Ольга Богомолова исследует полимеры и их олигомеры, собирает ртуть скотчем в своей лаборатории, ждет реактивов по три месяца и вспоминает, как работала в Чехии и чем занимаются ее однокурсники. Новый герой в сериале про молодых ученых.

Где училась: химфак МГУ (2004), аспирантура, стажировка в Праге.

Что исследует: электропроводящие полимеры и их олигомеры.

Химия — это не вредно. Химия — это все, что вокруг. Наши волосы — тоже полимеры. Вот вы видите стену, стол, стул. А я вижу диоксид кремния, железо, целлюлозу, полимеры, акриловые нити.

Мы недавно разбили градусник в лаборатории, с кем не бывает. По идее нужна была медная пластинка, но самым подходящим из того, что мы нашли под рукой, был скотч. Отлично клеит ртуть, оказывается. На химфаке периодически то тут, то там перестилают пол, когда кто-то разливает что-то вредное. У нас был мальчик-студент, которому достаточно было просто приблизиться к прибору, чтобы все тут же ломалось и приходило в негодность.

«Везут реактивы не больше недели. Но потом еще месяца три они будут стоять на таможне! А там зачастую ядовитые вещества, их проверяют миллион раз. Это еще ладно, у меня ничего не тухнет, а если я биохимик и мне нужно привезти образец ДНК?»

Я изучаю электропроводящие полимеры. Вот есть мобильный телефон, внутри него микросхемы. Скорее всего, металлические. Но бывают и полимерные. Они пока не лучше металлов, но удобнее. Они чище, их не нужно добывать, не нужно паять. Мы работаем над тем, чтобы микросхему можно было, грубо говоря, распечатать на принтере и тут же использовать. В 2000 году трое ученых — среди них был Алан Хигер, японец Ширакава — получили Нобелевскую премию за открытие электропроводящих полимеров. Если премию дали в 2000-м, значит, само открытие было в годах 70-х. Премию дают только тогда, когда становится очевидным вклад в науку.

В науке всегда есть что-то модное. Сейчас развивается микроэлектроника, компьютеры становятся все меньше и меньше, микросхему нельзя выточить на токарном станке. Поэтому так выстрелили нанотехнологии. Когда я училась, все хотели быть поближе к биологии. На что один преподаватель говорил: «Ну возьмите уже раскладушки и ночуйте у биофака». Научные факультеты МГУ всегда очень отличались. Физики — они романтики, биологи — немного наивные, химики более циничные, а математики… ну, некоторые немного не от мира сего.

Помимо закона о госзакупках, под который мы попадаем, как бюджетная организация, большие проблемы создает таможня. Есть простые реактивы — отечественные — серная кислота, хлорид натрия, это пожалуйста. Но есть сложные, которые нужно синтезировать. Мы их закажем, например, немецкой фирме. Ну ладно, повезут эту баночку на машине, это не больше недели. Но потом еще месяца три она будет стоять на таможне! А там зачастую ядовитые вещества, их проверяют миллион раз. Это еще ладно, у меня ничего не тухнет, а если я биохимик и мне нужно привезти образец ДНК? Поэтому если одна и та же идея одновременно придет в голову ученому на Западе и ученому в России, первый проведет эксперимент через две недели, а другой будет ждать несколько лет. Фундаментальная наука должна поддерживаться государством, иначе никак. Она не приносит быстрого результата и поэтому плохо продается. Но прикладная наука не будет двигаться вперед без базовых разработок.

Я 10 месяцев работала в Чехии. Сейчас так надолго уже не соберусь, надо писать диссертацию, делать много дел, муж будет скучать. Хотя на месяц, два — пожалуйста. Да, за границей лучше. Но я не хочу уезжать, хочу, чтобы здесь тоже было хорошо.

«В науке остаются в основном женщины, потому что мужчинам надо кормить семью. Два моих одногруппника работают за рубежом, где-то пятеро занимаются чистой наукой. Одна девушка разрабатывает рецепты помад, кремов, туши»

Изначально на химфаке пополам девочек и мальчиков. Но в науке остаются в основном женщины, потому что мужчинам надо кормить семью. Очень сложно остаться немосквичам, потому что на зарплату научного работника снимать квартиру и нормально жить почти нереально. Два моих одногруппника работают за рубежом, где-то пятеро занимаются чистой наукой. Одна девушка разрабатывает рецепты помад, кремов, туши. Многие ушли в торговлю, занимаются продажей реактивов, многие работают в техподдержке лаков-красок, косвенно это связано с химией.

В науку идут по разным мотивам. Есть люди, которым просто интересно, как все устроено. Есть те, кто думает: а вот как было бы здорово сделать что-то, что всем пригодится. Я отношусь ко вторым. Мне хочется делать что-то для людей.