Надежда Несповитая знает, как белки упаковывают и хранят гормоны, рассказывает о том, что в научных исследованиях можно полагаться только на себя, ходит в горы и занимается академической греблей. Новый герой в рубрике «Молодые ученые».

Образование: биологический факультет МГУ (2003–2008), кафедра биоорганической химии, аспирантура в ETH Zurich, департамент химии и прикладных бионаук c 2010 года.

Что изучает: функциональные амилоиды гормонов человека.

Особые приметы: получила красный диплом МГУ, пьет кофе с молоком, но без сахара; занимается йогой и теннисом.

Я даже и не думала, что продолжу свое образование в одном из ведущих институтов мира. После окончания университета я уже год работала в Федеральном институте промышленной собственности государственным экспертом по интеллектуальной собственности. Так сложилось, что несколько моих знакомых уже работали в Швейцарскаой высшей технической школе Цюриха и крайне советовали мне продолжить образование там. Я отправила свое резюме в несколько лабораторий, занимающихся структурной биологией (мне было это очень интересно, и я решила, что углубиться в изучение чего-то нового для меня было бы очень хорошо). Кроме этого, я участвовала в программе Life Science Zurich Graduate School, которая позволяет за несколько дней посетить различные лаборатории, пообщаться с профессорами и студентами, составить представление о том, чем сейчас занят научный мир, и, если повезет, найти лабораторию своей мечты.

Один из профессоров (сейчас он мой научный руководитель), Роланд Рик, откликнулся на мое письмо и попросил о телефонном интервью. Мы созвонились, пообщались минут 10, я рассказала, чем занималась в ходе написания своей дипломной работы, а он рассказал, какие направления развиваются у него в группе, и пригласил на очное интервью. После очной встречи я получила приглашение получить PhD в его группе.

ETH Zurich — самый престижный вуз Швейцарии с более чем 150-летней историей. Более двух десятков выпускников и преподавателей ETH — в списке Нобелевских лауреатов. Это один из самых передовых институтов Европы, да и мира вообще. Мой научный руководитель Роланд Рик является учеником Нобелевского лауреата Курта Вютриха.

Лаборатория, в которой я тружусь, называется биоЯМР. Мы занимаемся решением структуры биологических молекул методом ядерного магнитного резонанса) Неофициально лаборатория подразделяется на две части: био и ЯМР.

В биоподразделении мы занимаемся синтезом белков и пептидов, их биохимическим и биофизическим анализом, а физики помогают нам в постановке экпериментов и дальнейшей интерпретации данных. Кроме помощи биохимикам, наши физики занимаются разработкой новых методов для ЯМР. Национальный состав нашей группы весьма широк: швейцарцы, немцы, русские, итальянка, американец, француз, грек, китаец, чилиец.

Первое время я очень переживала, что европейцы умнее, поскольку у них больше возможностей во время обучения. Они знают множество методов не понаслышке, не в теории и не из учебников, а на практике. Но вскоре я осознала, что моих теоретических знаний достаточно для успешной работы в европейской науке. Освоение новых методов на практике не занимает много времени, если хорошо разбираться в теоретических основах. Сейчас я чувствую себя достаточно уверенно и благодарна МГУ за то образование, которое я там получила.

Поведение индивидуальных молекул и их ансамблей всегда завораживало меня. Ведь только вдумайтесь: одна молекула, десять и даже сто — неживые, а их ансамбль, клетка, орган, человек — живые. Как так происходит, что неживое переходит в живое? Так что понимание поведения составных частей сложного живого объекта, такого как клетка, всегда представлялось мне очень захватывающим.

Я занимаюсь исследованием функциональных амилоидов гормонов человека. Что это означает? Более 100 лет считалось, что амилоиды вызывают заболевания, такие как болезнь Альцгеймера, Паркинсона, коровье бешенство и другие. Но позднее, при изучении различных клеточных ультраструктур, были обнаружены амилоиды, которые не связаны ни с каким заболеванием, а наоборот, выполняют важную для клетки или организма функцию или дают какое-то преимущество перед другими, не имеющими таких амилоидов. Наши исследования относятся к области фундаментальной науки, и сложно судить об их практическом применении. Но мы познаем мир! Пишем статьи, публикуем учебники, создаем новые теории, подтверждаем или опровергаем старые. Говорят, чтобы понять научную ценность того или иного открытия в фундаментальной науке, должно пройти около тридцати лет. Так что поживем и увидим, как можно использовать результаты нашей сегодняшней работы.

Больше всего радости я получаю, когда завершаю тот или иной эксперимент. Объекты, с которыми я работаю, это белки и пептиды: они невидимы человеческому глазу. Поэтому, весь день имея дело с прозрачными и бесцветными растворами, получаешь удовлетворение, только увидев сигнал на том или ином приборе, свидетельствующий о том, что белок действительно есть в растворе, и мой эксперимент сработал. Далее следует интерпретация результатов. Пока я еще не знаю, положительным или отрицательным будет результат, но факт того, что я работала с «невидимым» и смогла его увидеть, приносит радость в конце рабочего дня.

Утро я начинаю с завтрака в институтском кафетерии, это моя слабость. Неважно, во сколько я пришла, даже если в 6:30, а кафетерий открывается в 7:30, я найду 15 минут для чашечки кофе с молоком, но без сахара. Далее — лаборатория. Выделение и очистка белков, проведение биохимических тестов, работа на ЯМР-спектрометре и последующая расшифровка полученных спектров. Большую часть времени я все-таки провожу в биолаборатории, поскольку по временным затратам получение образца для последующих измерений занимает гораздо больше времени, чем последующие исследования. Так, например, чтобы получить материал для 20 часов измерений одного из видов ЯМР спектров (при этом нет необходимости находиться около прибора), мне необходимо потратить от двух до четырех недель. Ну, а пока спектрометр измеряет — я обратно, синтезировать новый образец.

**Книги, которые рекомендует Надежда:**
Джеймс Д. Уотсон, «Двойная спираль»
Фрэнсис Крик, «Безумный поиск: личный взгляд на научное открытие»

Несмотря на общую либеральность взглядов, ученые довольно консервативны. То есть переубедить кого-либо, что его представления о том или ином процессе неверны, довольно сложно. Необходимо просто засыпать оппонента неопровержимыми фактами. Когда я училась в университете, то у нас само собой подразумевалось, что доверять старшим товарищам и нужно, и можно. Но повзрослев и начав в некоторой степени самостоятельную научную деятельность, я поняла, что полагаться можно только на свои знания, опыт и результаты. В погоне за грантами и публикациями некоторые ученые абсолютно поверхностно относятся к своим результатам и не проводят никакого дополнительного анализа, извлекая только то, что они хотели получить из проведенной работы. Но хотелось бы отметить, что далеко не все ученые такие. Описанные выше лишь создают препятствия на пути аккуратных, вдумчивых и действительно заинтересованных в своей работе людей. Но я думаю, что это характерно не только для работников научного мира, но и для многих других.

Российские ученые ограничены в доступе к зарубежной научной литературе, редко публикуются в англоязычных журналах. А зарубежная наука, соответственно, не имеет доступ к русскоязычным журналам (не только физически, но и прочитать не может из-за языкового барьера). Русские редко участвуют в крупных специализированных международных конференциях и школах — дорого. На форумы часто ездят научные бонзы, а не молодые ученые, кому действительно необходим обмен информацией и установление новых деловых контактов. Далеко не последним является тот факт, что в России необходимо защищать диссертацию повторно, после получения зарубежной PhD, в то время как в Европе или США кандидатская степень, полученная в России, не требует никаких переаттестаций.

Здесь в Швейцарии моим основным хобби стал спорт. Просто удивительно, как здесь доступно все, что касается спорта и здорового образа жизни. Хожу в спортзал, занимаюсь академической греблей, теннисом, йогой, пилатесом. В выходные весной, летом и осенью катаюсь на велосипеде, совершаю небольшие велопоходы в соседние города, хожу в походы в горы. Зимой катаюсь на коньках.