Создатели онлайн-журнала «Ф.» собираются решить проблему с нехваткой качественных русскоязычных текстов о фотографии — на сайте уже есть статьи местных авторов и переводы важных публикаций иностранных искусствоведов. «Теории и практики» поговорили с основателем и идеологом журнала Надеждой Шереметовой о том, почему российские арт-критики не пишут о фотографии, где публикуются снимки с остросоциальными и политическими сюжетами, как найти деньги на свой проект и зачем фотографу учиться.

— Расскажите о новом проекте «ФотоДепартамента» — журнале «Ф.».

— Мы давно планировали сделать журнал с актуальными и серьезными переводными материалами по современной фотографии, ее истории и теории, а также новостями и интервью с фотографами и кураторами. На русском языке таких текстов очень мало, а тем, кто занимается фотографией, нужно постоянно быть в курсе того, что происходит в этой области, иначе человек выпадает из мирового процесса, который развивается очень быстро. Современным фотографам необходимо иметь не только технические знания, но и теоретическую базу и постоянно ее расширять — текстов и отсылок к именам и теориям становится все больше, и нужно уметь в них ориентироваться. Поэтому основная цель этого проекта — просветительская.

— Что будет в разделах и каким контентом вы будете их наполнять?

— Мы намеренно сделали структуру журнала немного непривычной, потому что не хотели, чтобы он походил на обычный новостной журнал о фотографии. Тем не менее пока что самый живой раздел у нас — это именно «Лента», где мы пишем о международных событиях и новостях. Причем стараемся реагировать на них очень оперативно. Рубрика «Этапы» — для больших материалов о какой-то теме в фотографии, которая прослеживается через все ее развитие. Например, сейчас у нас будет текст про клаустрофобию как метафору фотографии, потом будем развивать тему отношения к реальности — как ее отображение менялось в зависимости от времени. Сейчас над ней, условно говоря, издеваются, пытаются поменять местами реальность и вымысел, а когда-то перед фотографами стояла задача ее зафиксировать или скопировать.

«Единственная школа арт-критики, которая у нас есть и была, это люди, пишущие для «Коммерсанта». Они отвечают за свои слова, потому что знают контекст искусства, умеют живо и структурированно писать. Для остальных, и для фото-критиков в частности, просто нет площадки»

При этом мы не хотим по десять раз переписывать какие-то исторические статьи про фотографию 40-х или 50-х, все это можно найти и это не так интересно. Гораздо круче исследовать определенную тему и на нее нанизывать каких-то фотографов, поэтому в рубрике «Взрыв» мы будем делать заметки о современных зарубежных авторах, которые делают то, что для российских фотографов пока еще непривычно. Есть, скажем, сейчас такой тренд как вышивка по фотоотпечатку, как делает фотограф Маурицио Анцери. Кто-то скажет, что это белиберда и уже не фотография, но наша задача — объяснить, почему это является следующим этапом в работе с изображениями и почему кто-то взялся изменять именно отпечаток, а не негатив или цифровое изображение. Или вот сейчас молодые авторы до 30 лет активно экспериментируют с цифрой как новой, не световой, основой изображения, и уже появились какие-то герои, например, Джон Хоук, чьи достижения в мировой среде очень заметны, но у нас о них пока никто не слышал. Задача «Взрыва» — это дать ориентиры того, как понимать совсем современных авторов.

— Как вы сами следите за тем, что происходит? Есть какие-то источники, на которые вы ориентируетесь?

— За последние 5—7 лет появилось много профессиональных авторских фотоблогов и онлайн-журналов, где активно и хорошо пишут о современной фотографии. Многие из них, как, например, блог американца Йорга Колберга, выросли в настоящие авторитетные журналы с большой аудиторией. В Англии еще есть отличные журналы British Journal of Photography и Hotshoe Magazine, в The Guardian и The Telegraph тоже есть свои блоги о фотографии с большими теоретическими материалами и серьезными интервью. Со многими из них мы уже договорились о переводе и публикации их материалов в журнале «Ф.». Мы также следим и за крупными событиями: San Francisco MoMA недавно проводил большую конференцию по фотографии Is Photography Over?, мы нашли ее материалы и сейчас переводим их для наших читателей.

— Журналов о фотографии много? Насколько заполнена эта ниша?

— Есть ряд бумажных журналов — «Фотомастерская», Foto&Video, Digital Photo — у них довольно большая своя аудитория, они там публикуют разные красивые картинки; есть известный онлайн-журнал Photographer с уклоном в документальную фотографию и хорошим потенциалом для развития раздела по теории фотографии, но его в последнее время забросили. Есть такие ресурсы, как Fotking и еще Prophotos, но все это — большая компиляция материалов, уже лежащих в сети, обзоры техники и небольшие интервью, которые все крутятся вокруг вопросов «какой камерой вы снимаете?». Ниша пустая при всем многообразии журналов и их активности. Мы же всеми силами хотим подтянуть то, чего именно не хватает — теорию, современную фотографию, аналитические тексты, авторские колонки фотографов, кураторов и критиков о том, как реагировать на выставки и зачем сегодня их вообще делать, а также освещать такие актуальные вопросы, как, например, почему мы не понимаем современную фотографию и что нужно для того, чтобы научиться ее понимать и видеть все ее пласты, потому что она очень многомерна.

— Будут ли для журнала писать какие-то фото-критики? И, вообще, институт фото-критики в России есть?

[Проект «Опыт фотографии северных стран»](http://nphe.ru/) (Nordic Photography Experience) — это программа культурно-образовательного обмена и сотрудничества фотографов и профессионалов фотографии северных стран и России. Первый сезон программы проходил с января по июль 2011 года и включал в себя семинары северных фотографов, лекции кураторов и портфолио-ревю.

— Единственная школа арт-критики, которая у нас есть и была, это люди, пишущие для «Коммерсанта». Они отвечают за свои слова, потому что знают контекст искусства, умеют живо и структурированно писать. Для остальных, и для фото-критиков в частности, просто нет площадки. У нас недавно была лекция Вики Мусвик, это единственный фотокритик, который когда-либо работал в «Коммерсанте». Сейчас она там не работает и иногда пишет для журналов, которые освещают технику, но материалы ее, конечно, не выходят с частотой раз в неделю или две. Связано это часто с тем, что фотография у нас вообще редко освещается и не считается искусством. OpenSpace, например, ведущий интернет-портал по искусству в стране, не включает фотографию в обзоры выставок, потому что такова, скорее всего, позиция редактора раздела «Искусство» Екатерины Деготь. Куда тогда податься? МДФ не создал своего журнала, хотя это было бы интересно. У нас есть журнал, но мы пока работаем на общественных началах и не можем платить авторам за статьи и приглашать ту же Вику, поэтому она пишет про другие темы, в которых тоже разбирается хорошо, но как фотокритик она востребована не очень сильно.

— А такие издания, как «Арт-Хроника» и «Искусство» пишут о фотографии?

— Журнал «Искусство» сделал отличный номер — «Фотография: факт и образ». Не знаю, будут ли они продолжать эту тему, но вышло очень хорошо. Еще интересно пишут о фотографии Александр Евангели, Митя Нестеров и Ирина Чмырева, но в последнее время она активно занимается кураторскими проектами. Есть еще Анна Толстова, она пишет для «Коммерсанта», сделала прекрасное интервью с Тарин Саймон, когда та приезжала сюда с выставкой, задавала ей хорошие и правильные вопросы. В целом фото-критиков очень мало, а арт-критики не знают о современной фотографии того, что нужно, чтобы сделать хороший обзор выставки. Необходимо знать теорию, имена, ориентироваться в этом дискурсе, понимать специфику фотографии как медиума. Материалов много, но при этом они пишутся арт-критиками или это какие-то небольшие заметочки в глянцевой прессе — вот и все, так в основном сейчас освещается фотография.

— Расскажите про образовательную программу проекта «Опыт фотографии северных стран», как вы выбираете лекторов?

— Ориентируемся на свои какие-то предпочтения. Кого-то, как Питера тен Хупена или Николая Ховальта мы знаем давно. Бывает, натыкаешься на какую-то фотографию, и она тебе очень нравится, а потом вдобавок узнаешь, что автор из Дании — таких мы сразу приглашаем, потому что это укладывается в концепцию проекта. Серию работ Мартины Хугланд-Иванов я увидела в российском Esquire, а потом выяснилось, что она из Швеции, и мы ее сразу позвали — она приедет с семинаром этой осенью. Потом еще оказалось, что «Иванов» в ее фамилии — неслучайный хвостик: какое-то время назад она изучала свои русские корни в Сибири и сделала безумно красивую книжку о Швеции и России, где подняла вопросы о том, как исследовать территорию, время и себя сквозь их призму, как относиться к своей идентичности.

Важный критерий для нас при отборе лекторов — это освещать что-то экспериментальное, непонятное и такое, чего раньше в Петербург не привозили. Мы знаем, что фотожурналистика соберет большую аудиторию, но мы от нее отошли в последнее время, так как она более понятна, и такие выставки может и кто-то другой привезти. У журналистов свои функции, бесспорно, они важные и гуманистические, но с точки зрения развития фотографии, здесь все понятно, поэтому нам это менее интересно, мы лучше кого-то из арт-сферы привезем. Мы также ориентируемся на то, чего может не хватать российским авторам и приглашаем специалистов, которые могли бы эти пробелы восполнить. Это всегда эксперимент, конечно, потому что никогда не знаешь, как публика воспримет того или иного автора, но так даже интереснее.

— Но вы же привозите не только фотографов, но еще и кураторов, которые не снимают, — с какой целью?

— Сейчас мы привозим тех, кто интересен нам — не поймут, так не поймут. Осенью у нас была лекция с Анной Кайса-Растенбергер, главным куратором финского Музея фотографии, о внедрении фотографии в нашу жизнь, и она всю лекцию рассказывала о своей семье. Зал сидел и не понимал, к чему она это рассказывает, причем здесь ее семья? Какие-то картинки, которые девочки выкладывают в социальные сети. И только в конце, когда она проговорила для аудитории, почему нужно размышлять о том, как фотография сегодня функционирует, все вздохнули с облегчением. Конечно, она могла бы рассказать про каких-то финских фотографов, но это было бы уже не так интересно, гораздо интереснее разбираться в том, как фотография влияет на нашу повседневность.

«Основная задача журнала все же в том, чтобы фотографы нарабатывали другой визуальный язык и не останавливались только на композиционных и световых темах, а думали также о том, как фотография говорит о видимом и невидимом, о реальности, как она взаимодействует со зрителем, кому адресована, как существует в пространстве цифрового изображения, как она развивается»

Вторая похожая лекция была у Йенса Расмунссена, директора Музея в Копенгагене, который взял такой уровень, до которого наша аудитория пока еще не доросла. И в конце они с Анной-Кайсой начали спорить о цифровой или аналоговой природе фотографий американского фотографа Грегори Крюдсона — как складывается его изображение, если снимает он на пленку — а значит, все объекты были перед камерой — но впоследствии склеивает из нескольких изображений одно; все это очень важные вопросы в современной фотографии. Но получилось так, что аудитория вообще плохо понимала, о чем речь, потому что для этого нужно обладать определенным пластом теоретических знаний о фотографии, знать имена и этапы исследования получения фотоизображения. Для тех, кто был в контексте, эта полемика была очень интересна. Кто-то, возможно, придет к этому позже.

— Отличаются ли европейские кураторские и фотографические практики от российских?

— Люди в большинстве своем даже не оперируют такими терминами. Основным для многих остается пока именно техническая сторона — построение композиции внутри кадра, фокус-расфокус, вроде красивенько, на этом наши инструменты заканчиваются. Все наши доступные источники на русском языке тоже пишут об этом крайне мало. Из хороших текстов на русском я могу назвать расшифровку лекции Елены Петровской «Прощание с фотографией», выложенную на сайте «Хулиганствующий Элементъ». Все остальное там — про технику, композицию и так далее, очень прикладные вещи. И под этой статьей гора комментариев, в том числе негативных — что это за язык, зачем здесь такие тексты и тому подобное. А статья отличная, освещает ряд теорий доступным языком.

[Проект «Молодая фотография»](http://youngphotography.ru/) — исследование современного состояния молодой, появляющейся фотографии, поиск, показ и поддержка молодых российских авторов. Проект проводится с 2007 года и включает в себя не только выставки, но и образовательные программы — от летних международных семинаров до отдельных практикумов или портфолио-ревю.

— То есть это опять проблема площадки — текст попал туда, где он будет прочтен не той аудиторией?

— Отчасти. Плюс эта проблема отсутствия связи хорошей академической теории фотографии с ее практической стороной. Нет переводов, нет специалистов, которые пишут о ней. В РГГУ есть Елена Петровская, Нина Сосна, Оксана Гавришина, но опять же, это не критики, а визуальные исследователи, это другой подход и другое видение фотографии. Но фотографам нужно знать и эту сторону тоже. Сейчас у Елены Петровской вышла книжка «Теория образа», и если бы все фотографы ее прочитали, было бы отлично. Проблема еще в том, что есть мир, который знает теорию, и мир, который знает современных или только российских авторов. Но зачастую теоретики не могут подтянуть фотографов к теории, потому что не могут привести примеров, так как знают только какие-то классические имена — Картье-Брессон и Родченко. Петровская уникальна тем, что ориентируется в именах, знает Синди Шерман, много пишет про Бориса Михайлова, хотя и они уже современные классики. Но если через Петровскую люди узнают хотя бы о Синди Шерман, это уже большое достижение. Но и она не может подтянуть к теории каких-то совсем молодых экспериментальных авторов.

— Ну, может быть, это уже ваша задача. Журнал планирует продвигать тех фотографов, которых вы открыли на проекте «Молодая фотография»?

— С этим тоже сложно. Если делать с кем-то из них интервью, то будет видно, что с образованием у многих не все хорошо. Многие двигаются интуитивно, конечно, и работы у них интересные, но сформулировать свои мысли удается не всем. Основная задача журнала все же в том, чтобы фотографы нарабатывали другой визуальный язык и не останавливались только на композиционных и световых темах, а думали также о том, как фотография говорит о видимом и невидимом, о реальности, как она взаимодействует со зрителем, кому адресована, как существует в пространстве цифрового изображения, как она развивается. Вот у Маши Рожковой из Родченко был очень интересный проект в этом ключе «Видимое, неочевидное», он именно про фотографию.

— На каждый конкурс в рамках «Молодой фотографии» вы получаете сотни заявок со всей страны. Какие сюжеты попадаются чаще других?

— Русская деревня, город, мои корни, мои друзья. Но дело не в сюжете — если у тебя есть сверхзадача, можно и простую историю снять глубоко и интересно. Вот у нас сейчас висит Чиликов, это не просто Йошкар-Ола или Челябинск, это определенный срез времени, в котором многие могут себя увидеть, что-то такое бешено русское. Социальные примеры, которыми нас заваливают, показывают, насколько банально человек мыслит, что он не думает, не мечтает и даже не хочет этого делать. Потому что если человек снимает сегодня старушек на улице, чтобы показать какие-то проблемы общества, нужно делать это небанально, а это проявляется не в том, чтобы выбрать такой ракурс, который заставит зрителя этих старушек жалеть. Нужно избегать этой прямолинейности. Сразу видно, что ты недоработал, недодумал. Возвращаясь к теории: ты не должен показывать только видимое, но и еще невидимое, что стоит за этим. Я не знаю, почему для наших авторов работы их коллег часто не являются ориентиром, может, их не видно. Например, проект про Грозный в России частично показали только на Lenta.ru в проекте «Страна, которой нет», и все.

— Что за проект про Грозный?

— Есть такой коллектив Verso Images, три его участницы Мария Морина, Ольга Кравец и Оксана Юшко сняли проект о жизни в современном Грозном. Они взяли 9 тем — положение женщин, религия, оружие, повседневность, возрождение и падение Грозного, отношения с Россией и так далее — и сделали уникальную историю про сосуществование нескольких миров в одном городе, про который даже мы не так много знаем, не говоря об остальном мире. Не знаю, был ли им нужен какой-то проводник вначале, но за три года работы над проектом они изучили все правила того, как нужно вести себя в Грозном, чтобы снять все, что они хотели. Они съездили туда один раз, потом вышли в финал конкурса Aftermath, который дает гранты на проекты документальной фотографии в городах, где были военные конфликты, и стали его активно развивать, вкладывая в него уйму своих денег. Это уникальная история self-made проекта, сделанного на очень хорошем уровне и с погружением в тему. Проект получил колоссальную международную известность, часть фотографий была опубликована во многих журналах, они давали много интервью. Прошлой зимой они выставили этот проект на краудфандинг и собрали денег на еще одну поездку, чтобы завершить эту историю.

— Почему про этот проект так мало знают в России? Может, российские издания просто не хотят брать политические фотографии? Плюс есть же мнение фоторедакторов, отбирающих снимки.

— Смелость редактора всегда очень важна. В «Русском репортере» очень влиятельная фотослужба, она держит журнал, Lenta.ru приглашала для проекта про СССР известных людей, Ирину Меглинскую, например. Конечно, маленькие региональные газеты не могут себе такого позволить, печатать фотоисторию про Грозный им никто не даст, а иностранные журналы это возьмут. Сейчас в мире довольно активный интерес к российским фотографам — знаменитая Хьюстонская биеннале Fotofest в этом году посвящена нашей современной фотографии, а проект «9 городов» коллектива Verso Images будет показан на одном из самых известных фестивалей фотожурналистики Visa pour I’image. Безусловно, можно говорить о том, что это эксплуатация, но с точки зрения того, как это сделано, это действительно очень крутой материал.

— Смогут ли какие-то независимые российские издания себе позволить когда-нибудь показать его более широкой публике?

— Не знаю, разве что только Esquire. Они же печатали статьи про людей, которые пропадали в Чечне. Сейчас, наверное, СМИ в принципе не являются площадкой для таких проектов — это интернет, международные фестивали и выставки.

— Можно ли говорить о том, что российские мероприятия, связанные с фотографией, конкурентоспособны?

— Последняя Фотобиеннале была отличная, но, к сожалению, многие ее аспекты остались без нужного медийного освещения, потому что опять же некому было об этом писать — люди просто не знают этого! Самому МДФ не хватает собственных ресурсов, и в результате публика оказалась неподготовленной к каким-то классным фотографам. Классика прошла на отлично, а молодым было меньше внимания со стороны публики и прессы. И это проблема, которая касается нас всех — очень мало кураторов и критиков, которые бы хорошо разбирались в актуальной фотографии. У Ольги Свибловой еще прекрасный нюх, она хорошо чувствует, кого нужно и стоит показывать, она нарыла самых актуальных фотографов и привезла под темой Америки, но много авторов-экспериментаторов, например, Тойо Ораито и Нико Кребс, прошли незамеченными, потому что про них никто толком и не написал.

— Планируете ли вы расширять свою образовательную программу? Сможет ли «ФотоДепартамент» заполнить те пробелы, о которых вы говорите?

— Не знаю даже. Вести кураторские программы-то некому особенно. Остается только привозить кого-то из-за границы и освещать последовательно довольно простые темы, может быть, двигаясь к сложным. И сейчас нам наиболее интересно наблюдать, куда движется современная фотография, говорить о том, что в ней происходит и как она живет, рассуждать об этом со студентами и в рамках «Молодой фотографии». Нужно совсем свежий ветер нагонять, невозможно слушать и читать одно и то же все время. Так что онлайн-журнал — это хорошая возможность задать какие-то новые ориентиры.