© Федор Ратников

© Федор Ратников

Сергей Дерин изучает зороастрийский дари, объясняет, почему вероятность сохранения малых языков невелика, а также размышляет о причинах внешнего сходства нуристанцев и скандинавов. Новый герой постоянной рубрики на T&P.

Где учился: международно-правовой факультет МГИМО, аспирантура Института языкознания РАН (сектор иранских языков).

Что изучает: язык зороастрийской общины города Йезд в центральном Иране.

Особые приметы: увлекается философией и историей, преподает иностранные языки.

Я занимаюсь языком зороастрийской общины города Йезд в центральном Иране, так называемым зороастрийским дари, или, как его называют местные мусульмане — «габруни», то есть «язык неверных». Результатом арабского завоевания Ирана в VII веке стало то, что одна из древнейших религий мира — зороастризм — оказавшая огромное влияние на иудаизм, христианство, манихейство и многие ближневосточные культы, была почти полностью вытеснена исламом. В настоящее время лишь несколько десятков тысяч жителей Исламской Республики Иран да парсы Индии и их потомки в разных уголках земного шара (как, например, Фредди Меркури) исповедуют зороастризм.

Большая часть иранских зороастрийцев живет в Тегеране и в значительной степени ассимилирована персидским шиитским большинством, однако небольшое количество проживает в центральном Иране. Наряду с персидским они используют в быту особый язык, относящийся к северо-западной подгруппе иранской группы индоевропейской семьи, наряду с курдскими диалектами, талышским, гилянским, заза, мазендеранским, лурским и другими языками. В свою очередь, государственный язык Ирана, персидский, или, как его называют на собственно персидский манер — фарси, относится к юго-западной подгруппе.

«Несмотря на экзотичность языков и их носителей, европеец может сделать в них вызывающие изумление открытия. Например, «нет» на языке кати будет «nej» — так же, как, например, по-шведски. А слово «gnily» означает то же, что и русское «гнилой»

В тех условиях, в которых оказалась зороастрийская община Йезда, вероятность сохранения их языка в сколько-нибудь продолжительной исторической перспективе невелика. Все зороастрийцы двуязычны и, как правило, владеют местным диалектом персидского даже лучше, чем зороастрийским дари. Дети сплошь и рядом смешивают два языка, в результате чего не очень-то похожий изначально на персидский габруни (все–таки они относятся к разным подгруппам, скорее как русский и сербский, а не как русский и украинский) фактически превращается в его диалект. Похоже, через несколько десятилетий он исчезнет окончательно. Это, как бы мы ни оценивали данный факт, скорее всего судьба подавляющего большинства малых языков мира в обозримом будущем, если, конечно, что-то не остановит глобализацию.

Также я занимаюсь нуристанскими языками. Нуристанские, или, как их не очень политкорректно называли ранее, кафирские языки — это особая группа внутри индоевропейской семьи языков. Схематически можно разделить индоевропейские языки на две большие ветви — западную, куда войдут германские, кельтские, романские, балтийские, греческий, албанский, славянские языки, и восточную в составе армянского, иранских, индоарийских и нуристанских языков. Это довольно грубое деление, есть множество нюансов и возможностей посмотреть на индоевропейские языки под другим углом, где, например ближе друг к другу окажутся греческий, албанский и армянский или же славянские языки окажутся родственнее иранским, чем их западным соседям, но указанное деление считается традиционным.

Только в конце XIX века стало известно еще о нескольких языках, позднее выделенных в отдельную, самую маленькую по числу носителей и, на мой взгляд, самую необычную группу индоевропейских языков, о которой и по сей день очень мало известно.

В 1890–1891 годах труднодоступную область в горах восточного Гиндукуша посетил британец Джордж Скотт Робертсон, издавший в 1896 году книгу «Кафиры Гиндукуша». Робертсон был возможно не первым (есть сведения, что до него здесь побывали португальский миссионер-иезуит Бенту ди Гоэш, путешествовавший из Лахора в Китай, а также британский путешественник полковник Александр Гарднер), но уж точно последним европейцем, заставшим первозданный — языческий — Кафиристан, то есть «страну неверных» — уникальную область площадью около 10–20 тысяч квадратных километров в сердце Азии, окруженную со всех сторон мусульманскими народами и империями, но сумевшую в течение более 1000 лет отстаивать политическую и религиозную независимость от исламского мира.

«В тех условиях, в которых оказалась зороастрийская община Йезда, вероятность сохранения их языка в сколько-нибудь продолжительной исторической перспективе невелика. Все зороастрийцы двуязычны и, как правило, владеют местным диалектом персидского даже лучше, чем зороастрийским дари»

В конце XIX века под руководством афганского эмира Абдуррахмана пуштунские войска захватили-таки непокорных язычников и обратили их огнем и мечом в ислам, уничтожив попутно почти все памятники языческой культуры. Часть спаслась бегством и укрылась в соседнем княжестве Читрал (ныне часть Пакистана), однако и там вскоре перешла в ислам. Языческим в регионе, и то лишь наполовину, остался лишь крошечный дардский народ калаша численностью 6–10 тысяч человек, но их язычество иное, чем было у нуристанцев, и доставляет им, возможно, больше неудобств, ввиду непрекращающегося потока западных ученых и просто любопытных. Абдуррахман переименовал область в Нуристан, то есть в переводе с персидского — «страна света», подразумевая свет ислама.

Первым человеком, описавшим некоторые из нуристанских языков, был выдающийся норвежский лингвист, иранист и индолог Георг Моргенстьерне (1892–1978). Все языки бесписьменные, хотя существуют попытки внедрить письменность на основе арабо-персидской графики для крупнейшего языка — кати. На нем существует и радиовещание, впрочем, весьма ограниченное. Кроме кати, делящегося, в свою очередь, на три основных диалекта — кам-вири, ката-вари и мум-вири (то есть речь Кома, речь кати и речь Мумо), это языки ашкун, вайгали и прасун, а также далеко отстоящие диалекты/языки земиаки и трегами. Общая численность их носителей больше 150 тысяч, но вряд ли превышает 300 тысяч человек.

Пальма первенства в исследовании диалекта ката-вари принадлежит российскому иранисту Александру Леоновичу Грюнбергу-Цветиновичу (1930–1995), впервые описавшему этот язык. Диалектом кам-вири занимается американский лингвист Ричард Стрэнд, а центром изучения языков вайгали и прасун является в настоящий момент Германия, где ими занимаются профессора Майнцского университета Георг Будрусс и Альмут Дегенер. Это, пожалуй, почти исчерпывающий список исследователей нуристанских языков, что, на мой взгляд, удивительно, учитывая крайнюю оригинальность, экзотичность материала. Подумать только — еще немногим более 100 лет назад эти народы были самыми что ни на есть исконно-посконными арийцами-язычниками, поклонявшимися богу Имре и приносившими жертвоприношения богу войны в виде пуштунов, тоже, как известно, не самого миролюбивого на свете народа.

Из–за того что чертогами нуристанцам служат покрытые вечными льдами семитысячники Гиндукуша (кстати, название горного хребта переводится с персидского как «смерть индусов», через него обычно шли завоеватели в Индию), в их языках существует сложнейшая система средств пространственной ориентации, отдаленными аналогами которой могут служить русские сложные предлоги типа «по–над пропастью» или выражение «из–под выподверта». Без них никак не обойтись нуристанцу, чтобы указать местоположение чего-либо в горах относительно говорящего, слушающего, направления течения горной реки, уровня террасы и так далее. Число таких средств в одном языке может превышать сотню. Несмотря на экзотичность языков и их носителей, европеец может сделать в них вызывающие изумление открытия. Например, «нет» на языке кати будет «nej» [нэй] — так же, как, например, по-шведски, а слово «gnily» (ударение на первый слог) означает то же, что и русское «гнилой». Действительно, все эти языки отдаленно родственны, и указанные слова имеют общую этимологию, это не совпадения.

Исследователя в Нуристане ждут и другие находки. Многие представители местных племен внешне сойдут скорее за жителей Германии, России или Скандинавии, но никак не Афганистана. Долгое время несознательные элементы тиражировали версии о происхождении нуристанцев и ряда других местных народов от воинов Александра Македонского, но эти россказни не подтверждаются генетическими исследованиями. Антропологические особенности могут объясняться тем, что жители гор меньше смешивались или вообще не вступали в контакты с дравидийскими народами, принадлежащими отчасти к экваториальной расе и плотно населявшими прилегающие равнины в далеком прошлом. Небольшие островки дравидийского населения — например, брагуи, живут в Афганистане, Пакистане и северной Индии и поныне.

Конечно, со времен исламского завоевания многое изменилось — раньше в Нуристане вовсю гнали вино, что сейчас, по понятным причинам, проблематично. Однако кое-что не меняется. По-прежнему всю тяжелую работу выполняют женщины, в то время как мужчины большую часть времени проводят на летовках со скотом или в военных стычках — теперь уже, правда, как ревностные мусульмане.

Есть и другие версии относительно религиозной жизни нуристанцев. Говорят, что у местных жителей сохраняется еще немало пережитков доисламской религии, которые они скрывают от приставленных к каждой деревне мулл. Якобы нуристанская народная музыка в корне отличается по мелодике от напевов соседних народов, распространены языческие по своему происхождению танцы. Так ли обстоят дела в наше время, сказать сложно — некогда языческий Нуристан сейчас, увы, почти полностью находится под контролем фанатиков-талибов и попасть туда непросто.

Сейчас сложилась такая ситуация, что нуристанскими языками во всем мире занимаются (из того, что мне известно) несколько специалистов — старых почтенных западных профессоров. Это выдающийся индолог и иранист Георг Будрусс (немец), его ассистентка Альмут Дегенер и американский лингвист Ричард Стрэнд. Конечно, есть кто-то еще, но не сильно больше, я уверен. Просто потому, что ничего по языкам этим особо не выходит — туда никто не может попасть. Я видел недавно в интернете фотографию — американская военная операция в Нуристане, дата — 12 апреля 2012 года. О чем тут говорить? Там до сих пор сидят талибы и никуда, по слухам, они оттуда не уйдут, как и вообще из Афганистана, потому что там договоренности, не говоря о том, что население их поддерживает.

Американец Ричард Стрэнд создал сайт nuristan.info — там масса материалов по многим нуристанским языкам и диалектам. Вообще же он занимается в основном одним из боковых диалектов самого большого языка Нуристана — кати. Собственно кати занимался русский лингвист Александр Леонович Грюнберг-Цветинович, который ездил в Нуристан и написал книгу «Язык кати. Тексты, грамматический очерк». Она вышла тиражом 250 экземпляров. Имеется в библиотеке Института востоковедения РАН, я ее отсканировал и выложил на uz-translations.net. Этот тираж тоже говорит о масштабе интереса к Нуристану. Грюнберг умер в 1995 году, с тех пор нуристанскими языками в России никто не занимался. Вот только я теперь.

«Я видел недавно в интернете фотографию — американская военная операция в Нуристане, дата — 12 апреля 2012 года. О чем тут говорить? Там до сих пор сидят талибы и никуда, по слухам, они оттуда не уйдут, как и вообще из Афганистана»

В плане работы я сейчас не особо много чем занимаюсь. Печатаю книжки в типографии книжного магазина «Фаланстер», перевожу и редактирую в Международном фонде иранистики — это вроде персидского культурного центра. И время от времени преподаю немецкий — частно и в языковых школах. Раньше я работал экспертом в Центре проблемного анализа и государственно-управленческого проектирования, писал там про геополитику, межнациональные отношения и тому подобное. Но мне там не нравилось, и я перестал должным образом выполнять свои обязанности. Пришлось оттуда уйти.

Когда я поступал в Институт языкознания РАН, то поскольку раньше уже учил персидский, решил пойти на сектор иранских языков. Там мне предложили на выбор изучение множества различных мелких языков и диалектов. Тогда я вспомнил, что есть нуристанцы, и сказал научному руководителю — вот этим хочу заниматься. Оказалось, нуристанские языки брать как тему диссертации нельзя не только по той причине, что они не иранские, а еще и потому, что в России некому быть научником по нуристанским языкам, так как их у нас никто не знает. Поэтому я взял как тему диссертации зороастрийский дари, а нуристанские языки изучаю сам.