Свидетельства людей, которые пережили кому, философия Канта с древнеиндийскими учениями, страхи Букеровского лауреата и 5 месяцев в ожидании смертной казни — в обзоре научно-популярных книг, посвященных феномену смерти.

Реймонд Муди, «Жизнь после жизни. Исследование феномена выживания после физической смерти»


Врач и преподаватель философии медицины Реймонд Муди долгое время собирал свидетельства людей, которые пережили клиническую смерть. Материала оказалось достаточно, чтобы создать общую картину того, что происходит с людьми после наступления физической смерти. Респонденты рассказывали не только о темном тоннеле, но и о жужжании, ощущении спокойствия, невесомости и одиночестве.

После отделения от тела они встречались со светящимся существом, которое в один миг показывало духовному телу всю его прежнюю жизнь. Оно как бы подчеркивало, что в жизни самыми важными являются две вещи: научиться любить других людей и приобретать знания. Многие признавались Муди, что они вернулись к жизни только потому, что высказали желание об этом тому самому светящемуся веществу. Конечно, подобный сценарий всем давно известен, однако обилие похожих историй о послесмертном опыте настолько убедительно, что выводы напрашиваются сами собой.

Муди посвятил отдельную часть рассказам о том, как изменилась жизнь людей после клинической смерти. Все в один голос твердят о перемене ценностей и потере страха смерти. Может, кому-то для этого хватит и читательских переживаний.

Артур Шопенгауэр, «Мир как воля и представление»


Шопенгауэр объединил философию Канта с древнеиндийскими учениями и пришел к выводу, что смерти нечего бояться, потому что она уж точно не страшнее рождения. Напротив, это даже долгожданное избавление от мучительной жизни, которая представляет собой «лишь хронически задерживаемое умирание, новую и новую отсрочку смерти, хронически отодвигаемую скуку».

Все сокрушения на этот счет немецкий философ сравнивает с бессмысленным нытьем, как если бы солнце вдруг взбунтовалось против ночи, потому что человек, как и все на свете, подчинен мировой воле, и с этим ничего не поделаешь. В принципе, Шопенгауэр так убедительно описывает неприглядность бытия, что, как писал Бабель, «от всех этих дел хочется повеситься».

Джулиан Барнс, «Нечего бояться»


Букеровский лауреат так сильно страшится забвения, что для самоуспокоения написал целую книжку с ободрительным названием «Нечего бояться». Меньше всего она походит на философский труд, в котором поэтапно доказывается утверждение, заявленное в названии. Скорее, это печатная версия лекции TED, в которой перемешиваются семейные истории, шутки-прибаутки, афоризмы и размышления, выстроенные по определенной логике, где за любым аргументом следует контраргумент.

Так, в начале Барнс отметает версию о бессмертии души («Я не верю в бога, но мне его не хватает»), а под конец отказывается от излюбленной писательской пилюли, отвергая теорию о том, что искусство побеждает смерть. Как ни странно, ему все равно удается выйти на воодушевляющий финал в лучших традициях TED, так что под конец начинаешь верить, что бояться-то действительно нечего.

Филипп Арьес, «Человек перед лицом смерти»


Создатель жанра «истории ментальностей» изучил смерть под микроскопом, препарировал наукой, заменив все эмоции чисто исследовательским любопытством. Филипп Арьес в своей книге рассмотрел смерть как индикатор характера цивилизации. Если в Средние века люди хранили дома коробку с черепом, то с XX века человек всеми силами пытается игнорировать тему смерти.

Хоть книга в большей мере посвящена обществу, самое любопытное — периферийные мысли. К примеру, «разложенные вокруг церковного двора кости и черепа образовывали мрачный декор, напоминавший весьма восприимчивым людям той эпохи о бренности их повседневного бытия». Отсюда вытекает, что перед лицом смерти упорядочиваются ценности — что, в общем-то, даже полезно.

Артур Кестлер, «Диалог со смертью»


Говорят, лучший способ победить страх — взглянуть ему в глаза. Британский писатель и журналист Артур Кестлер в свое время приблизился к этому страху вплотную. В 1937 году он приехал в Испанию как военный корреспондент News Chronicle, был арестован франкистами и приговорен к смертной казни. Пять месяцев он провел в тюрьме и ждал, что его расстреляют. Этому опыту Кестлер посвятил небольшой, но исчерпывающий текст «Диалог со смертью», в конце которого приходит к выводу, что «смерть не страшна, страшен смертный час». Значит, все преждевременные страхи ничего не стоят.

Это отчетливо показано в сцене, когда к приговоренному приходит парикмахер и пеной смывает его отчаяние: «Звоните, колокола, звоните, меня бреют, я еще в числе живых!» Если совсем упростить — не бойтесь смерти, радуйтесь жизни.