Филологи — люди, крайне внимательные к тому, как человек говорит, ведет себя и что думает о жизни. Насколько важно уметь думать, какой на самом деле спрос на филологов в стране и что такое комплекс лингвистической неполноценности — в рассказе преподавателя филфака НИУ ВШЭ Михаила Велижева.

Где учился: историко-философский факультет РГГУ, семестр в Università Ca' Foscari (Венеция), аспирантура РГГУ (2004), аспирантура Università degli Studi di Milano (2006), год в European University Institute во Флоренции (Max Weber Fellowship).

Что исследует: русская литература и культура конца XVIII — первой половины XIX века, интеллектуальная история, история политических понятий и идей. Преподает в НИУ ВШЭ на филфаке.

Особые приметы: очки, шарф, книжка.

Что такое филология? Это прежде всего интеллектуальный стиль. Всякий молодой ученый (предполагаю, что не только гуманитарий), которому приходит в голову странная фантазия продолжать научные изыскания в аспирантуре, сталкивается с проблемой выбора руководителя и среды. Он (или она) начинает смотреть вокруг себя и в какой-то момент понимает, что определенная группа исследователей представляет для него несомненный интерес, на их строгий суд он хочет выносить свои работы и именно с ними ездить на конференции. Их мысли о науке и, шире, жизни кажутся глубокими и оригинальными, а манера говорить и держать себя — умной и притягательной. Для меня эти исследователи — те, кто ассоциирует себя с русской филологией (на деле наши занятия часто выходят за пределы чистой истории литературы).

Что такое идеальный филфак? Я сторонник западного образования, каким я видел его в EUI. Прежде, еще на пятом курсе университета я провел четыре месяца в Венеции, потом три года аспирантуры в Милане, где нужно было писать работу на итальянском языке, еще год в European University Institute во Флоренции. Там нас учили европейским (прежде всего, британским) методикам преподавания.

Когда приезжаешь в хороший западный университет, чувствуешь комплекс лингвистической неполноценности. Мои коллеги в Европейском университете во Флоренции спокойно говорили на 4–5 языках. И это норма для любого по-настоящему образованного человека.

В Вышке мы создаем что-то похожее. Например, занятия у нас ведут два профессора, а не один профессор. Один преподаватель может солировать, второй помогать, а затем они меняются местами. Это невероятно интересно — перед парой договариваться с коллегами, кто о чем рассказывает, но самое лучшее — если на занятии завязывается спор. Студенты слушают как минимум две точки зрения, понимают, что нет единственно верного ответа. В филологии (равно как и других гуманитарных науках) вообще необходим личный взгляд, важно общение преподавателя со студентом — возможно, важнее, чем в естественных науках.

На самом деле совсем не плохо, если после филфака люди пойдут работать в смежные сферы. Не нужно выпускать 60 ученых в год, такого спроса на филологов нет нигде в мире. Пусть это будут 3–4 человека с курса. Остальные имеют возможность выйти из университета образованными людьми, они будут уметь мыслить, писать на разных языках и критически оценивать окружающий мир.