Завтра на «Стрелке» состоится обсуждение «Зачем френдить Дэмиена Херста?», в рамках которого выступит куратор программы Google Art Project — проекта, который оцифровывает коллекции самых известных музеев мира и предлагает совершить по ним виртуальные экскурсии. «Теории и практики» встретились с Лорой Скотт за несколько дней до ее выступления, чтобы узнать, зачем галереям нужны социальные медиа, как попасть в Google Art Project и тяжело ли было работать с Третьяковкой и Эрмитажем.

— О чем вы будете говорить на Social Media Week?

— О том, как музеям и галереям вести себя в интернете и активнее использовать социальные медиа. Tate Gallery сделала фантастический рывок в этом отношении, это самый успешный пример того, как музеям надо развиваться в этом направлении. Еще МоМА и MAD освоились с социальными медиа, но все остальные пока нет — а это ведь должно быть естественно для культурных институций.

— И как именно музеи должны, по-вашему, использовать социальные медиа?

— Они не должны их использовать, они должны с ними жить. Технологии и соцмедиа — это часть жизни, мы больше не думаем о них — они просто есть. Когда ты пишешь смс другу, ты же не думаешь, что используешь смартфон, чтобы отправить кусок текста. Ты думаешь, что общаешься, как любой нормальный человек.

Недавно я в твиттере прочитала диалог двух подростков в метро. Один спросил: «А как люди встречались друг с другом до фейсбука?» Ответ: «Слали смс». Так что молодые люди уже не думают о соцмедиа как о чем-то инородном. Это просто способ общаться, что для человека более чем естественно. Для любого нормального музея это должно стать также естественно. Работа с социальными медиа не должна стать частью маркетинговой стратегии или головной болью директора музея, куратора выставки. Это просто часть жизни музея — общение с аудиторией.

— Но с людьми обычно проще, чем с культурными институциями, которые иногда очень упрямы в своей старомодности.

— Вот именно. Поэтому и интересно сделать так, чтобы они поняли эту логику. Музеи же прекрасно понимают, кто их аудитория. Кураторы знают, что люди хотят увидеть, это их экспертиза. Они знают, как сделать так, чтобы в галереях было красиво и приятно. Такого уровня экспертизы в соцмедиа нет: это все про коммуникацию с людьми, для которых ты работаешь, это те же медиа.

Лора Скотт возглавляет отдел внешних связей Google в Европе, Ближнем Востоке и Африке. На этой должности она отвечает за коммуникации и стратегии компании в сфере культуры и искусств. Среди последних проектов — запуск во всем мире программы Google Art Project. До этого Лора отвечала за координацию запуска программы Street View.
Кураторам априори понятно, как общаться с их аудиторией, остается только объяснить музеям и галереям, что работа с соцмедиа — это задача всей организации в целом, а не только маркетингового департамента. Это просто часть функционала всех работников, от директора до привратника. Tate и MoMA уже сжились с этой мыслью. Это вопрос доступа к тому, что есть в галереях. Они прекрасно коммуницируют со своей аудиторией в радиусе 5 км, рассылая по старинке письма с анонсами выставок или пользуясь электронной рассылкой, что несколько более современно. Но за последние 30 лет аудитория музеев, до которой они смогли дотянуться, исчерпана. Им нужно, чтобы приходили новые люди в залы, покупали больше билетов и каталогов в сувенирных магазинах. И этих людей надо как-то заарканить, что, на самом деле, не сильно меняет род деятельности музейных работников, просто слегка их переориентирует на интересы людей. Они должны быть более заинтересованы в контакте с аудиторией и, по итогу, стать чуть живее. **— А какая аудитория у [Google Art Project](http://www.googleartproject.com/)? Вы знаете, кто эти люди?** — У Google нет доступа к личной информации, поэтому соцдем-характеристик у нас нет и сколько лет нашей аудитории, мы не знаем. В проекте участвуют 17 галерей, на сайте есть функция создания собственной коллекции, куда можно добавить любое произведение или часть произведения — ты можешь вырезать кусок картины, чтобы показать студентам для предметного исследования техники письма, например. И эту часть сайта — которой можно делиться, публиковать в соцсетях — мы намерены развивать и дальше. Вот по этим данным у нас есть статистика: создано 90 000 таких коллекций. ** — А галерей будет больше?** — Да, безусловно.
**— Музеи могут попроситься в ваш проект?** — Было бы здорово открыть доступ всем музеям, но мы сойдем с ума. Так что пока мы сами выбираем в разных странах музеи, которые участвуют в проекте. У нас очень маленькая команда — всего 5-6 человек. Понятно, что мы в нужные моменты пользуемся другими службами компании: Streetview, чтобы отснять музей снаружи, Google Earth. Но на самом проекте людей не хватит, чтобы открыть все на свете музеи. **— Из всех 17 галерей только одна выставляет современное искусство — MoMA. Почему? Из-за авторских прав на произведения?** — Да, для нас очень важный пункт — это соблюдение авторских прав. Музеи сами выбирают, какие работы они нам отдают для проекта, так что авторские права становятся их заботой. И в ситуации с современным искусством, которого мы рассчитываем иметь больше, с правами посложнее. **— А как вы выбираете музеи?** — С некоторыми у Google были какие-то отношения еще до ArtProject, так что выбирали мы тех, с кем проще начать переговоры, особенно в условиях конфиденциальности — накануне открытия проекта. Нам хотелось работать с теми музеями, которых заводит сама идея и которые находятся на определенном уровне осведомленности в области технологий. Так что выборка как-то сама собой сформировалась. Потом, нам хотелось, чтобы музеи были географически более-менее равномерно распределены, но в этом направлении еще поле непаханое — нужно охватить много регионов. **— С российскими музеями было тяжело работать?** — Да нет, они клевые. Они в технологическом смысле несколько медленнее соображают, чем Tate и МоМА, и имели мы дело только с двумя местными музеями, но они в порядке. И 2 музея из одной страны — это уже круто и говорит о многом.
**— А Третьяковка и Эрмитаж используют социальные медиа?** — Не знаю, в каком обьеме, не приглядывалась. «Гараж» очень активный в этом смысле: и в фейсбуке, и в твиттере, но это потому, что они недавно появились, они с этим родились, им не пришлось переучиваться. Я тут возвращаюсь к мысли о том, что новые люди в старых институтах могут помочь последним встроиться в тренд безболезненно.
Как Google оцифровывает окружающую реальность:
Тележки
Гуглмобили
Трехколесные велосипеды
Снегоходы

— В проекте всегда будут только постоянные экспозиции музеев или временные выставки вы тоже добавите? Я, допустим, знаю, что в Марселе проходит выставка европейских ориенталистов, но не могу туда слетать.

— Это очень привлекательно, но дико сложно и требует много времени, чтобы утрясти все юридические вопросы. Когда смотришь на проект, он выглядит очень простым, но делать его замучаешься. Чтобы сделать Streetview, мы каждый раз везем всю аппаратуру для съемки к музею, в какой бы он ни находился стране: это таможня, перелеты. Чтобы сделать съемки залов, мы везем свою тележку с оператором, а снимать мы можем только ночью, когда в музее пусто. Потом выбор удачных снимков, обработка и так далее. Так что пока постоянные коллекции в приоритете — они хотя бы в одном месте собраны.

— В общем, искусство — это по-прежнему дорого. Кстати, видео в проекте делают историки искусства и кураторы. В этой части вы намерены двигаться к пользователям? Они смогут добавлять свои видео?

— Прекрасная идея, честно. У нас есть канал, там люди могут загружать видео в ответ на наше видео. Пока так. Что касается наших видео, мы не хотели вот этой традиционно скучной зауми, когда два куратора разговаривают и никто больше в мире не понимает, о чем речь. Такие видео могут оттолкнуть аудиторию, а проект, между тем, глобальный. Если индийский ребенок, который ни разу не был в музее, попробует это послушать, то ничего не поймет. Да и нью-йоркский ребенок с трудом поймет. А мы хотим, чтобы он досмотрел видео, потому что оно для него, а не для двух кураторов. Поэтому мы сами стараемся снять интересно, понятно, доступно и убеждаем так делать своих партнеров. В Tate Modern, например, висит картина с близнецами. Режиссеры ролика пригласили двух девушек-близнецов, которые, стоя перед картиной, ее обсуждали: «О, у нее голубые глаза, а я думала зеленые». Ничего особенного, но круто и увлекательно. Особенно для неэкспертов.

— А вы следите, к вопросу об индийском ребенке, откуда ваша аудитория?

— Южная часть Латинской Америки, Китай, Австралия и ЮВА — основные источники. Из Африки смотрят, в общем, всего несколько стран в мире оставили наш проект без внимания.

— То есть, это для тех, кто вряд ли сможет посетить все эти музеи.

— Да, в Индии проект страшно популярен, хотя ни одного индийского музея у нас нет. Но, с другой стороны, вот вы или я когда-нибудь сможем посетить все эти музеи? Очень узкой прослойке это доступно, и это профессиональное комьюнити.

— Вы собираетесь работать только с музеями искусства или будете брать в проект и те музеи, которые охватывают более широкие области культуры, например, такие как Victoria and Albert, где собраны предметы дизайна, текстиль, скульптуры, музыкальные инструменты?

— V&A — по сути не галерея, но в эту сторону мы тоже думаем. Скорее всего, разбираться с остальными культурными областями мы начнем с дизайна. Будет ли это непременно галерея дизайна или что-то еще, я не знаю. С объемными объектами сложнее, чем с холстами: скульптуру будет сложнее показать так же достойно на сайте.

— А почему вы так сфокусировались на искусстве? Это как-то связано с вашим образованием или просто интересно?

— Основная идея Google — это доступность информации, так что открыть доступ к искусству было вполне естественным продолжением стратегии. Я не знаю, какой процент всех знаний об искусстве сейчас находится в открытом доступе, но есть ощущение, что не очень большой, и уж точно куда меньший, чем обо всех остальных областях знания. И это прискорбно. Так что надо было делать культурную информацию открытой, и начать логично было с искусства. Потом, музеи последние пару лет переживают нелегкие в финансовом смысле времена. Для них жизненно необходимо привлекать аудиторию новыми способами. Интернет тут непревзойденный инструмент. До музейного проекта мы, например, снимали панораму Помпей, и число туристов после этого выросло значительно. Может, эти вещи и не связаны, но факт налицо.

А что касается меня лично, то до Google Art Project я успела поработать над несколькими проектами в компании, я работаю тут около 5 лет. И когда команда Google ArtPr начала работать, я была рядом и втянулась. Чем больше я говорила с музеями, чем глубже вникала в их внутреннюю кухню, проблемы и вызовы, тем отчетливее становилась мысль «Господи, да у нас же есть технологии, чтобы с этим всем разобраться, это не так-то и сложно, тут можно помочь». И это весело.