Иллюстрация: Максим Чатский

Иллюстрация: Максим Чатский

Люди привыкли, что боль – это способ организма сказать нам «немедленно прекрати делать то, что ты сейчас делаешь, — мне это не по душе». Но боль — крайне субъективное ощущение: если условный футболист у себя дома ударится ногой об угол тумбочки, это будет крайне больно, но он же на поле может получить такой же удар по ноге и в пылу матча даже не заметить этого. Нервы послали сигнал одинаковой силы в мозг, но он может быть модифицирован по пути, да еще и по разному интерпретирован мозгом.

Боль бывает острая (ударился — болит) и хроническая (просто болит). Острая боль уберегает нас от кучи глупых поступков и внятно указывает на то, что нашему организму вредно. Хроническая боль нам совсем не нужна. Она никак не повышает наши шансы на выживание и ничему нас не обучает. Охотник с болями в спине – плохой охотник. Хроническую боль часто рассматривают не как симптом каких-то нарушений, а как самостоятельное заболевание нервной системы.

Генетическое расстройство (CIP), при котором человек вообще не чувствует боли, сокращает ожидаему продолжительность жизни больного. Люди с CIP сталкиваются с огромным количеством проблем: они по часам должны менять позу при сидении, так как их суставы не могут сообщить им, что пора размяться. Дети c CIP не знают, что нельзя прыгать с третьего этажа или держать руку на сковородке.

Для многих ее типов применяют термин «аллодиния». Это когда воздействие, которое обычно не причиняет боль, начинает ее причинять. Обычно нам не больно ходить — но если мы крепко ударились ногой, то через полчаса нам будет больно на нее наступить. Это и есть аллодиния — когда не болезненные до этого воздействия вдруг начинают причинять боль.

Аллодиния обусловлена реакцией тканей на повреждения. Первые, кто реагирует на удар, — это нервы. Нерв состоит из нервных волокон разных размеров и функций. Нас интересуют два типа волокон, условно назовем их «толстые» и «тонкие». Толстые волокна очень чувствительны — они реагируют на любое легкое прикосновение. Тонкие реагируют только на сильные воздействия, которые причиняют боль. Но если крепко удариться, тонкие волокна в месте повреждения начинают реагировать на легкие воздействия, до этого совсем не болезненные. Толстые волокна не передают болевые сигналы — наоборот, могут подавлять сигналы в тонких волокнах. Именно поэтому мы трясем рукой когда обожглись — мы так активируем толстые волокна, чтобы они погасили сигнал в тонких.

Иллюстрация: Максим Чатский

Иллюстрация: Максим Чатский

Любое повреждение тканей: удар, разрушение из-за болезней, ожог — запускает химическую реакцию. В поврежденных клетках производится арахидоновая кислота, ее тут же атакует фермент циклооксигеназа. В процессе этой реакции возникает вещество простагландин. Простагландин — причина аллодинии, это он понижает порог чувствительности наших тонких волокон. До этого они болезненно реагировали только на сильные раздражения — с простагландином реагируют даже на легкое прикосновение. Это исправляют аспирин, ибупрофен и подобные им болеутоляющие лекарства, поглощая циклооксигеназу и тем самым не позволяя возникнуть простагландину.

Если перед уколом сказать человеку: это будет немного больно, боль действительно будет сильнее.

Боль тесно связана с эмоциями. Есть частный случай состояния La belle indifférence, когда люди, после травмы головы лишившиеся эмоций, ощущают боль, но не реагируют на нее. Если на такого пациента вылить кипящее масло, он скажет: «Да – это очень больно» — и продолжит читать газету. Нормальный человек заорет и замашет руками. Но стоит нам сконцентрироваться на чем-то, кроме боли, и она будет казаться менее сильной. Отсюда отвлекающие маневры — вроде музыки в зубоврачебных кабинетах.

Фантомные боли прямо доказывают, что боль — продукт мозговой деятельности. Мозг хранит карту тела. Если ампутировать руку, она не сразу исчезнет с это карты и мозг будет думать, что она есть и в 20% случаев — болит. Бывает так, что до ампутации рука не двигалась, и мозг «запомнил», что она не реагирует на сигналы. Она болит из-за спазмов, связанных с неподвижностью (неподвижностью воображаемой руки — я надеюсь, вы еще следите). Но достаточно создать для мозга иллюзию того , то рука может двигаться — и боль отступает. На этой идее построена 4 серия 6 сезона доктора Хауса, где он лечит пациента, повторяя опыт с коробкой и зеркалом великого нейробиолога Рамачандрана.

В мозге есть и химические механизмы борьбы с болью — эндорфины. Они воздействуют ровно на те же рецепторы, что и опиаты, и подавляют болевые импульсы. Например, если бы эндорфины не выделялись при родах — роды были бы значительно более болезненными и редкая мать решилась бы завести второго ребенка. Эти выбросы эндорфинов могут создавать ощущение эйфории, потому боль может сопровождаться приятными ощущениями — не зря дети так любят раздирать ободранные коленки, а мазохисты — резать себя.