В Москве открылась Московская школа кино, которая будет работать в партнерстве с Британской высшей школой дизайна и Школой компьютерной графики Scream School. Осенью стартуют двухгодичные программы по сценарному мастерству и продюсированию, в 2013 году список программ значительно расширится. «Теории и практики» поговорили с директором школы Екатериной Черкес-Заде и куратором факультета «Сценарное мастерство» Александром Талалом о том, как Moscow Film School планирует менять российскую киноиндустрию.

— Отечественная киноиндустрия на протяжении многих лет показывает свою полную финансовую несостоятельность. Из 100% выпускаемых фильмов на окупаемость выходит в лучшем случае 10%. При этом открываются киношколы, появляются новые киножурналы. В чем секрет?

Екатерина Черкес-Заде: Всем очевидно, что надо что-то делать. Все пытаются каким-то образом применить собственные силы, знания, опыт, чтобы изменить ситуацию и существующую статистику. Если говорить про киношколы, кинокурсы и прочее кинообразование — большая часть людей, которые пытаются что-то сделать в этой сфере, обладая опытом работы в индустрии, обычно не обладают навыками построения эффективных образовательных программ. Получается очередной киноклуб в режиме мастер-классов — набираем группу слушателей, зовем своих знакомых с опытом в кино, все что-нибудь расскажут. На выходе мы получаем то, что получаем. А образовательные учреждения, которые сегодня выпускают кадры для кино у нас в стране, ушли в бесконечный творческий поиск. Есть даже такая шутка в индустрии, что с любого факультета государственного вуза, где учат кинематографии, человек выходит кинокритиком или киноведом. Потому что не стоит учить, какое надо делать кино, надо учить делать кино. Нужно учить ремеслу, а не идеологии.

— Ваша школа — это эффективный бизнес-инструмент по удовлетворению существующего спроса на кинообразование или у вас миссия выучить кадры и спасти русское кино?

Екатерина Черкес-Заде: Мы занимаемся социально ориентированным бизнесом.

С одной стороны, школа устроена как любая коммерческая компания, она должна зарабатывать, чтобы развиваться. Нам нужна хорошая ресурсная база, нужно привлекать достойных специалистов, кураторов из индустрии, платить им зарплату и так далее. С другой стороны, мы — счастливые люди, потому что наша работа позволяет людям становиться профессионалами, а это значит, что со временем наши выпускники поступательно изменят ситуацию в киноиндустрии. Образование — очень действенная область влияния.

Хороший пример — Британская высшая школа дизайна. 15 лет назад человек, который знал фотошоп, считался дизайнером. Сейчас это далеко не так. И Британка внесла огромный вклад в изменение этой ситуации. Потому что благодаря БВШД были сформированы требования, критерии профессионализма в индустрии, до них никто этим не занимался. То же самое нужно делать и в кино.

Книги, которые стоит прочитать поступающим в Московскую школу кино:
«История на миллион долларов», Роберт Макки
«Философия фильма. Упражнения в анализе», Виталий Куренной
«Экономика Голливуда. На чем на самом деле зарабатывает киноиндустрия», Эдвард Эпштейн
«Как писать книги», Стивен Кинг
«Кино между адом и раем», Александр Митта

— Что не так со ВГИКом, другими школами, которые многие годы готовят кадры для кино?

Екатерина Черкес-Заде: Неактуальное образование, оно про вчера, а не про сегодня и уже тем более не про завтра. Во-вторых, это больше теоретическое образование, а не практическое. Человек, который выходит на съемочную площадку и знает, какое кино снимать, но не знает, как работает хлопушка, — вот это про гособразование. Факультеты сейчас стали закрытыми институциями, коллаборации носят спонтанный характер. Сценаристы сами по себе, режиссеры отдельно, операторы тоже. В кино это недопустимо.

Есть существенный недостаток и в системе мастерских. Повезло, если ты попал к мастеру с успешным опытом работы в кино; когда ты выходишь из вуза, у тебя в голове что-то поменялось, ты чему-то научился. Но ты можешь попасть и к мастеру-теоретику, который вот уже 25 лет подряд читает лекции и не имеет к индустрии никакого отношения. И такая система рулетки — повезет/не повезет — на мой взгляд, очень неправильная.

Далее — плохая, неактуальная ресурсная база существующих школ. Мы считаем, что студент должен получить максимум для реализации своего творческого потенциала. Если, конечно, речь не идет о сознательном ограничении в каких-либо ресурсах для получения, скажем так, креативного результата, но это уже другой, воспитательный принцип.

Еще одна проблема — связь с индустрией, у киношколы она обязательно должна быть, если мы стремимся к эффективному образованию, которое нацелено на конкретный результат. В этот результат мы должны вложить совокупность знаний, умений выпускника и актуального портфолио, без которого невозможно стартовать в кино. Все эти критерии легко очерчиваются самой индустрией. Придите к Бондарчуку и спросите, какой ему нужен художник-постановщик. Он с удовольствием вам опишет специализацию. Я совершенно уверена, что этот портрет не очень будет отличаться от того, если бы вы пошли с таким же вопросом к Спилбергу.

Я бы не хотела, чтобы мои слова интерпретировались так, что Московская школа кино строится на антитезе. Мы просто строим новую образовательную модель. Потому что у человека, который решил посвятить свою жизнь кино, должен быть выбор, куда пойти учиться.

— Вы планируете готовить кадры по запросу наших успешных кинодеятелей?

Екатерина Черкес-Заде: Перед построением наших образовательных программ мы много общались с представителями индустрии, в том числе с успешными кинодеятелями. Мы должны были понять, что там происходит и какие там нужны люди, с какими навыками, компетенциями. Но этим связь с кинодеятелями не ограничится. При школе уже сейчас существует Попечительский совет, в который входят представители киноиндустрии, которым близка наша философия, которые готовы содействовать нашим начинаниям, работать над формированием профессиональных стандартов. И это только начало, постепенно школа станет профессиональной площадкой для активного взаимодействия студентов и индустрии. При Школе функционирует Центр карьеры, который будет поступательно интегрировать студентов в профессию — брифы, конкурсы, стажировки, практика на съемочной площадке и так далее.

— Какие образовательные программы вы будете запускать в первую очередь?

Екатерина Черкес-Заде: В этом году мы планируем открыть две программы — «Сценарное мастерство» и «Продюсирование». Это двухгодичные программы в режиме парт-тайм, то есть, студенты будут учиться вечером и по выходным. Такой формат позволяет совмещать учебу с работой или вузом. Через год мы планируем открыть двухгодичные программы по специализациям «режиссура», «операторское искусство», «художественная постановка», «монтаж», «кинопрокат». И интегрировать из Scream School три программы, которые отвечают за спецэффекты в кино — это визуальные эффекты, композитинг и наш замечательный факультет анимации.

Таким образом, за два года мы планируем открыть все основные специализации, необходимые для правильного построения кинопроцесса. Чтобы студенты могли свободно общаться друг с другом, делать совместные проекты, каждый в рамках своей специализации.

— Какой у вас преподавательский состав, как вы его формировали?

Александр Талал: Мы искали баланс — с одной стороны, приглашали людей, которые сделали что-то стоящее для индустрии, с другой стороны, старались найти таких, у кого есть талант преподавания, которым есть что сказать. Преподавательский состав еще формируется, но кого-то уже сейчас можно назвать. Например, у нас будет сценарист Александр Молчанов, у которого страсть к преподаванию, он очень подкован в теории. Есть еще ряд профессионалов-теоретиков, которые будут приходить к нам на отдельные мастер-классы, например, сценаристы Олег Маловичко, Дима Олейников. Будем приглашать практикующих сценаристов из разных стран на отдельные лекции, интегрировать студентов в международное профессиональное сообщество.

— Какие конкретно задачи будете курировать лично вы?

Александр Талал: Во-первых, я буду формировать программу факультета «Сценарное мастерство». Я окончил Калифорнийский университет в Беркли, работал над зарубежными и российскими кинопроектами, поэтому в построении программы буду активно использовать зарубежные методики. Во-вторых, я буду преподавать, читать ряд аналитических лекций, где мы будем разбирать фильмы разных жанров и направлений. В другой семестр я буду вести практические занятия на пару с кем-то.

— У вас есть преподавательский опыт. Кого бы вам хотелось учить в школе?

Александр Талал: Хочется, чтобы пришедшие студенты не обладали теми негативными навыками и свойствами, которые мешают работать в кино. Например, это предвзятое отношение к каким-то жанрам. Мне это кажется непрофессиональным. Нужно понимать, что бывает хороший и плохой боевик, ровно как бывает хорошее и плохое авторское кино.

Курсы для тех, кто хочет работать в киноиндустрии:
[История кино](http://theoryandpractice.ru/courses/7483-istoriya-kino)
[Курс для кинорежиссеров: работа с актером](http://theoryandpractice.ru/courses/8736-kurs-dlya-kinorezhisserov-rabota-s-akterom)
[Психотехника режиссера](http://theoryandpractice.ru/courses/8848-psikhotekhnika-rezhissera)
[Актерское мастерство](http://theoryandpractice.ru/courses/8880-akterskoe-masterstvo)
[Курс продвинутого кинозрителя]( http://theoryandpractice.ru/courses/8103-kurs-prodvinutogo-kinozritelya)

— Кино — это продукт, который завязан на конечного потребителя. При этом есть статистика: в России 95% людей с интернетом качают кино на торрентах и только 8% из них иногда ходят в кинотеатр. Это влияет на развитие киноиндустрии?

Екатерина Черкес-Заде: Проблема ведь не в торрентах, а в том, чтобы, наконец, создать индустрию кино в России с нормальными прозрачными правилами. Нужны люди с новой кровью, которые принесут другую философию в построение кинопроцессов. Это касается и кинопроката. В России бывает так, что люди снимают кино, просто чтобы снять кино. А кому оно в итоге будет нужно — непонятно, все увлечены процессом. Когда будет сформировано новое молодое сообщество, способное работать по нормальным законам кинорынка, — тогда ситуация изменится.

— Что вы будете делать с системой кинопроката, которая сейчас у нас в стране работает довольно странно? Вы и директоров кинотеатров будете учить?

Екатерина Черкес-Заде: Конечно, будем. В 2013 году откроем специальную программу «Кинопрокат». Более того, все программы школы нацелены на коллаборативный принцип обучения. Это значит, что будущие сценаристы, продюсеры и будущие директора кинотеатров будут частью одного большого образовательного процесса. Они научатся слышать, понимать друг друга. И продавать друг другу фильмы.

— Когда вы открываете набор и кто к вам может поступать?

Екатерина Черкес-Заде: 5 апреля мы открылись, была официальная презентация школы. 25 апреля в школе состоится встреча с кураторами, которые будут подробно рассказывать об образовательной программе факультетов и о критериях поступления в Школу. Для поступления на факультеты нужно будет пройти собеседование с куратором в один из трех потоков — в июле, августе и сентябре. 1 октября 2012 года начинается обучение.

К нам может поступить человек, у которого есть диплом о высшем или неоконченном высшем образовании или студент. Наверняка, частично это будут студенты и выпускники государственных кинематографических вузов, но это совсем не обязательно. Иногда мы берем совсем молодых людей, если видим в них большой потенциал. Итоговое решение о поступлении в школу принимает куратор факультета.

Наши выпускники получат диплом Московской школы кино о дополнительном профессиональном образовании. Впрочем, к нам идут не столько за дипломом, сколько за актуальными знаниями, профессиональными навыками и за своим портфолио.

— Вы верите, что через пять лет мы увидим хороший качественный русский фильм, снятый вашими выпускниками?

Екатерина Черкес-Заде: Пока я хожу и смотрю русские фильмы с качественными спецэффектами, сделанными нашими выпускниками из Scream School. Например, «Высоцкий» во многом сделан руками наших ребят. И да, конечно, Московскую школу кино мы делаем ради последующего бесплатного приглашения на премьеру. Премьеру качественного русского фильма.