Ольга Григорчук изучает влияние пептидов на активность головного мозга при различных эмоциональных состояниях, рассказывает о веселых опытах на лабораторных крысах и признается в своих умеренных амбициях по поводу докторской степени.

Где училась: фармацевтический факультет Первого московского государственного медицинского университета имени И.М. Сеченова, аспирантура НИИ нормальной физиологии имени П.К. Анохина РАМН.

Что изучает: стресс-протективные нейропептиды.

Особые приметы: любит рисовать, путешествовать, интересуется фотоискусством.

Когда я училась на первом курсе, я посещала научный кружок. Он базировался в лаборатории системных механизмов эмоционального стресса в НИИ нормальной физиологии имени Анохина. Мне было безумно интересно работать в коллективе настоящих ученых. Сотрудники проводили длительное исследование вещества, нас — любопытствующих студентов — не особо посвящали в подробности, но мы выучили методику и помогали в работе. Там было четыре образца с разными веществами, каждый из которых давали отдельным группам крыс. Мы не знали, в каком образце какой препарат, но по результатам становилось ясно, где, например, физраствор. У меня были крысы на активном веществе — они становились самыми спокойными и неагрессивными. Я могла взять такое животное из клетки, посадить на стол, отвернуться, и эта крыса никуда бы не убежала. Когда эффект настолько очевиден, работать, конечно, интересно.

Потом я активно занялась учебой и вернулась в лабораторию, когда встал вопрос о написании диплома. Тогда мне предложили поступить в аспирантуру после окончания университета. Мне такая идея понравилась: если найти интересную тему, это дело стоящее. Минус вижу только один — финансовый. Аспирантам можно было бы оставить льготы на проезд и стипендию сделать больше 4500 рублей, на которые, понятно, не проживешь. На данный момент я являюсь младшим научным сотрудником, и моя зарплата несколько выше стипендии. Но в сумме это очень небольшие деньги.

Поскольку наша лаборатория совмещена с кафедрой нормальной физиологии Сеченовского университета, у студентов есть довольно редкая возможность: прийти и увидеть настоящую науку. Мы говорим на занятиях: «У нас проводятся опыты — можете посмотреть». У студентов первого-второго курса, которые в основном и обучаются на кафедре, обычно много энтузиазма: их всегда много, и они задают кучу вопросов. Некоторые остаются работать на кафедре. Правда, это единицы. Но зато такие студенты нередко уже в университете начинают писать научную работу. Сейчас я курирую нескольких таких учеников. Думаю, кое-кто из них достаточно заинтересован, чтобы продолжить свои исследования в лаборатории. К тому же их привлекает то, что особенно усердных отправляют на стажировку за границу. Для студента это очень хороший шанс вырасти в настоящего исследователя.

Вообще, на стажировку за границу охотнее берут студентов, чтобы они гарантированно возвращались. Ведь отправляя выпускника, государство рискует потерять молодого ученого. Но у меня еще может быть возможность поехать на стажировку в какой-нибудь зарубежный научно-исследовательский институт. То, что я отправлюсь туда не пустым студентом, а научным сотрудником, который все-таки что-то умеет сам — это, конечно, плюс. Возможно, тогда командировка будет даже более полезной.

Ученый должен уметь выполнять рутинную работу. Мне сначала этого качества очень не хватало. Нужно ставить себе цели. Это здорово облегчает жизнь. Были моменты, когда не все получалось, и я уставала, хотела все бросить. На помощь приходили старшие коллеги — находили какие-то слова. Ты преодолеваешь этот рубеж один раз, потом такое же испытание проходишь второй раз, и когда все наконец-то начинает получаться — хочется только продолжать.

**Книги, которые рекомендует Ольга:**

Сейчас я занимаюсь изучением влияния стресс-протективных нейропептидов на активность нейронов головного мозга при различных эмоциональных состояниях. Для этого я экспериментально моделирую эмоции у лабораторных животных. Обучалась я долго, и сейчас мне достаточно легко проводить подобные операции: нужно вживить крысе в эмоциональную зону мозга металлический электрод, при помощи которого производится стимуляция этой структуры. Таким образом можно вызвать как крайне отрицательные, так и откровенно положительные эмоции животного.

Отрицательные эмоции проявляются либо в страхе, либо в агрессии. Если животное боится, оно забьется в угол, затаится, начнет стучать зубами. Если крыса агрессивная, она будет пищать и бегать по клетке, может укусить или стянуть с себя этот электрод. Стимуляция другой зоны мозга вызывает положительные эмоции. Чтобы узнать, попали ли мы в нее, можно обучить крысу нажимать на педаль и тем самым получать удовольствие. Если животному приятно, оно будет стучать по педали без остановки. Но обучение — слишком долгий процесс. Есть путь короче: при такой стимуляции происходит активация центра голода или жажды. Просто эти зоны физиологически находятся очень близко друг к другу. Если мы попали в точку, то крысы начинают безумно много пить, могут делать это чуть ли не полчаса подряд. Или же активно едят. Опыты со стимуляцией эмоциогенных структур очень показательны, и преподаватели нашей кафедры любят демонстрировать их студентам.

Когда мы убедились, что операция по вживлению электрода прошла успешно и что он находится в нужной зоне, наступает следующий этап исследования. В структуры головного мозга через маленькое трепанационное отверстие в черепе подводим исследуемый стресс-протективный нейропептид — пептид, вызывающий дельта-сон (ПВДС). Это синтетический белок, аналог вещества, которое вырабатывается в организме. Он так называется, потому что впервые его выделили у кроликов в состоянии дельта-сна (это самая глубокая и медленная стадия сна). Но на самом деле у этого пептида большой спектр физиологических функций, и не все они изучены достаточно полно. Он обладает стресс-протективным, адаптогенным, иммуномоделирующим, антиоксидантным, антидиабетическим и противоишемическим действием.

Несмотря на то, что данный пептид изучается уже не один десяток лет, до сих пор идут споры о его истинных функциях. Известный российский исследователь Владимир Матвеевич Ковальзон уже довольно долго занимается изучением этого вещества. Он выдвинул очень интересную теорию о том, почему есть диаметрально противоположные отзывы о ПВДС. Владимир Матвеевич считает, что, когда выделили этот пептид, техника идентификации была несовершенна, и строение вещества не получилось верно определить, а значит и верно синтезировать. В двух отечественных лабораториях недавно была создана группа аналогов, строение которых очень сходно со структурой этого пептида. В нашей лаборатории удалось поработать с одним из них. Пока рано делать выводы, но, насколько я могу судить, это вещество более активно.

Когда я подвожу пептид, параллельно происходит измерение импульсной активности нейронов в различных зонах мозга в условиях моделирования эмоционального состояния. Дело в том, что при воздействии разных веществ или раздражителей этот показатель может меняться. Мы заметили: при подведении пептида, вызывающего дельта-сон, в большинстве случаев активность нейрона стремится вернуться к норме. То есть можно предположить, что ПВДС стабилизирует эмоциональное состояние. Давно доказано, что он является стресс-протективным веществом. И эти опыты могут частично объяснить механизм его действия.

Мне нравится посещать конференции. Кто-то думает, что туда ездят только маньяки от науки, кто-то думает, что это лишний повод за казенный счет отдохнуть у теплого моря, но на самом деле конференции — это очень интересно для простых ученых, которые хотят узнать чего-нибудь нового или рассказать о своих исследованиях. Там образовываются такие кружки по интересам: мы общаемся, обсуждаем методы и гипотезы. На одной из конференций меня поразил человек, который сделал довольно интересные выводы из моей же работы. К слову, это был мужчина в возрасте, который был всего лишь кандидатом наук.

Научные степени — это отдельная тема, конечно. Я — девушка, поэтому в первую очередь хочу завести семью. Вдруг у меня родится тройня, и тогда уже сложно будет говорить о докторской диссертации. Конечно, хотелось бы дорасти до такого уровня. Это, по сути, рубеж: преодолеваешь его — и о тебе можно говорить как о состоявшемся ученом. Но я знаю много прекрасных исследователей, которые, не смотря на свои многочисленные научные работы, до сих пор остаются кандидатами. Кто-то, наверное, думает: «Я доктор! Я возвысился над учеными без этой степени». Но я буду совершенно спокойно спать и без защиты второй диссертации.