Одна из самых консервативных и медленно меняющихся систем в образовании — это обучение в области танца: последние 200 лет оно практически не развивалось. Французский хореограф Борис Шармац, возглавляющий Музей танца в Ренне, поделился с «Теориями и практиками» своими впечатлениями об экспериментальном образовательном проекте Bocal, который он основал в 2003 году.

Я еще не встречал ни одного танцора, который был бы доволен своей школой. Все жалуются все время, и это надоедает. С другой стороны, мне самому не хотелось становиться учителем, потому что в этой профессии постоянно приходится что-то повторять. Я не говорю сейчас о зубрежке, я о другом — о непонятной тянучке во времени. Мне было интересно делать школу здесь и сейчас, поэтому с самого начала было ясно, что она просуществует максимум год. Если хотите, за это время я собирался провести все те мастер-классы, которые мог бы проводить в течение 20 лет. Другими словами, за год хотелось просто сжечь эту школу.

Конечно, кто-то может сказать, что мы были в привилегированном положении. Всего 16 человек, плюс финансирование от парижского хореографического центра. Денег, правда, было не так уж много. То есть сразу пришлось выбирать, на что их потратить: на оплату приглашенных преподавателей или на стипендии тем, кто иначе не смог бы позволить себе участвовать в этом эксперименте. Я выбрал второй вариант. Кто были эти 16 человек? Профессиональные танцоры и люди, которые ни разу в жизни даже не пробовали танцевать, — я просто рассказывал об этой идее всем и везде. Те, кому было интересно, приходили на пробный день и могли решить, хотят ли остаться. В итоге смелых оказалось не так уж много, но я и сам не знаю, согласился бы повторить это все еще раз или нет.

Итак, мы оказались без учителей. Единственное, что оставалось делать при таких обстоятельствах, — начать собственное педагогическое исследование. Идеальным пунктом для старта был фестиваль ImPulsTanz в Вене, во время которого кроме всего прочего проходит около ста танцевальных мастер-классов. Мы решили разделиться по одному и пройти их все. Обычно люди думают, что учитель танца — это тот, кто двигается красиво, чьи движения легко удается повторять другим. После мастер-класса африканской танцовщицы Эльзы Волльстон этого мифа для меня не существует — она вообще все время сидит на стуле, но когда смотрит на тебя, ты почему-то начинаешь танцевать намного лучше.

Конечно, в Вене было интересно и на основной программе хореографии. После каждого спектакля мы встречались вечером и пытались восстановить, как могли бы проходить репетиции к нему. Но скоро нам надоели реставрации, и мы решили встречаться днем. Изменилась установка — теперь мы обменивались предположениями о том, что именно увидим вечером. Поначалу кажется, это полный бред — заниматься такими предсказаниями, но на самом деле вокруг столько информации, что всегда какие-то вещи знаешь заранее, даже если этого не хочешь. Например, я могу почти наверняка угадать, какой свет будет использоваться в следующем спектакле Саши Вальц.

По неписанным правилам считается, что научиться танцу можно только у ныне живущего учителя. То есть сегодня прикоснуться к миру Мерса Каннингема можно одним способом — разыскав какого-то его ученика. Мы решили, что попробуем обойтись без этой петли во времени, просто будем смотреть на фотографии из книги «Мерс Каннингем. 50 лет» и танцевать. Впоследствии, используя именно этот метод, мы создали спектакль с одноименным названием для Музея танца в Ренне.

Многие танцоры не любят читать, потому что не в состоянии долго находиться на одном месте. Мы пытались придумать в школе серию упражнений, которые бы сломили эти расхожие представления. Ну, с чего можно начать — читать, стоя на одной ноге, или выполнять другие упражнения на равновесие с книгой в руке. Вариант посложнее — читать, стоя на книге. Предупреждаю: может быть, не сразу получится переворачивать страницу ногой, но хорошая растяжка гарантирована. Большая концентрация, которая требуется для выполнения этих упражнений, помогает и чтению, и танцу. А еще, как оказалось, все это очень нравится детям, — они тоже не понимают, почему читать нужно обязательно, застыв в кресле.

В то время нашей настольной или, скорее, наручной книгой был «Невежественный учитель: пять уроков интеллектуальной эмансипации» Жака Рансьера. Главный герой, Жак-Жозеф Жакото, бежал из Франции после реставрации Бурбонов и оказался в Бельгии. Сам он ни слова не говорил на фламандском, но решился все-таки преподавать местным студентам французский с помощью двуязычного издания «Телемака» Фенелона. Вскоре он с удивлением обнаружил, как быстро его ученики добились отличных результатов — без особой необходимости присутствия учителя. Если хотите, посыл Рансьера можно переформулировать и так: даже если родители не знают алфавит, они могут научить своих детей читать. Интересуетесь альтернативной педагогикой — эта книга для вас.

Продержавшись почти полгода, мы все-таки решили пригласить нескольких учителей в наш класс. Нет, мы не сдавались. Мы сказали, что приглашаем их, но будем сами их учить. То есть выходило, например, 16 учителей на трех учеников. Когда ты показываешь свое движение какому-то танцевальному богу, а он показывает в ответ, как бы сделал его вместо тебя — поверьте, здесь есть чему поучиться! Единственное абсолютное исключение из правил — это великий Стив Пэкстон. Когда он приехал, мы не смели его учить, мы молчали и разминались.

В течение часа он тоже ничего не говорил — но это была самая лучшая разминка в моей жизни.