Генетик Мурад Вагида исследует проблемы аутоиммунитета, ищет возможности справиться с онкологией и рисует сердечки на бирках к клеткам с мышами, которых будут скрещивать. Новый герой в рубрике T&P о молодых ученых.

Где учился: ветеринарно-биологический факультет МГАВМиБ имени Скрябина.

Что исследует: селекция лимфоцитов в тимусе и аутоиммунитет.

Особые приметы: любит Джеффа Нуна, Станислава Лема, Филиппа Дика, Альбера Камю и Стругацких, передвигается по городу на велосипеде.

Честно говоря, в иммунологии я оказался случайно. С 6 класса хотел быть генным инженером, но оказался в лаборатории, в которой сейчас работаю (однокурсница ее нашла среди вакансий на форуме молекулярных биологов). Иммунология захватила своей сложностью и количеством нерешенных проблем. Вот и остался. Я закончил ветеринарно-биологический факультет по специализации иммунология. Дипломная работа была о функционировании и формировании клеток иммунологической памяти.

«Тема тимусной селекции, механизмов ее избегания и аутоиммунитета давно заворожила меня своей сложностью. Меня удивило, что есть возможность рекрутировать иммунную систему на борьбу с онкологическими заболеваниями»

Я скорее ошибся с выбором вуза. Нет, не думаю, что мне чего-то не хватало или не хватает в образовании, просто я учился не в той атмосфере, не в атмосфере исследования биологии. Вот и все. А добирать пришлось, как и всем — читать правильные учебники и статьи, самому ставить эксперименты, учиться на своих ошибках. Хотя «пришлось» — неправильное слово, мне всегда это в радость было.

Сейчас я соискатель на степень кандидата биологических наук, работаю в НИИ Канцерогенеза Российского Онкологического Научного Центра, в лаборатории механизмов регуляции иммунитета. За границу пока уезжать не хочу. Я занимаюсь проблемой аутоиммунитета и еще попыткой с помощью аутореактивных Т-лимфоцитов лечить рак, но это гиперотдаленное будущее. Один из подходов в лечении рака — это иммунотерапия. Среди Т-лимфоцитов есть особая популяция — клетки, экспрессирующие аутореактивный Т-клеточный рецептор. Эти клетки способны в определенных условиях вызывать аутоиммунные заболевания. Мы же в нашей лаборатории изучаем механику взаимодействия Т-клеточного рецептора. Полученные знания могут помочь в дизайне Т-клеточных рецепторов, реагирующих на опухоли.

Если подробнее, то в норме в организмах млекопитающих есть огромное количество вариантов Т-лимфоцитов. Каждый из них несет на своей поверхности рецептор с уникальной специфичностью (то есть способностью реагировать на один определенный вид патогенов). Эти белки образуются в результате случайного рекомбинирования генных сегментов локуса (участка хромосомы) Т-клеточного рецептора.

**Книги, которые рекомендует Мурад:**
Джеймс Утосон, «Избегайте занудства. Уроки жизни, прожитой в науке».
Ричард Докинз, «Расширенный фенотип: длинная рука гена»
Крис Фрит, «Мозг и душа»

Большинство образовавшихся так рецепторов либо не функционально, либо обладает аутореактивностью, то есть будет реагировать на белки собственного организма вместо чужеродных. Клетки, экспрессирующие нефункциональный или аутореактивный Т-клеточный рецептор, уничтожаются в тимусе благодаря механизмам селекции. Но, несмотря на эти механизмы, в кровь иногда все-таки попадают аутореактивные Т-лимфоциты. И аутоиммунные заболевания возникают как раз с привлечением таких лимфоцитов, при соблюдении ряда других условий, конечно.

В нашей лаборатории мы как раз изучаем механизмы избегания такими клетками селекции. Для этого мы создаем трансгенных мышей, которые экспрессируют только один вариант alpha- или beta-цепи аутореактивного Т-клеточного рецептора. И изучаем биологию клеток таких мышей. Для этого мы, например, проводим такой эксперимент: клетки из органов иммунной системы (селезенки и лимфоузлов) смешиваются с клетками селезенки различных линий мышей. И по уровню включения радиоактивной метки мы смотрим, как клетки трансгенных мышей отвечают в сравнении с нетрансгенными мышами.

Кроме экспериментов для диссертации, я участвую и в проектах других лабораторий. Они изучают, например, влияние опухолевых клеток, убитых иммунной системой, на ее микроокружение или разрабатывают новые модели канцерогенеза у лабораторных мышей. Еще занимаюсь генотипированием животных.

В нашей лаборатории есть множество мышей с измененным геномом: у одних «испорчены» гены, другие экспрессируют белки, которые мы исследуем. Чтобы узнать, есть ли эти изменения в потомстве от скрещивания наших мышей, мы генотипируем ДНК потомства с помощью полимеразной цепной реакции. На бирках к клеткам с мышами, которых будут скрещивать, мы делаем подписи с сердечками. Но по мне, все это несерьезно: лабораторные животные — это все-таки материал.

Зато у нас есть в лабе крыса, которую все любят, я ей даже операцию делал. Зовут Клопик, он к нам попал от физиологов, потому что был слишком ленивым для прохождения лабиринтов. Я все порываюсь взять у него сыворотку на блокировку крысиных антител, но остальные сотрудники — против.

Тема тимусной селекции, механизмов ее избегания и аутоиммунитета давно заворожила меня своей сложностью. Меня удивило, что есть возможность рекрутировать иммунную систему на борьбу с онкологическими заболеваниями. Настоящая радость — это делать свою работу правильно и трудиться много. Когда так удается — счастье.