Молодые ученые: африканистка Маша Хачатурьян

Маша Хачатурьян не собиралась изучать африканские языки, а в результате ездит в экспедиции каждый год, учится в Париже и переводит сказки с языка мано.

Где училась: филфак МГУ, отделение теоретической и прикладной лингвистики, аспирантура Института языкознания РАН (учится сейчас), аспирантура Института восточных языков и цивилизации (INALCO) в Париже.
Что исследует: редкий африканский язык мано, языковая семья манде (около 250 тысяч носителей в Либерии и Гвинее).

Я увлеклась лингвистикой и африканскими языками случайно. У меня много коллег, для которых это была детская мечта. А я хотела заниматься математикой, пошла в маткласс очень хорошей школы, но быстро поняла, что это не мое.

На ОТиПЛ поступила со второго раза. И не могу сказать, что испытала ужасное воодушевление. Только в конце третьего курса решила, что надо что-то делать серьезное, о чем-то писать диплом. Выбирала между лингвистической типологией, формальными языками, психолингвистикой. Пока я думала, на ежегодное мероприятие «Вести с полей», где полевые лингвисты рассказывают о прошедших экспедициях, приехал мой будущий научный руководитель. Он представлял российскую группу по изучению языков семьи манде. Дальше все пошло очень быстро и для меня самой неожиданно. Решила я так. В экспедиции каждому дается по языку, который они описывают фактически с нуля, а это — нетленка. Это в любом случае полезно лингвистической общественности, поскольку любая теоретическая работа основана на данных конкретных языков. Которые вымирают к тому же.

• 
• 
• 
• 
• 

Еще я очень люблю путешествовать, и пожить в Африке было ужас как интересно. Решение приняла минут за десять. Я познакомилась с руководителем и говорю: «Хочу с вами в экспедицию». Первая экспедиция была в 2009 году, вторая — в 2010. В среднем мы проводили в Африке по полтора месяца.

В Москве коллег-африканистов довольно много: есть ИСАА МГУ, есть Институт Африки РАН, сектор африканистики в Институте языкознания РАН. В Петербурге — Восточный факультет СПбГУ, отдел Африки Музея антропологии и этнографии РАН (Кунсткамера). Ну и есть, конечно, наша экспедиция. В середине сентября в Париже прошла международная конференция по языкам семьи манде, которые мы изучаем. И русских там было столько же, сколько всех европейцев и американцев вместе. Многие учились у моего научного руководителя.

В научном мире есть разделение труда: одни занимаются лингвистикой, другие — политологией, третьи — историей. Лингвисты, как правило, занимаются только языком. Некоторые из-за этого ничего вокруг не видят, даже когда выезжают в такое интересное «поле», как Африка. Это не мой случай. Мне сразу было интересно все: как устроена материальная культура, какие традиционные предметы сохраняются, а какие исчезают. Что из импортных продуктов приживается и почему? Во что одеваются в Африке? Чтобы проводить такие исследования, в 2009 году я пошла учиться во Французский университетский колледж на отделение социологии. В этом году защитила диплом. Теперь, поскольку я много времени провожу в Париже, я планирую посещать лекции и семинары по этнографии в Высшей школе социальных исследований (EHESS).

В ближайшей экспедиции, которая будет в декабре-январе, я смогу собрать еще и этнографические данные. Ну и, естественно, остается описание языка: составление грамматических анкет, сбор текстов, работа над словарем. Когда закончу аспирантуру, хочу издать грамматику и словарь языка мано.

На этой записи человек начитывает мне сказку о гиене на языке мано. Перевод ниже.

В этой истории речь идет о гиене. Как-то она гуляла по лесу, поскользнулась и упала в яму. Это был глубокий старый колодец далеко в лесу, так что она там просидела четыре дня, ничего не емши. На пятый день мимо шел шимпанзе.

Гиена ему говорит: «Слушай, спаси меня, а!» Шимпанзе отвечает: «Э, я не могу, у меня ребенок больной, но тут где-то есть недалеко моя подруга обезьяна, у нее и хвост есть». И шимпанзе пошел звать друга-обезьяну. Говорит: «Слушай, тут у нашего друга беда случилась, если можешь помочь, помоги». Обезьяна говорит: «Э-э, ну, у меня тут дочь, со здоровьем проблемы, мне нужно идти к ней». И тут гиена сама попросила обезьяну. Говорит: «Я хочу, чтобы ты мне помогла». Обезьяна сказала: «Хорошо, я поняла». Она спустила хвост в яму, гиена вскарабкалась и говорит: «Слушай, там вон внизу я просидела пять дней и ничего не ела, очень кушать хочется. Я тебя так просто отпустить не могу, я должна тебя съесть».

И они принялись это обсуждать, до-олго обсуждали. Тут мимо проходил заяц. Они ему все объяснили, гиена объяснила и обезьяна объяснила. Заяц говорит: «Я, кажется, понял. Но тут так много всего произошло, давайте вы мне заново все покажете, чтобы я понял». И гиена снова залезла в яму. Когда она залезла в яму, заяц сказал обезьяне: «Слушай, уходи отсюда. Такие вот это люди, даже если ты им чего-нибудь хорошее сделаешь, они ни за что не заметят этого. Иди давай». И тут-то злодейке пришлось туго. Тут и моя история подошла к концу.