Студенты, которые учатся в других странах, рассказывают, в чем разница между образованием в России и за границей.

© Александр Решетилов

© Александр Решетилов

Иван Блесков, 29 лет


— Где ты работаешь, как давно?

— У меня позиция постдока в организации, название которой представляет собой аббревиатуру из множества французских слов, но смысл в том, что это такое объединение нескольких лабораторий из разных университетов Тулузы (Университет Поля Сабатье, Национальный Политехнический Институт и другие), которое занимается комплексными исследованиями и разработкой новых материалов. Тут есть и экспериментаторы, и теоретики. Работаю здесь уже год.

— Что такое постдок и чем он занимается? Как ты решил уехать?

— Постдок — это человек, выполняющий postdoctoral research, то есть тот, кто уже защитил диссертацию, стал, как это говорят на Западе, доктором (у нас это называется кандидат наук) и продолжает еще более глубокое «погружение» в данную область. Это срочная работа, контракты обычно на 1-3 года (изредка встречаются долгие позиции на 5-6 лет). Короче, основная работа — двигать науку вперед и писать статьи.

[Université de Toulouse](http://www.univ-toulouse.fr/) — французский центр исследований и сотрудничества между высшими учебными заведениями региона Юг-Пиренеи, здесь учатся и работают около 90000 студентов.

Собственно, у таких, как я — попробовавших и бросивших офисную работу только потому, что им нравится заниматься наукой — особо и выбора-то не было. В России моя зарплата вряд ли превысила бы 300-400 евро, а здесь я получаю в разы больше.

На Западе моя специализация (физик-теоретик) востребована. Я просматривал вакансии за границей по моему профилю во время учебы в аспирантуре, а за несколько месяцев до защиты к нам на кафедру приезжал один профессор — бывший выпускник нашей кафедры, а ныне шеф департамента одного университета в Швеции. Он мне сказал, что общался на одной конференции с людьми из Франции, и что у них есть позиция. Я им написал, и они меня пригласили на работу.

— Ты учился в российском вузе?

— Да, я закончил Московский институт стали и сплавов с красным дипломом. С третьего курса начал заниматься научной работой на кафедре теоретической физики. Потом там же защитил диссертацию, так что сейчас я — кандидат физико-математических наук по специальности «физика конденсированного состояния».

— Какие воспоминания?

— Учиться нравилось, так что воспоминания хорошие. Просто мне повезло, и я успел, насколько я помню, к концу одиннадцатого класса понять, к чему у меня по жизни душа лежит. Так что в институт я поступал осознанно, и все, что там в учебном плане было, принимал с благодарностью. А в таких условиях что еще надо? Дают знания — бери, они голову к земле не тянут. Показалось, что недодали на какой лекции — ну, сходи в библиотечку, набери книжек, почитай. Короче, проработай вопрос. В общем, органично все сложилось. Так что, повторюсь, воспоминания самые отличные. Плюс пили много.

— Где сейчас живешь?

— Живу в пригороде Тулузы, снимаю студию в 15 минутах ходьбы от работы. Первоначально я планировал здесь пожить лишь первое время, поэтому решил не заморачиваться на тему жилья. Но потом привык и решил не переезжать. Хоть сама студия маленькая, зато все удобно: спортзал, теннисный корт, бассейн, парковочное место — все включено в аренду.

— Над чем работаешь? Как успехи?

Урбен Жан Жозеф Леверье — французский математик, глава созданной для него в Парижском университете кафедры небесной механики. Большую часть своей жизни проработал в Парижской обсерватории.

— Если в двух словах — над новыми материалами с требуемыми свойствами. Раньше, вот были экспериментаторы и теоретики. Одни работали (и работают) с реальными объектами, образцами там всякими на разных установках и прочее. Вторые занимаются наукой, как говорится, на кончике пера. Взял, например, француз Урбен Леверье ручку, бумагу, проанализировал различные экспериментальные данные астрономических наблюдений, набросал пару формул и вывел на бумаге существование еще одной планеты Солнечной системы, которую тогда невозможно было увидеть, так как телескопы были слабенькие. Через несколько лет эта планета (Нептун) была найдена в пределах предсказанного положения.

С развитием в начале XX века квантовой механики, а позднее компьютерных технологий, появилась некая промежуточная область в науке, которая развивается чрезвычайно быстрыми темпами. Я говорю о моделировании и расчетах свойств различных материалов с помощью суперкомпьютеров. Вот этим-то я и занимаюсь. Эта область находится как бы на стыке теории и эксперимента. Чтобы рассчитать какие-либо свойства реальных материалов, необходим мощный теоретический базис, всякие там сложные модели и прочее. С другой стороны, результаты расчетов необходимо как-то увязывать с реальностью, то есть с экспериментом. Ну и часто бывает, что поставить какой-либо эксперимент очень сложно или очень дорого. Тогда опять же обращаются к расчетам. Я занимаюсь так называемыми первопринципными расчетами. Грубо говоря, это такие расчеты, в основе которых лежат лишь фундаментальные квантово-механические законы природы («первые принципы»).

В настоящий момент я исследую влияние добавок различных элементов на образование так называемых двойников в графите. Предполагается, что двойники (это часть кристаллической решетки, которая является как бы зеркальным отражением другой части решетки относительно некой определенной плоскости) играют важную роль в образовании сферических включений графита в чугуне. А сферические включения гораздо привлекательнее плоских, потому что по плоским включениям легче всего идет скол и материал становится хрупким, что плохо.

До этого я занимался исследованиями свойств новых жаропрочных сплавов, которые чрезвычайно дороги и сложны для обширных экспериментальных исследований. Это материалы для лопаток реактивных двигателей, энергетических турбин и так далее. Вопрос с повышением рабочих температур в реактивных двигателях стоит довольно остро, а для этого нужны материалы, способные при этих температурах работать.

«Физика — это наука открытых, любознательных и остроумных людей, которые умеют хорошо выражать свои мысли и отличаются нешаблонным мышлением, все же привязанным к реальности»

Успехи в норме. Работаю, пишу статьи, езжу на различные научные конференции. За этот год объездил почти всю Францию, Германию.

— Какой у тебя был самый крутой профессор, с которым доводилось работать?

— Да все были достаточно крутыми. Они круты в первую очередь в человеческом плане. Физика — это наука открытых, любознательных и остроумных людей, которые умеют хорошо выражать свои мысли и отличаются нешаблонным мышлением, все же привязанным к реальности. Поэтому с ними и побухать можно, и об искусстве поговорить, и в футбол погонять они, если что, не против.

— Опиши свой обычный рабочий день.

— Жесткого рабочего графика у меня нет. Для работы мне нужно лишь хорошее интернет-соединение, которое есть и дома. Но мне удобней схема «работать на работе». Пришел в институт — мозг настроился на работу, вышел из института — мозг очистился, о работе больше не думаешь. Обычно на работе я с 9-10 утра до 6-8 вечера. Но могу и к 12 придти, и в 4 дня уйти. Зависит от ситуации.

— Какое самое главное знание или умение ты получил в процессе работы?

— Cамостоятельность, наверное. Что здесь, что в России тебе дают лишь общее направление работы. Все остальное — сам. Литературку проработать, в библиотеке посидеть, проанализировать различные пути исследования, выбрать оптимальные, найти и связаться с необходимыми людьми в других лабораториях, на семинар какой съездить, рассчитать время, силы, средства и прочее.

— Планируешь вернуться в Россию?

— В принципе, мне все равно, где работать территориально. Главное, чтобы тема была интересная и коллектив сильный. В России все мои друзья, а здесь я, конечно, ощущаю дефицит общения с близкими людьми. С другой стороны, все мы люди, у всех есть какие-то потребности. В настоящий момент в Европе, США или Японии постдоку физически невозможно опуститься меньше определенного уровня зарплаты, который позволяет снимать жилье, может, даже иметь автомобиль и жить спокойной жизнью. В России, в научной среде пока о таком говорить, к сожалению, нельзя. Плюс, жизнь в разных странах — это замечательный жизненный опыт. Так что на счет возвращения — ситуация какая-то непонятная.

— Где будешь работать потом, дальше?

— В конце лета планирую вернуться в Москву, отдохнуть, повидаться с родителями, друзьями. А с осени (или как получится) продолжить работу где-нибудь в Европе.