Вопросы к образованию: московские общаги

Российским вузам есть еще чему поучиться у западных: у нас до сих пор в магистратуре не учат на английском языке, чтобы стать доктором, нужно сначала получить степень кандидата, студенты проходят практику, которая не помогает найти работу, а о кампусах приходится только мечтать. «Теории и практики» решили выделить 7 главных вопросов к системе образования и понять, как обстоят дела с ответами на них.

Вопрос №1. Общежития

Проблема с российскими общежитиями за многие годы своего существования так и не приблизилась к решению — даже когда университеты начали получать миллионные гранты от правительства. Вместо зеленых кампусов вузы строят многоэтажки в спальных районах, администрация селит за деньги нелегальных мигрантов, а места на парковках продает жителям окрестных домов, в комнатах нет интернета, а дежурные обладают полномочиями надзирателей. T&P выяснили у жителей 5 столичных общаг, как им живется.

Дом аспиранта и стажера МГУ

Кухня: одна на этаже.
Душ: один на блок.
Туалет: один на блок.
Что есть на территории: столовая, библиотека, читальный зал, бассейн, велопарковка, спортзал, два продуктовых магазина, один хозяйственный.
Что есть в комнате: пружинные кровати, диван, стол, шкаф, стул.
Интернет: проводной, платный.
Особые приметы: в здании есть столовая — с огромным керамическим панно во всю стену, дикими сочетаниями цветов в интерьере и бананами в карамели за тридцать рублей. Все двери открываются одним ключом.

Юля (журфак, третий год в общежитии): «У нас в комнате мы делали полный косметический ремонт, но свет все равно остался, как в подвале. Не работает никакой интернет кроме проводного: я сама в этом не понимаю, но физики объясняли, что здания как-то так стоят, что ни йота не будет работать, ни собственный вай-фай сюда не проведешь.

У нас есть внизу прачечная, сейчас там стирка и сушка стоит 80 рублей, но у нас на одном этаже есть специальные три машинки для журфака. Мы их ждали года два, дождались, а теперь вообще абсурдная ситуация — главный ключ от входной двери туда потерялся, и у многих свой ключ есть, но все это друг от друга скрывают. Так что когда нам надо постирать, это целая история — мы идем туда (в идеале — вдвоем, чтобы первый мог смотреть, все ли чисто по пути, а второй — нести белье) втихаря, открываем своим ключом и стираем. Хуже на обратом пути, когда ты идешь с кучей мокрого белья — встреться тебе кто-то по пути, и ты уже не отвертишься. Проблема еще в том, что это все на кухне, а кухня на ночь закрывается, так что приходится еще и днем все это проворачивать.

На кухне практически не готовят, все готовят у себя в комнатах, хоть это и запрещено. И плитки отбирают, и утюг запрещен, и фен. С тех пор, как у нас отобрали плитку, мы вообще перестали дома есть. Я три года здесь живу и местной кухней ни разу не пользовалась. В столовой у нас постоянно меняются владельцы и повара меняются — то очень вкусно, то совсем нет. Сейчас там не очень вкусно, у нас на факультете вкуснее. Но мы и едим там редко, разве что в воскресенье, когда проснулся дома, никуда не надо и выйти из здания лень. Мы же тут вообще очень мало времени проводим — ночуем, разговариваем, пьем чай перед сном, и все. Вечером вообще только начинают люди выходить, разговаривать, выходишь в три часа ночи и толпа на этаже, а днем — почти пусто. У нас спокойный блок, к тому же кого-то часто нет, так что нам спокойно и заниматься, и места хватает. Хотя слышимость и тут, конечно, очень хорошая.

А еще у нас восхитительные замки в комнатах, они все открываются одним ключом! Поменять замок можно, только если он сломался, но и в этом случае ты идешь в администрацию, которая ставит тебе такой же точно новый замок».

Главное здание МГУ

Кухня: две на этаже.
Душ: один на блок.
Туалет: один на блок.
Что есть на территории: несколько кафе, учебные аудитории, хозяйственный магазин, несколько столовых, несколько спортзалов, прачечная, химчистка, аптека, кинозалы, танцевальный зал, музей, бассейн, продуктовый магазин, магазин с одеждой, агентство продажи авиа и ж\д билетов, парикмахерская — салон красоты, отделение банка, канцелярский магазин, магазин подарков.
Что есть в комнате: дубовые шкаф, стол и стул, пружинная кровать.
Интернет: кабель, бесплатный.
Особые приметы: на каждом этаже свой запах. Когда поднимаешься в жилые помещения в башне — закладывает уши.

Артем Галустян (журфак, аспирант, седьмой год в общежитиях): «Я живу на аспирантском этаже, так что мне сравнительно спокойно работается. Здесь одиночные комнаты, по две на блок, люди, преимущественно, заняты своей работой. Чтобы все зашумели или забеспокоились, должно произойти что-то из ряда вон.

Сказать, что меня это здание вдохновляет — откровенно наврать, оно мало кого вообще здесь вдохновляет. Трепет, как правило, проходит где-то через полгода, если ты сразу не понимаешь, что живешь не в какой-то святыне, а в очень старых стенах, где из-под паркета идет запашок, обои отсыревают, а на потолке в ванных кое-где случаются заросли черной плесени. Осенью и весной начинают десятками биться окна — я это называю «сезон итальянских скандалов». Сквозняки бешеные, особенно на высоте, рамы деревянные — стекла меняют пачками.

Это же еще все сталинская постройка, так что стены просто бумажные. Я когда прихожу домой, с соседкой в другом блоке могу договориться о чем-то, не повышая голоса — личной жизни, естественно, никакой при таком раскладе. Зато мебель из цельного дуба и крепкие дубовые двери. Как-то раз был пожар, и некоторых эти двери спасли — они прогорали очень медленно, и люди сидели дышали в окно, пока пожар не потушили.

Вообще тут редко готовят дома, но вот китайцы готовят, и кухней на этаже пользуются (обычно это мало кто делает) — это, надо сказать, запах. Я однажды проснулся и обнаружил у себя в комнате огромного таракана, это была битва вообще — потом выяснилось, что просто тайцы заехали на этаж, и у них кусочек ужина убежал. Но воняет, конечно, не только из-за них — каждый этаж по-своему пахнет, так что парфюм — вещь номер один. Ладно еще если ты просто перемещаешься с этажа на этаж, но когда ты выходишь в город, на тебе же все эти запахи остаются.

Не замечаешь, кстати, когда начинаешь говорить вот это «выйти в город». Тут просто действительно все есть — прачечные, кафе, магазины, говорят, были люди, которые несколько месяцев отсюда не выходили. Это небольшой город с развитой инфраструктурой — есть кафе подороже, есть подешевле; есть химчистка — а есть прачечная. Я, в общем-то, живу в Хогвартсе — тут есть свои четкие Гриффиндор и Слизерин, не стану вдаваться в подробности, но любому, кто здесь живет, это понятно.

Ну и, разумеется, истории про привидения. У меня у самого — хотя я во все это, конечно, не верю — была такая чушь в комнате однажды. То я вернусь, а свет везде выключен, то вода включается сама по себе. Есть еще любители рассказать про призрак старика в черном плаще. Говорят, что несколько охранников на этажах с ума сошло буквально за полгода, и все якобы одно и то же рассказывали — одетая в черное фигура уходила в стену у них на глазах».

Общежитие консерватории имени Чайковского

Кухня: две на этаже.
Душ: душевые в подвале.
Туалет: три туалета на крыло.
Что есть на территории: столовая, репетитории, стол для пинг-понга, спорт-зал, прачечная самообслуживания.
Что есть в комнате: одна двухъярусная кровать и одна пружинная, два шкафа, фортепиано, стулья, один стол.
Интернет: кабель, бесплатный.
Особые приметы: люди активно пользуются общей кухней на этаже и не предусмотрено ни одной курилки на территории.

Полина (виолончель, 1-й курс, первый год в общежитии): «Мы с девочками сами готовим еду, в столовую, наверное, кто-то ходит, если готовить лень. В нашей комнате достопримечательность — пафосное белое пианино, не знаю, правда, достается ли оно за какие-то особенные заслуги. Когда я вселилась, оно тут было уже».

Дима (кларнет, 1-й курс, первый год в общежитии): «Я первый год учусь в Консерватории, мне в этом общежитии все нравится. Тут все так ровно, что рассказывать вроде бы и нечего — разве что как душевые сломались. Тогда сделали график, по которому мальчики с девочками по очереди должны были ходить в душ, ну и понятно, многие опаздывали, путали, и неловких ситуаций хватало. Нет такого, чтобы селили вместе по курсу или по факультету, обычно это в случайном порядке происходит, если только специально не попроситься куда-то.

Нас по трое в комнате, на всех одно фортепиано и одни стены, так что, кто первый сел за свой инструмент, тот и репетирует. Вообще-то, есть репетитории внизу, целый этаж — как на остальных этажах жилые комнаты, так там — целый подвал репетиториев. Но туда надо записываться чуть ли не в шесть утра, так что я ими не пользуюсь практически.

У меня в комнате есть холодильник, микроволновка — все наше, но ставить никто не запрещает. Я знаю, что года два назад делали капремонт, и до этого было много проблем: и тараканы, и что-то еще. Но сейчас не на что пожаловаться, и менять я бы ничего не стал».

Общежитие ВГИК

Кухня: одна на крыло.
Душ: один на блок.
Туалет: три туалета на крыло.
Что есть на территории: столовая.
Что есть в комнате: пружинные кровати, столы, шкаф, стулья.
Интернет: проводной, тариф со скидкой, нет торрентов.
Особые приметы: мрачные граффити на стенах и коробки из-под пленки на каждом этаже вместо пепельниц.

Даша (сценарный, 3-й курс, два года в общежитии): «С интернетом, конечно, дело плохо обстоит — нам, киношникам, закрыть торренты надо было додуматься. Я понимаю, что это вынужденная мера, наверное, потому что здание огромное, но умные пацаны говорят, что можно было как-то решить эту проблему. А так тебе задают смотреть фильм, ты его ставишь вечером вконтакте загружаться и смотришь в пять утра, а потом в девять пятнадцать на пару — это, знаешь, совсем не комфортно.

Этажерка, похожая на Филиппа Киркорова, может спокойно заходить в комнаты: например, по утрам иногда я просыпаюсь от того, что она заглядывает и говорит: «Ты спишь? Ну ладно». И уходит — не знаю, что ей нужно. Или мы приходим домой, а она здесь. «Ой, — говорит. — а у нас инвентаризация, мы пересчитываем вещи в вашей комнате».

Готовим мы на кухне, стираем в своей машинке, которую мне недавно подарили. В общежитии общей прачечной нету, так что те, у кого нет своей техники, стирают ручками в тазике. Заниматься комфортно, когда у тебя замечательная соседка сидит рядом и молчит, делая свою работу, но очень трудно, когда пьяные знакомые начинают вваливаться в двери. Первое бывает намного чаще, но по выходным второе — стандарт.

Между этажами есть лестница с уличными пролетами, ее все зовут суицидной, и я не понимала почему: думала, что потому что очень холодно и туда здоровый человек курить из-за этого не пойдет. А потом мне рассказали, что оттуда выбрасывались, причем не наши ВГИКовские. Раньше можно было рублей за 200 переночевать тут в гостях, а теперь все ужесточили, как раз после того как в прошлом или позапрошлом году вот пришел чужой человек и выпрыгнул с лестницы. Теперь гостей не пускают ночевать, если ты через директора не добудешь бумагу о родстве. Ко мне мама приезжала, у нее другая фамилия, это было очень сложно сделать. Но, кстати, что забавно — пролезают нелегально на ночевки через ту же самую суицидную лестницу.

Я бы смягчила режим для привода гостей. Сейчас ты можешь писать три записки в год, в общей сложности на пять дней, на родственников (селят в твою комнату, на твою же койку, так что кто-то из вас спит на полу). А если к тебе подруга приехала или друг, ничего не выйдет».

Студгородок МиСИС

Кухня: одна на этаж.
Душ: один на блок.
Туалет: один на блок.
Что есть на территории: столовая, библиотека с электронным архивом книг по различным специальностям, бассейн, спортзал, прачечная, компьютерные классы.
Что есть в комнате: пружинные кровати, столы, холодильник, электрический чайник, тумбочки.
Интернет: несколько каналов с разной скоростью, тариф со скидкой.
Особые приметы: студентам не запрещают электроприборы, в фойе спорткомплекса — большой аквариум с черно-белыми скатами, уборщица на этаже знает всех по именам и ездит раз в год со студентами на экскурсии по городам России.

Владимир Аникин (ночной директор общежития, два с половиной года на должности, до этого — пять лет в общежитии): «Наш институт старается перевести всех студентов на лучшие условия, но единоразово сделать это сложно,

потому что должна быть очень большая сумма финансирования. Из-за этого пока ремонтируется Коммуна (это еще один комплекс, находится на Орджоникидзе), часть студентов туда переедет, и мы сможем их разуплотнить, а то сейчас многие живут по четыре человека в комнате для троих. У нас огромный наплыв студентов, потому что вуз специализированный, и эта специализация меньше интересует москвичей. Так что процентов семьдесят студентов живут в общежитии.

В студгородке три корпуса, столовая и спорткомплекс рядом. Есть еще одно отдельное здание, которое нам отдал город, но пока там еще живут жильцы какого-то завода в половине помещений. У нас комнаты для первого курса каждый год ремонтируются, ребятам выдаются новые тумбочки и столы. На каждом корпусе стоит газовая котельная, так что перебоев с горячей водой не бывает. Это, кстати, обходится дешевле, чем платить за горячую воду.

За проживание и предоставление всех услуг студенты платят по 400 рублей в месяц, эта сумма обычно нареканий не вызывает. Тем, кто учится на одни пятерки, общежитие предоставляется бесплатно. Спортзал и бассейн мы открываем для свободного пользования во время сессии, когда нужна серьезная разгрузка для нервной системы. В остальное время там такое плотное расписание секций и кружков, что это невозможно.

Активистов за последние десять лет стало меньше. Участвовать в любой инициативе все хотят, а организовывать ее — никто не хочет. Зато есть пожарная дружина. Вообще-то любая государственная организация должна иметь свою, но почти нигде не формируют. А наша два года уже первые места на соревнованиях занимает. Есть еще специальный отряд, занимающийся профилактикой правонарушений — приводит в порядок конфликты, если что не так. Чтобы не доходило до драк и ссор».