно было гораздо легче, потому что когда не знаешь, откуда приходят идеи, начинаешь бояться, что они больше никогда не появятся. Я всегда думаю: а что если мне вообще никогда больше в голову не придет ни одна хорошая идея?

Я размышляю о природе идей уже какое-то время и понимаю, что часто оцениваю ту или иную мысль, просто говоря о ней вслух. Я болтаю с друзьями и делюсь с ними чем-то, и только в этот момент понимаю, хорошая это идея или плохая. Если я чувствую, что все в порядке, то начинаю это делать.

— Как ты заставляешь себя работать?

— Я люблю смотреть всякие картинки в сети, часто вдохновение приходит оттуда. Иногда я смотрю на какие-то вещи и понимаю, что ничего даже похожего мне сделать не удастся никогда. Я чувствую, что еще очень и очень далеко от того, что делают люди. Так что я просто хочу стать лучше — наверное, это и есть самое сложное. Я хочу больше удивлять себя, хочу смотреть на то, что я сделал и думать: «Блин, как я вообще мог такое придумать?».

— Как к тебе пришла мысль запечатлеть последние дни жизни твоего отца?

— Я заботился о нем последние три года, но фотографировать начал примерно за полтора года. Всего я сделал около 150 фотографий — не так много, но я не хотел, чтобы творческий процесс стал значить больше, чем уход за отцом. Я начал записывать некоторые вещи: всякие слова, которые он говорил, и события, которые происходили, — сначала только для того, чтобы запомнить, у меня ужасная память.

— Ты ожидал, что так много людей оценят твой проект?

— В каком-то смысле это был уникальный опыт и большой сюрприз, потому что я не думал, что хоть у кого-то будет интерес к этой работе. Я имею в виду, что делал это прежде всего для себя, это такой очень личный проект. Не думал, что кто-то поймет вообще, о чем это, и почувствует какую-то связь с этими фотографиями.

Но когда я выложил их в сеть, произошла какая-то магия: я начал получать тысячи писем. Около 2 миллионов людей посетили мой сайт, мне предложили написать сценарий и все такое. Но самое удивительное в этом всем, что это подсказало мне направление, в котором я должен двигаться.

— Какое же?

— Начнем с того, что это вообще была большая честь для меня. Не так часто тебе в жизни выпадает шанс кому-то помочь. И каким-то удивительным образом вся эта история помогла большому количеству людей. Я получил письмо от женщины, в котором она писала: «Я была так тронута тем, что вы написали и сфотографировали, что почувствовала сильную необходимость написать вам, насколько это прекрасно. У меня никогда не было настоящих отношений с моим отцом, и я поняла, что мне нужно это восполнить. Наверное, это всего лишь какой-то временный отрезок прозрения, но я хотела сообщить вам, что, возможно, вы изменили мою жизнь».

И это не единственная такая история: мне каждый день приходили такие письма. Люди говорили какие-то невероятные вещи. Это реально очень сильно прочищает мозги. Я почувствовал, что если умру завтра, то по крайней мере, я сделал что-то стоящее в этом мире. Возможно, для очень небольшого количества людей — но я хотя бы что-то сделал. Это намного больше, чем пару лет назад.

— Как ты себя почувствовал, когда понял, что проект стал очень популярным?

— Ну, это было интересно, скажем так, потому что в последнее время я много думал о мире искусства. Я думал, например, что когда ты идешь в галерею и читаешь подпись под картиной, всегда абсолютно непонятно, что имелось в виду. Это просто феерия ссылок, коннотаций, каких-то странных имен, которые ничего мне не говорят. И у меня такое чувство, что они никому особы непонятны вне этого уютного мирка кураторов и галеристов. Так что в этом мире мы, по большому счету, разговариваем сами с собой — что достаточно наивно. Впрочем, какая-то часть меня чувствует, что было бы неплохо, если бы искусство меняло мир к лучшему, вдохновляло бы людей и наглядно демонстировало бы, что все возможно.

Так что главное, что я понял во время проекта, и понял это уже постафактум: это книга о любви. И это книга, если посмотреть объективно, о том, что прощание может быть ужасно красивым. Мы понимаем, что рано или поздно придет пора прощаться с родителями, но если мы по-настоящему любим их, это может быть по-своему прекрасный опыт. Так что в этом проекте есть и какая-то польза: как для меня, так и для других людей.

— Этот проект что-то изменил в твоем творчестве?

— Мой отец — художник, и я помню, как в детстве говорил ему о том, что я тоже хочу им стать. Я говорил ему, что если могу сделать что-то, что изменит жизни людей, изменит их представления о чем-то, — вот ради этого и стоит работать.

Но я могу делать только то, что я умею. Я просто работаю с идеями, которые кажутся мне близки, я говорю о вещах, которые мне интересны, и надеюсь, что кому-то это покажется интересным. Так и возник проект Kim Jong Phil. Я не знаю, честное слово, может, все это просто какая-то фигня? Может я просто пью какую-то мочу и уверяю себя, что это самое лучшее белое вино, которое только возможно? Понятия не имею. И никто никогда в искусстве не имеет понятия. Ты просто надеешься, что сделаешь какую-то вещь, которая будет что-то значит — в первую очередь, для тебя, а потом уже для людей.