Американская журналистка Джули Дресснер около 4 лет прожила в Москве, где ее дети ходили в Новую гуманитарную школу. После возвращения в Нью-Йорк она проанализировала сотни видеозаписей уроков, которые попали ей в руки, и пришла к выводам: если ее дети добились успехов в российской школе, то им просто очень повезло с выбором учебного заведения. «Теории и практики» публикуют перевод ее колонки в New York Times.

Скорее всего, вы очень смутно представляете себе, что происходит за стенами школы, где учатся ваши дети. Вы завозите их туда утром, они исчезают за школьными воротами, и только вечером вы иногда выпытываете у них какие-то детали о прошедшем дне. Но представьте, что вам вдруг досталось целое состояние — сотни часов видеозаписей, показывающих эту скрытую от вас жизнь ваших детей. Причем не в обычной школе, а за рубежом, где они, казалось, сначала чувствовали себя несчастными, но затем справились и даже добились успехов.

Прошлой осенью я сказала Василию Богину, директору Новой гуманитарной школы в Москве, где учились мои дети, что хочу снять о ней короткий фильм для New York Times. Неожиданно для меня он ответил: «Хорошо, тогда я дам вам видео за последние четыре года». Это были обычные видеозаписи занятий в классе: Богин ввел в школе практику просмотра записанных уроков вместе с учителями, чтобы улучшить методику преподавания. Ученики тоже смотрят некоторые видео, чтобы оценить, как они занимались на уроке и выступали на устных экзаменах.

Для меня эти записи стали способом увидеть внутреннюю жизнь школы и те поразительные перемены, которые произошли с моими детьми за годы обучения. Мой муж Клифф Леви рассказал об этом в выпуске New York Times, посвященном образованию, а я сделала на основе его рассказа короткий фильм для видеораздела.

В Россию мы переехали из Бруклина. Когда в сентябре 2007 года наши дети — Даня, Арден и Эммет — в первый раз пошли в Новую гуманитарную школу, они знали по-русски только самые основные слова, и в первое время им было очень сложно. Расспросы «как прошел твой день» заканчивались теми будничными отчетами о школе, к которым мы привыкли.

Только в последний год, пересматривая записи для фильма, я начала действительно понимать, насколько тяжело им приходилось. Было очень больно смотреть, как Арден на одном из уроков в первые месяцы в школе растерянно смотрит по сторонам, пока все работают в парах. Однако мне по крайней мере повезло, что можно было посмотреть все остальные записи: я узнала, что к концу года она уже не была такой одинокой. Тогда я поняла, насколько мои дети выросли за время учебы в Новой гуманитарной школе. Но я не знаю, что бы мы с мужем сделали, если бы увидели эту запись тогда, когда она была сделана.

То, что происходило в этих видео, часто было очень мучительно для меня: я знала, что и Даня, учившийся в пятом классе, и Арден, которая была в третьем, очень страдали из-за переезда в Москву. В то же время я была уверена, что Эммет, ходивший в детский сад, переносил перемены более или менее спокойно. Однако на записях я увидела, как он хмурился и ворчал, когда не мог понять то, что объясняли на занятии. А получив плохую отметку, он рухнул на парту, скомкал бумагу с этим тестом и зарылся в нее лицом.

Описание целей Новой гуманитарной школы выглядит идеально: развитие внутреннего мира ребенка, творческих способностей, мышления и понимания, сущностного видения вещей и явлений и системного подхода к анализу и решению проблем. Кроме того, НГШ — базовая школа НИУ Высшая школа экономики.

Я поняла, что дети были правы, когда все время повторяли: «Ты не представляешь, как все это тяжело». За все четыре года, что мы жили в Москве, я часто даже не могла уговорить их пойти погулять по городу в выходные. Они всегда чувствовали себя разбитыми и хотели отдыхать дома. Теперь я знаю почему.

Богин дал мне больше двух терабайтов видеофайлов с записями школьных уроков, педагогических семинаров, конкурсов чтецов, устных экзаменов и олимпиад (мои дети присутствовали только в малой части этих записей). В последний свой год в Москве я только и делала, что смотрела эти видео.

Из них можно было понять всю методологию Новой гуманитарной школы — прогрессивного экспериментального учебного заведения, которое Богин создал вскоре после распада СССР в 1991 году. На одной из записей учителя во время семинара просматривали видео, где Арден отвечала домашнее задание на уроке географии. Богин спросил учителя, проводившего тот урок, что он сам и остальные ученики должны были делать во время ответа. Все присутствующие на семинаре стали высказывать идеи. По мнению одного из педагогов, ученики должны были дать оценку выступлению Арден и затем сравнить ее с мнением преподавателя. Тогда Богин спросил учителя, какими критериями она руководствуется для домашнего задания. Услышав, что она не дает ученикам никаких установок, Богин сказал: «Запомните раз и навсегда: ученики обязательно должны знать, по каким критериям оцениваются их работы».

На уроках творческого мышления, которые ведет сам Богин, ученики учатся объяснять разницу между культурными нормами и законами природы. Эти занятия часто начинаются с анализа русских пословиц. Богин просит учеников истолковать высказывание и объяснить, почему они согласны с ним или нет.

На одном из видео есть запись урока творческого мышления в классе Эммета, когда шел его второй год в школе. На занятии Богин спросил, кто из учеников когда-нибудь ходил в поход. Отличники-выскочки стразу закричали «Я, я ходил!», «Прошлым летом!». Одна из девочек осадила одноклассников, сказав фразу, укоренившуюся в России еще со времен советского коллективизма: «Я — это последняя буква в алфавите». Богин немедленно отреагировал: «Нет, — сказал он. — Я — это первая буква в алфавите. Значение имеет только твоя индивидуальность. Но при этом ты всегда должна действовать осознанно и думать об остальных».

Просматривая эти записи, я поняла, что мои дети получили бы абсолютно другой (и я считаю его разрушительным) опыт, если бы ходили в русскую школу, где учителя не дают детям возможность сомневаться и задавать вопросы, а лишь насаждают старые советские методы. Я с радостью смотрела на то, как Эммет кричит и шумит вместе с остальными учениками, — ему очень повезло учиться в школе Богина.