На прошлой неделе завершился конкурс сценариев документальных фильмов о музыке, организованный Beat Film Festival совместно c «Теориями и практиками» и порталом Weekends Travel. Главный приз — поездка в Барселону на фестиваль Primavera. На конкурс пришло около 100 заявок. T&P публикуют синопсисы фильмов, занявших три призовых места, и отзывы членов жюри.

© Павел Пахомов

© Павел Пахомов

Первое место


«Gagarin Party двадцать лет спустя. История российского рейв-движения из первых рук»

Ольга Дарфи

1990 год, Москва. Диджеи, повернутые на электронной музыке и ЛСД, отправляют в ментальный космос вчерашних комсомольцев. Толпы людей круглосуточно отплясывают под звуки техно в кислотном угаре первых рейвов. Столица бьется в эйфории. За невесомость, эмоциональную насыщенность, плотность времени, угарное веселье и драйв многие заплатили жизнью.

Сегодняшний день. Спустя годы по просьбе режиссера встречаются организаторы Gagarin Party — первого массового русского рейва в павильоне «Космос» на ВДНХ, который собрал в 1991 году около 10 000 человек. Вместе они пытаются вновь организовать рейв в стиле 90-х. Возможно ли это в принципе и стоит ли это делать? Ведь уже нет Тимура Новикова, погиб Ваня Салмаксов, Бирман где-то в Австралии, Георгий Гурьянов — знаменитость, Алексей Хаас — модный диджей, Олег Цодиков — известный клубный промоутер начала нулевых. Камера пристально следит за ходом событий, вскрывая конфликт желаний и времени, периодически уходя в ретроспекцию и отвлекаясь на побочные истории.

Александр Кондуков
главный редактор Rolling Stone:

«Встреча героев Gagarin Party сама по себе может стать сюжетом документального фильма, учитывая эксцентричность пионеров рейва и уровень их пафоса. Именно пафос Гурьянова и компании может придать ленте монументальный объем и возместить потерю каких-то важных для повествования документальных кадров. Единственное, что не удастся восстановить, — это ощущение веселья, которое в XXI веке с этими персонажами едва ли ассоциируется.

С моей точки зрения идея о том, что герои собираются и пытаются заново организовать Gagarin Party — это ненужный в рамках этого проекта постмодернизм, который при подготовке ленты может спровоцировать пустую трату времени. Люди обычно бережно относятся к своим воспоминаниям и очень капризны в этом отношении. Поэтому мне кажется, что восстановление истории Gagarin Party, пусть и с игровым толчковым моментом вроде ее реорганизации в 90-е (это может быть журналистский прием: у нас есть сверхзадача, давайте попробуем ее реализовать, и эта реализация сама по себе станет привлекательной с точки зрения автора), нужно вести сквозь одну фигуру: допустим, взять историю Салмаксова или Тимура Новикова и построить восстановление хроники Gagarin Party вокруг нее. Тут, разумеется, потребуется работа вменяемого информационного редактора и журналиста».


Второе место


«Гаммов»

Олег Ушаков

13 ноября 1960 
года в кемеровском Доме культуры Иван Дмитриевич Гамов представил
 человечеству спидкор.
 Еще в институте, в 40-е годы, Иван знакомится с Евгением Мурзиным, создателем первого в мире электронного синтезатора АНС. Грянула война. После демобилизации Иван отправился в родной город Кемерово. Все эти годы он мечтал написать исконно рабочую, советскую, коммунистическую музыку. Нужен был новый фундамент советской музыки. В деревне он слышит странный гул: братья-кузнецы соревнуются, кто нанесет больше ударов за минуту. Количество ударов в минуту (BPM) доходило до 600, что символизировало скорость стройки коммунизма. Гамов нашел основу: упор на ударах. Скоро он понял, что каждый должен вести свой ритм. 


В 1957 году Гамов едет в Москву смотреть на АНС. Записи кузнечной музыки, соединенные со звуками АНС, вдохновили Гамова достроить упрощенный АНС-синтезатор к 1959 году. Кемерово услышало композицию «Космическая коммуна» (800 BPM) — получасовой музыкальный монумент не был понят. Наступило полное забвение. После передачи записей в ФРГ Иван сел в тюрьму за антисоветчину и скончался в лагере. Через 30 лет в Германии по достоинству оценили прогрессивного коммуниста.

Марина Разбежкина
режиссер документального кино:

«Героя синопсиса «Гаммов» Ивана Дмитриевича Гамова я в интернете не нашла. Это означает, что автор или выдумал его, или Гамов-музыкант — один из неизвестных гениев, которым не заинтересовались сети. В первом случае мы получим занимательное мокьюментари, во втором — открытие нового имени в российской непростой истории. И то, и другое любопытно. Второй герой — артиллерийский полковник Евгений Мурзин, создавший первый синтезатор, имя для профессионалов не новое: на его АНСе (Александр Николаевич Скрябин) начинали работать Шнитке, Губайдуллина, Артемьев, Денисов.

Драматическая судьба Гамова и подвижническая жизнь Мурзина хорошо вписываются в эпоху, постоянно требующую жертв. Гамов-романтик должен погибнуть. Сильная сторона заявки — удары кузнечного молота рифмуются с биографией героя, являясь при этом фактом жизни, а не надуманной метафорой. Музыку здесь производит и организует реальность, а не небесные сферы, что чрезвычайно выгодно для документального кино, имеющего дело с грубыми материями, а не с эмпирикой. К тому же еще живы люди, которым есть что рассказать о Мурзине и, возможно, о Гамове. У этой заявки высокий потенциал: она и про страну, и про музыку, и про сумасшедших гениев. Можно снимать кино».


Третье место


«Работник сцены»
Чой

Их тысячи — огромное количество людей наполняют городские репетиционные базы каждый вечер, чтобы (как правило, криво) исполнять (как правило, совсем неинтересную) музыку. Кто-то после работы, кто-то после учебы, люди разных взглядов, достатка, возраста и веры объединены общим делом. 
Фильм построен на серии репортажей об этих музыкантах и интервью с 
ними. В качестве действующего лица выступает группа «ОГП», типичный образец малоизвестного ансамбля. Среди прочих групп — «Недра», «Небослов», «Little G», «Бром», «Китай-город», «Немного нервно», «Акваланг», «Карамаджонги», «Штабеля», «Девять». Их лидеры, все до единого, действительно ощущают себя музыкальными деятелями, не имея при этом ни публики, ни тиражей, ни гастрольного графика, ни (что уж скрывать) будущего. Ведут они себя, по меньшей мере, как Джим Моррисон.

Есть и обратная сторона их увлечения — люди, зарабатывающие на этом деньги, владельцы студий звукозаписи, продавцы музыкальных инструментов, арт-директора тесных клубов, где те выступают, родители, жены, мирящиеся со странной прихотью мужей тратить выходные на гастроли в Тамбов. В фильме звучат фрагменты выступлений и клипов этих групп: плохой свет, плохой звук, дешевая съемка, дешевые инструменты, глаза, полные надежды. Фильм демонстрирует бесконечную надежду на что-то неосязаемое.

Евгений Горбунов
группа NRKTK:

«Друзья, музыка — это волшебство. Но волшебство, окутанное мраком человеческого уныния, черными душами продавцов в музыкальных магазинах, грустными глазами престарелых хардрокеров, тщетными надеждами молодых панков — будущих менеджеров среднего звена — или тех, кто уже менеджер, уже среднего возраста, которые вместо рыбалки едут репетировать на базу песни в духе «Машины времени».

Сталкиваясь с разными горе-музыкантами в метро или в одном репетиционном подвале,

думаешь: «Я не с ними!», а потом: «А чем я-то лучше?» И всегда диву даешься, как же их много. Да и я был когда-то настолько плох, что вспомнить страшно, но вспоминать надо — для пущей трезвости! Было бы здорово, если бы вышел фильм про этот вот феномен, про безнадежно и беспробудно поющих людей. Это вскрыло бы сразу множество других интересных тем, даже вполне далеких от музыки».