Фотографии Ксении Колесниковой

Фотографии Ксении Колесниковой

Российская государственная библиотека занимает целый квартал: от Староваганьковского переулка до Моховой, от Воздвиженки до Знаменки. Все эти квадратные километры отданы для хранения и оцифровки гигантского книжного собрания. «Теории и практики» пробрались в хранилища и подвалы и поговорили с теми, кто там трудится и редко выходит на свет.

Центр восточной литературы

Сергей Кукушкин, директор центра

«Центр восточной литературы расположен в городской усадьбе князей Шаховских. В XX веке ее приобрели купцы Красильщиковы, но радовались недолго: после революции в здании расположился Университет культуры и искусства, а затем — музей Калинина; пол-Москвы здесь принимали в пионеры. Позднее, после десятилетнего ремонта, в здании обосновался Центр восточной литературы. В подвалах бывшей усадьбы сделали книгохранилище, бальные залы переделали в читальные, флигели приспособили под склады, а во дворе теперь стоит скифский воин, которого еще называют скифской бабой из-за длинных одежд.

Читальные залы сформированы по странам и регионам: японский, китайский, корейский, Южная и Восточная Азия, Ближний Восток и Африка, Кавказ и Средняя Азия, идиш, зал для видео- и аудиоматериалов и зал для пресс-конференций. Оман, Ливия, Саудовская Аравия, Корея регулярно поставляют нам новые книги. Пакистан оборудовал в зале собственный стенд: они ежемесячно обновляют литературу на основном и региональных языках — пенджабском, синдхи, белуджском.

Тибетские «куклы» — книги, обернутые в ткань для сохранности, действительно напоминающие куколок.

Здесь хранятся примеры иллюстрированной первопечатной персидской литографии и китайской ксилографии, библии на нескольких восточных языках (арабском, коптском, сирийском), книги на санскрите, на древнем арамейском, первопечатные книги на турецком и тибетские «куклы».

Фонд был сформирован в основном из частных коллекций Гинзбурга, Румянцева, Норова, Скачкова, национализированных после революции.

Один из примеров китайской ксилографии — «Пособие по китайской живописи для начинающих художников» 1743 года — просто уникальный образец. Обычно печать была максимум трехцветная, а в Пособии используется 10 цветов.

16 первопечатных турецких книг (всего их существует 17) достались фонду из библиотеки Министерства иностранных дел СССР. В мусульманском мире запрещалось распространять священные тексты печатным образом, они должны были переписываться богословами от руки. Только в начале XVIII века турецкий монах Ибрахим Мутеферрика добился разрешения на печать светских книг, и первой книгой, изданной на турецком языке, стала «История Америки» 1745 года, в которой изображались животные и даже люди, что было строжайше запрещено в мусульманском мире.

Студенты редко заказывают старые издания, в основном из-за того, что учат современные восточные языки: древнекитайский непонятен даже самим китайцам. Большой популярностью у нас пользуются журналы по китайской медицине и боевым искусствам. 10–15 лет назад периодические издания пользовалась гораздо большим спросом, потому что люди заказывали журналы по японской электронике, в советское время было много специалистов: на японском они не читали, но в схемах разбирались».

Картографический отдел

Людмила Зинчук, заведующая отделом картографических изданий

«Картографические изображения — это прародители письменности. Они были подсказками для древних людей: сородичи сообщали друг другу, куда можно пойти охотиться, а где — быть осторожнее с хищниками.

Сказать, когда появились первые картографические документы, можно лишь примерно. Одной из первых книг была география Страбона (II век до н.э.), сразу после нее был издан восьмитомный труд Птолемея, в последней книге которого заключалось руководство к составлению карт. Сейчас на реставрации в отделе находится атлас, составленный по этому руководству, — «Атлас Птолемея», изданный в 1595 году в Голландии.

Карты рисовались вручную, как картины. На русских картах первые условные обозначения ввел картограф и исследователь Сибири Семен Ремезов. Он составил так называемую азбуку к своей рукописной «Чертежной книге Сибири», использовав буквенные сокращения (л — лес, в — волость, г — город и так далее). Его труд, позднее дополненный географами Петра I, содержал около семи тысяч топонимов. Он сумел уложить результаты исследования в собственную географическую сетку, без меридиан и параллелей, и карты получились на удивление точными и грамотно масштабированными.

На русских картах Север обозначался снизу, так что все чертежи Ремезова были перевернуты. Это очень не понравилось Петру I, воспитанному на голландских атласах Блау. Император заплатил своему верному исследователю 5 рублей и отослал его обратно в Сибирь.

Первую достоверную карту России — Генеральную Карту Российской Империи — сделал Иван Кириллов в 1744 году для императрицы Елизаветы Петровны. Карта была растянута по широте больше, чем следовало, и когда, согласно требованиям Ломоносова, возглавлявшего географический департамент Российской Академии Наук, ее урезали примерно на 11 градусов, Екатерина II справедливо возмутилась: «У меня один академик полстраны украл!»

В каждом государстве существует национальный атлас, в котором графически отображаются почти все явления природы и жизни общества. Фундаментальные советские атласы по точности не имеют аналогов в мире: карты культуры, карты ветра у поверхности океана, карты расчлененности дна.

К сожалению традиционная картография пришла в упадок: карты остались дорогим удовольствием со времен голландских мореплавателей. Вспомните картины Вермеера: в изящно убранных комнатах богатых людей на стенах — карты.

Еще лет десять или пятнадцать назад к нам приходило больше студентов. Тогда же участился и вандализм: открываешь атлас, а там бритвочкой вырезан остров Мальта. Кому это нужно? Какому-нибудь студенту в реферат. Сейчас у нас камеры и система охраны, но за всеми все равно не уследишь.

Периодически в отделе проходят занятия студентов исторического и географического факультетов, для них мы делаем выборку карт по определенной тематике. Сейчас у нас стажируется одна студентка: работает над концепцией картографического портала для оцифрованных карт, ведь большая часть выпускников географического факультета сегодня идут либо разрабатывать навигацию GPS, либо заниматься электронными картами».

Музей редкой книги

Юлия Вишнякова, сотрудник научно-исследовательского отдела редких книг

«Музей находится на территории научно-исследовательского отдела редких книг. К нам приходят специалисты, которые занимаются историей книги, физики, химики и специалисты из области медицины — самые разные люди.

Мы храним редкие, ценные книги, так называемые книжные памятники. Прижизненные издания Альбрехта Дюрера или Пушкина, несомненно. У нас есть издание басен Крылова 1855 года: эта книга была напечатана в типографии экспедиции изготовления государственных бумаг. Использовали так называемый шрифт диамант, как бы бриллиантовый шрифт; сделан он был, конечно, не из бриллиантов, а из серебра. Получилась замечательная и очень важная для того этапа истории книга: на обычном типографском оборудовании удалось напечатать такую малютку.

Есть у нас и эльзевиры — книги, которые выпускала типографская фирма, она появилась в конце XVI века в Голландии. Семья Эльзевиров начала выпускать книги вытянутого формата, в котором текст мог печататься курсивом для экономии бумаги. Эта семья одной их первых догадалась, что можно делать не только фолианты, но и книги уменьшенного формата, для того чтобы ими удобно было пользоваться, брать с собой в путешествие. Так вот один из этих эльзевирчиков у нас здесь представлен.

Мы обязательно переворачиваем страницы у книг, раз в месяц — чтобы разворот не лежал и не страдал от света, который на него падает.

Мы не ставим себе задачу показать все носители, которые человек может использовать, потому что есть книги из камня, есть книги из стекла, но если мы все это будем выставлять, это будет не совсем наш профиль. Так что электронных книг у нас нет, мы подождем: устаканится — тогда, может, что-то из электронных носителей мы себе возьмем на хранение.

У нас 90% экспонатов — это подлинники. Если вы видите, что на книге стоит тысяча шестьсот какой-то год — ну хорошо, посмотрели. Но человеку этого мало: ему нужно посмотреть на предметы. Поэтому переводить нашу экспозицию на электронные носители мы не собираемся».

Музей нотной литературы

Алла Семенюк, заведующая отделом нотных изданий и звукозаписей

«У нас есть маленький читательский зал человек на 60, мы там проводим камерные концерты и встречи с композиторами, конференции на музыкальные или музыкально-библиотечные темы. В прошлом году здесь сдавали госэкзамен студенты консерватории. Они играли на аутентичных музыкальных инструментах: старая скрипка, виолончель, альт — струнные инструменты XVII—XVIII веков.

У нас есть читальный зал, где читатели работают и с нотами, и с книгами по музыке, и для них это большая возможность сидеть играть, никому не мешая — вон, видите, — сидит парень в наушниках. Вот эти аппараты для просмотра микрофильмов и микроафиш: у нас есть целый ряд изданий так называемого редкого фонда особо ценных нот, которые мы не выдаем на руки, потому что это действительно аутентичные экземпляры, очень старые, до середины XIX века. Они все оцифрованы. Если есть такие фанаты, которым надо потрогать, пощупать, понюхать, тогда, конечно, мы одеваем их в белые перчатки, отводим в редкий фонд, и там они спокойно читают, смотрят и качаются от удовольствия. Как правило, это исследователи, которым нужно изучить все вплоть до нотной краски, анализы провести.

В основном, к нам ходят музыковеды и исследователи, которые занимаются историей музыки, поднимают старые документы, старые ноты, чтобы рассмотреть музыкальную культуру определенного века, репертуар той или иной эпохи. Домашнее музицирование XIX века — это сплошная музыка в четыре руки. Если исследователь этим периодом занимается, он соответствующие ноты поднимает.

У нас часто берут учебно-педагогический репертуар: видно, в Гнесинке и Консерватории не так хорошо укомплектованы библиотеки. К нам ходит оттуда профессура: наши фонды дополняют друг друга. В последнее время из Патриархии стали приходить, потому что к духовной музыке возродился интерес.

Средний возраст посетителей — от 30 до 60. Есть дамы великовозрастные ближе к 70, тоже играют запоем, глаза закатывают от удовольствия. То есть, разнообразная публика. Запросы — от частушек до тюремных песен.

Поскольку интернет сейчас свои щупальца везде запустил, то нельзя сказать, что у нас прямо паломничество — от 20 до 30 читателей в день. Для специализированного отдела это даже много».

Подвалы

Валерий Манжос, заведующий отделом по эксплуатации архитектурного ансамбля «Дом Пашкова»

«Хранение отдела рукописей под Домом Пашкова — один из самых закрытых отделов библиотеки. В сам отдел рукописей сложно попасть, а в хранение и вовсе. Над оцифровкой работают четыре сотрудника, которые сейчас заняты фондом Московской духовной Академии.

Общая площадь подземных территорий под Домом Пашкова — 4 тысячи квадратных метров. Помимо собственно хранилища, в подвалах есть три комнаты хранителей, куда они приходят, поскольку в хранении довольно-таки неблагоприятный для людей температурно-влажностный режим. Сейчас здесь оцифровывается фонд Оптиной пустыни. В середине 20-х годов Оптина пустынь была объявлена филиалом Румянцевского музея, и рукописное собрание поступило в РГБ, где его тогда описали и только теперь приступили к оцифровке.

Так же происходит с архивом Троице-Сергиевой лавры, которая подписала с библиотекой договор, и начиная с 2000 года все оригинальное собрание хранится и цифруется в РГБ.

Климатическая камера обеспечивает климатические условия в здании библиотеки по зонам. Первая зона — зона рукописей, здесь всегда +18. В доме Пашкова 10 вентиляционных камер. Влажностный режим поддерживают немецкая вентиляционная система, французские холодильники и водоочистка. Для того чтобы создать влажность, нужна хорошая вода. Дорогая штука, но в результате того, что мы ее поставили, парогенераторы у нас работают по году-два, на реальной воде они через 3 месяца выходят из строя.

Недалеко от левого крыла находится колодец, в который можно пройти под землей и со двора. Ну как можно — сюда вообще не пускают никого из смертных. Предназначение этого колодца неясно, версий миллион, и нет описания, для чего он был построен. Первые три ряда кладки сверху — современный камень, положенный во время реставрации. Дальше — камень, который был положен изначально. Возраст колодца тоже не определен: от 2000 лет до пары сотен.

С ним связано много легенд. Например, говорят, что мать Ивана Грозного жила на этом холме, на Старо-Ваганьковском, а он жил в Кремле и к матери ходил по туннелю. Очень может быть, что «колодец» и есть тот туннель. Может, он и библиотеку свою у матери хранил. Еще говорят, что в Палестине много таких колодцев. А так как русские войска ходили в Крестовые походы, то оттуда и привезли такой тип колодца.

В подвалах Дома Пашкова находятся: — вентиляционные камеры (комнаты), — комнаты с оборудованием, поддерживающим необходимые температурный и влажностный режимы, — три комплекса хранения специализированных отделов (рукописей, картографии, нотно-музыкального отдела), — комнаты хранителей каждого отдела — куча коридоров.

Сейчас колодец отрыт на 18 метров. До реставрации он был завален мусором.

Он никогда не заполняется водой: ни при каких дождях, ни весной, ни летом, ни зимой, сотрудники библиотеки не видели, чтобы в нем задерживалась вода. И грунтовых вод здесь не появляется.

До реставрации под землей проходила железная дорога, по которой возили книги из Дома Пашкова в основное здание библиотеки. Лет 10 назад молодые практиканты, по рассказам старожилов, курили в туннеле, сидя на вагонетках. Я их не видел. Сейчас рельсы и вагонетки убрали и, похоже, навсегда, но туннель остался.

У нас сейчас только один ленточный конвейер, старичок — БЦК так называемый, большой цепной конвейер. И два весовых непрерывных конвейера, они вертикальные. Есть перспектива заменить их на современный телелифт, автоматический контейнер, благодаря которому книга доставляется в нужную точку. Чтобы это реализовать, нужно всю работу в библиотеке остановить минимум на месяц, чтобы все это заменить».