© Роман Кузнецов. Лекция Натальи Синдеевой

© Роман Кузнецов. Лекция Натальи Синдеевой

Что будет с российскими городскими и развлекательными медиа, как превратить библиотеку в настоящее общественное пространство, кто должен бороться с монополией на книжном рынке, к чему привели эстетические поиски художников второй половины ХХ века и как создавался телеканал «Дождь» — в аудиозаписях лучших лекций недели на «Теориях и практиках».

Как обещания помогают реализовать мечты

О лекторе: Наталья Синдеева — издатель, медиаменеджер, владелец радиостанции «Серебряный дождь» и печатного издания «Большой Город», основательница телекомпании «Дождь. Optimistic Channel».

Тезисы лекции

Я перестала смотреть телевизор, как и многие мои друзья. Это стало одной из главных причин моего решения создать телеканал. Я понимала, что таких людей достаточно много — и это хорошая, умная аудитория, интересная для рекламодателей. Мой опыт продаж на радио подсказывал, что это может быть прибыльный бизнес. Для меня лично самый понятный и правильный способ — работать на качественную, пусть и неширокую аудиторию.

СМИ — это огромный инструмент влияния, и государство неслучайно накладывает вето на этот стратегический ресурс. От того, что ты делаешь, говоришь, какой месседж несешь, зависит, куда ты ведешь аудиторию. Большинство телеканалов, особенно федеральных, руководствуются совсем другим принципом — во главу угла ставится рейтинг, то есть численность телезрителей, а эфирная сетка и проекты создаются таким образом, что аудитории потакают и делают вещи средние, которые не воспитывают и даже не развлекают по-хорошему. При создании телеканала я, в первую очередь, руководствовалась такими личными категориями. Мне хотелось создать честное и искреннее телевидение, чтобы его было приятно смотреть моим друзьям, мне самой, было бы не страшно включить детям. И уже во вторую очередь думала о бизнес-плане и прибыли.

Книги по теме:


Влияние политических изменений в России на рынок развлекательных СМИ

О лекторе: Елена Ванина — журналист, заместитель главного редактора журнала «Афиша».

Тезисы лекции

В последние полгода на рынке развлекательных, городских и общественных СМИ произошли серьезные изменения. Закрыт журнал Citizen K, выпускавшийся ИД «Коммерсант», будет переделан или вовсе прекратит свою деятельность OpenSpace.ru, из «Большого Города» ушел главный редактор Филипп Дзядко, из «Коммерсанта» — генеральный директор Демьян Кудрявцев. Сформировался другой дискурс — это происходит не по политическим причинам, но по соображениям экономической невыгодности — это оправдание практически любого закрытия медиа или ухода руководства. Сложно судить, насколько оно правдиво, но рынок очевидно трясет, и глобальные изменения еще будут происходить.

Протесты стали новым явлением в городской и общественной жизни, мимо которого СМИ не могли пройти. Журнал «Афиша» выпустил политический номер, что само по себе некоторый оксюморон — такого никогда не было и быть не должно. Журнал GQ, который рассказывает про часы, красивые пиджаки и дорогую жизнь, запустил политическую колонку, которая изначально должна была работать до выборов. Выборы прошли — колонка осталась, потому что большому количеству людей это интересно. Журнал Interview делает материалы про группу «Война», и даже журнал Tatler выпускает тексты, в которых авторы рефлексируют на тему того, что вокруг нас происходит. OpenSpace.ru купил ресурс, сделанный молодыми журналистами EpicHero, где отвязные ребята во главе с Ильей Клишиным начали пропагандировать простую идею, которая была воспринята массами: протест должен быть модным. Когда эта мысль была сформулирована, все смеялись и говорили, что смысл протеста вообще не в этом, но время доказало, что это не такая уж глупость. Хотя по мнению многих, подобные заявления нивелируют идею революции.

Вся риторика, которая распространена сейчас в СМИ (веселые плакаты, иронические заметки о депутатах и лидерах протестного движения) существовала и в 1990-е, и в 2000-е годы: Илья Яшин и Катя Гайдар на мосту с плакатом «Верните нам выборы, суки!» или лимоновцы, приковавшие себя наручниками в кабинете администрации президента. Это все было, но не имело даже городского масштаба. Тогда некоторые СМИ писали о каких-то политических активистах, при этом огромное количество городских изданий шло от обратного — они моделировали альтернативную реальность, в которой не было Кремля, скучных политических лидеров, странных дебатов и картонных чиновников, но зато были дизайнеры, музыканты, хипстеры и фестивали. Но в какой-то момент эта реальность вышла за рамки, в которые ее поместили. Это возникло чуть раньше, чем начались протесты — когда люди стали возвращать себе обратно город, менять его топографию и ощущать его своим.

Книги по теме:


Лекция, посвященная 200-летию Отечественной войны 1812 года

О лекторе: Вера Донец — сотрудник лекционного отдела Государственной Третьяковской галереи.

Тезисы лекции

Битва при Бородино продолжалась около 12 часов. Задачей французской армии было сбить дух сопротивления и отбросить русские войска с поля, преодолеть все флеши и редуты — дать понять, что для французской армии препятствий быть не может. Историки до сих пор спорят о количестве участников и жертв сражения. Потери сторон были одинаковыми, от 30 до 60 тысяч погибших с той и другой стороны, — это колоссальные цифры для того времени. Русским же нужно было доказать, что они не уйдут. До сих пор никто не может сказать с уверенностью, кто выиграл Бородино — французы считают победу своей, и мы ее не отдаем. Один из военноначальников Наполеона сказал фразу: «Французы бились так, что они просто не могли проиграть, но русские сражались так, что они не могли остаться побежденными». Стратегически Наполеон не добился того, чего он хотел. Тот факт, что он входит в Москву как победитель, а боярская делегация сдают ключи от города, ничего не значит. Бородино — вектор, уже тогда императору стало понятно, что это начало падения. Об этом писали как французские историки, так и русские.

По возвращении во Францию Наполеон должен был оставить престол — он погубил великую армию и признавал это. Кратковременная реставрация, арест и последовавшая за ним ссылка на остров святой Елены не сделали его менее властным и величественным человеком. Хрестоматийный пример — случай, произошедший во время его ареста. По военному этикету Наполеон должен был отдать свою шпагу. Император стоял на палубе корабля, прекрасно понимал, что происходит, и когда один из английских офицеров вежливо попросил его отдать оружие — Наполеон обернулся и англичанин судорожно склонился в поклоне. Это еще раз доказывает, что он был совершенно магнетической личностью. Александр I никогда не говорил враждебных или уничижительных слов в адрес Наполеона — даже после войны. На острове он оставался великим одиночкой. А гробница императора была изготовлена из российского малахита — своего рода признание величия того, кто оказался в войне побежденным.

Книги по теме:


Time based art: перформанс и искусство новых медиа. Лекция в двух частях

О лекторе: Ирина Кулик — художественный критик, корреспондент ИД «Коммерсантъ».

Тезисы лекции

Во второй половине ХХ века появляется несколько видов «живого» искусства — перформанс, хеппининг и акция. У этого искусства вместо предмета появляется некое действие, которое совершает художник, в нем художник становится центром своего произведения, отчасти замещая произведение. У этого искусства есть несколько истоков, и одна из линий идет от живописи. Джексон Поллок положил начало живописи действия — важно не только то, как выглядит картина, но и то, как она создается. Сеансы живописи Поллока были засняты на фото- и кинопленку — разбрызгивание краски по холсту, расстеленному на полу, напоминало отчасти танец, отчасти ритуал и стало так же значимо, как и само произведение, то есть жест художника превратился в некое отрицание произведения. Вместе с Поллоком одним из невольных родоначальников перформанса и искусства действия в иконоборческом ключе стал итальянский художник Лючио Фонтана, который, будучи уже достаточно зрелым человеком, формирует новое направление в искусстве — спациолизм — искусство работы с пространством, где возврат к риторике итальянских футуристов ознаменовал искусство нового века, выхода в космос. Фонтана разрезает холст, чтобы выйти за пределы картины в космическое пространство, но этот жест был прочитан как иконоборческий жест нарушения живописи. Фото художника, в которых он уничтожает свои произведения, стали культовыми объектами искусства ХХ века.

Книги по теме:


Встреча журнала Interview: Борис Куприянов и Анна Наринская

О лекторе: Борис Куприянов — директор книжного магазина «Фаланстер», Анна Наринская — специальный корреспондент издательского дома «КоммерсантЪ», литературный критик.

Тезисы лекции

Ситуация с российским книжным рынком в России стала ухудшаться довольно давно, с середины 2000-х годов. Тогда между собой конкурировали «АСТ» и «Эксмо». Доля независимых издательств, которые могли с ними соперничать, постоянно сокращалась. Это была неприятная и негативная история, о которой много писали на протяжении последних лет. Теперь мы оказались в совершенно новой ситуации — этих двух конкурирующих гигантов больше нет, теперь существует один книжный монополист, немного средних издательств и несколько совсем незначительных. В мире тоже происходит укрупнение издательских организаций, поглощение одних другими. Но в каждой стране существует несколько крупных издательств, во Франции есть четыре больших игрока книжного рынка, в Америке — пять.

Книга — это, в первую очередь, способ коммуникации. Неважно, какая она — бумажная или электронная. И поэтому, например, книжный магазин ближе к кафе, к общественному пространству. Когда мы говорим о реформе библиотек, мы в первую очередь подразумеваем смену библиотечных функций. Не потому что мы их не рассматриваем как место хранения и распространения книг — это их первая и основная функция. Нам от советского времени осталась совершенно уникально распределенная по всему городу система общественных пространств, которые и сейчас должны использоваться именно как общественные пространства. В шаговой доступности от практически каждого дома есть библиотека. Другое дело, что почти никто об этом не знает. В среднем в европейских городах на 27700 жителей приходится одна библиотека, чуть больше в Париже. Москва тоже вписывается в эти показатели. То есть в Москве колоссальное количество общественных пространств, которые никто в качестве таковых не использует. Используются, например, торговые центры и поликлиники. Но мне кажется, что в библиотеках есть забытый потенциал, который может бороться с отсутствием общности в конкретно взятом районе и создать место сбора гражданских инициатив. И станет гораздо лучше, если люди будут собираться, чтобы поговорить о жизни, в библиотеках, чем если они будут говорить об этом в поликлиниках.

Книги по теме: