Письмо №51, из Лондонского колледжа коммуникаций

Студенты, которые учатся в других странах, рассказывают, в чем разница между образованием в России и за границей.

Александра Червоткина, 21 год

— Где, чему ты учишься, как давно? Как так случилось, что именно здесь?

— Я окончила London College of Communication, бывший London College of Printing. В общем и целом, я провела в Лондоне 4 года — 3 в LCC, на специальности Creative Advertising Strategy, и год на подготовительных курсах по направлению Media Studies&Psychology. Идея моего обучения за границей повисла в моей семье задолго до поступления, но я считала себя патриотом и отказывалась наотрез. Однако, проучившись год в российском вузе, я разочаровалась в системе и решилась-таки попробовать. Мой любимый (на тот момент) человек учился в Лондоне, что явилось окончательным доводом в пользу переезда. Я выбрала специальность «Реклама», так как с ранних лет во мне проистекала борьба между желанием заниматься чем-то творческим и чем-то прибыльным. Рекламное дело показалось мне идеальной комбинацией.

— Ты училась в российском вузе? Какие воспоминания?

— Я проучилась год в СПбГУ, по специальности «Теория межкультурной коммуникации». В то время каждый мой знакомый считал своим долгом с недоверием спросить «И кем ты будешь работать?!» Точного ответа я не знала, но мне нравилось этому учиться, пока я не столкнулась с рядом несправедливостей. Образовательные системы «здесь» и «там» различаются разительно и, я считаю, отлично дополняют друг друга. В России студенты получают всестороннее и очень глубокое образование. На первом курсе мы, как и многие, учили античную литературу, латынь, историю, культуру русской речи и так далее. Конечно, все это мало кому пригодилось в будущей профессии, но для общего развития явилось огромным плюсом. Наш факультет был своеобразным аналогом Института благородных девиц, выпускающим прекрасных жен и матерей, но не особо конкурентоспособных специалистов.

В Англии ситуация абсолютно противоположенная — вместо 4–5 лет первая ступень высшего образования занимает 3 года, зато сразу по теме, не тратя время на общеобразовательные предметы, включая даже физкультуру. Вместо 20–25 пар в неделю, как в СПбГУ, учились мы от силы 20 часов, а на последнем курсе и вовсе 2 раза в неделю. Английская система построена так, что с каждым годом все больше времени уделяется самостоятельному обучению, так называемому self-directed learning, так что на выходе получается абсолютно самостоятельный индивид. Таким образом, в данной системе объем полученных знаний является выбором каждого студента. Можно ответственно посещать библиотеку пять дней в неделю, а можно отделаться и парой бессонных ночей перед дедлайном. И конечно, никакой зубрежки, и, как в случае с моим вузом, никаких экзаменов. Здесь важна лишь твоя собственная интерпретация информации, умение критически мыслить, которое тестируется в виде письменных работ. Я не могу с уверенностью сказать, что один из этих подходов правилен на 100%, и я несказанно рада тому, что получила возможность побыть частью обеих систем.

— Где ты сейчас живешь? Снимаешь или в общежитии? Как условия? Далеко ли до вуза?

— Я жила на прибрежном юго-востоке Лондона и на его аристократичном западе. Так и не рискнула пожить в молодежном и хипповом Ист-энде. Жила как в студенческих резиденциях и shared house c четырьмя соседями, так и на съемных квартирах, с друзьями и в одиночку. Резиденции (общежития) в Лондоне очень комфортные, комнаты на одного с современным ремонтом, душем и туалетом. Вспоминаешь, что ты живешь в резиденции, только когда делишь кухню с пятью иностранными студентами и участвуешь в тестовых пожарных тревогах. К слову, существуют и комнаты-студии со встроенными кухнями. В квартирах я быстро привыкла к английским окнам, картонным стенам, сыплющейся штукатурке и потолкам, до которых достаешь рукой, если встать на цыпочки.

— Какие бонусы дает статус студента?

— Скидки в кино, магазинах молодежной одежды, канцелярских товаров и в общественном транспорте.

— Над чем ты сейчас работаешь?

— К сожалению или счастью, все, над чем я работала в годы обучения, уже завершено. Кое-что можно посмотреть на Vimeo, а мой дипломный проект можно почитать.

— Какой у тебя самый крутой профессор?

—Моя самая главная преподавательница, которая была с нами от начала до конца, эксцентричная и переменчивая чудачка-сумасшедшая Джо Ходжес. Джо много лет проработала в рекламном бизнесе, а также написала полу-автобиографичную книгу, по которой впоследствии был снят фильм. Она была локомотивом нашего курса, сама составляла программу, а потом перешла практически на единоличное преподавание.

— Как выглядит процесс обучения? Опиши свой обычный учебный день.

— Лекция или семинар, затем много свободного времени, которое можно провести в библиотеке в поисках материала для своих исследований. По содержанию лекции и семинары самые разнообразные. Однажды на первом курсе Джо просто села на пол в своем смешном наряде и уткнулась в кроссворд, потребовав от нас рисовать ее сначала правой, а потом левой рукой. Так мы развивали наши мозговые полушария. Семинары часто происходили в виде свободных дискуссий, порой довольно острых. Также мы работали над многими проектами, которые шли не на оценку, но были обязательны к исполнению. Это касалось и гостевых лекций по вечерам пятницы, когда Джо приглашала кого-нибудь из своих многочисленных знакомых — руководителей и идейных вдохновителей рекламных агентств, медийщиков и продюсеров. Иногда она уговаривала этих людей придумать для нас бриф и вернуться через пару недель, чтобы выбрать победителей и взять их на недельную практику. Так наши студенты побывали в RKCR Y&R, Anomaly, Mother и других именитых агентствах.

— Какое самое главное знание или умение, которое ты получила в процессе обучения?

— Самое главное — это знакомство с потрясающими людьми из разных стран мира, мне очень сильно повезло с одногруппниками. Так как нас учили всему и понемногу, то, в отличие от дизайнеров, фильммейкеров и других ребят из LCC, мы не стали настоящими специалистами ни в одной области. Нас научили думать и искать вдохновение, а остальное останется за нами.

— Планируешь вернуться?

— Вопрос возвращения на родину очень тяжелый и насущный для каждого, кто учился за границей. Первые три года я была прочно уверена, что не смогу жить в чужой стране и обязательно вернусь домой, в Петербург, разбавлять привычную серость. Последний год — это год, когда я не была уверена уже ни в чем, а необходимость принятия решения очень давила. В итоге я решила его не принимать, а поддаться потоку, как маленькие существа на дне глубокой реки в книге Ричарда Баха «Иллюзии». Устав работать за ланч, я стала потихонечку подавать заявления на работу в самых разных местах: Лондон, Петербург, Москва, Киев. Одновременно я волонтерствовала на крупных спортивных мероприятиях в Лондоне и Медвэе и так втянулась, что уж думала податься в спортивную журналистику. Со всех сторон сыпались противоречивые мнения и различные истории о том, как выпускники престижнейших лондонских вузов ищут работу месяцами. Но жизнь, как я того от нее и ожидала, сама приняла за меня решение. Когда в августе в Лондоне начались беспорядки, я находилась дома, в Питере, и должна была пробыть там неделю. Но, поскольку я не успела сделать вовремя все запланированные дела, а по телевизору то и дело транслировали, как отморозки громят мою улицу в туманном городе, я решила остаться в России еще на несколько дней. В один из таких дней мне позвонили из Москвы, где я теперь и работаю.

— Где работаешь?

— Работаю в рекламном агентстве, которое входит в пятерку лидирующих международных рекламных сетей.