Оксана Смирнова поняла, что будет заниматься наукой, когда в 6 лет прочитала «Занимательную физику» Перельмана. Теперь она — после окончания физфака МГУ — занимается лазерной флюоресцентной диагностикой, исследует биорезорбируемые полимеры для доставки лекарств и стволовых клеток и объясняет, почему ей так легко дается наука.

Где училась: физический факультет Московского государственного университета им. М. В. Ломоносова, аспирантура в Институте биологии гена РАН.

Что изучает: биополимерные носители для трансплантатов, лазерную флюоресцентную диагностику.

Особые приметы: любит физику, нейрофизиологию; хобби — нейропсихология, плавание.

Я поняла, что буду заниматься наукой, когда в 6 лет прочитала «Занимательную физику» Перельмана. Любовь к физике возникла у меня именно тогда. Хотелось применить ее к живым объектам. Знаете, вот дети любят баловаться: вызывать каких-нибудь духов. Хотелось понять, насколько это возможно, скорее невозможно, и насколько это физично. В те годы было много статей по всякой уфологии, магии, хиромантии и прочей дребедени. Хотелось узнать, где правда, где неправда. Тогда было очень сложно разобраться в таких публикациях. И это тоже возбудило интерес к тому, что помогло бы понять механизм, физику всех наблюдаемых процессов.

Если бы у меня не было никаких физиологических потребностей и чувств, я бы не занималась наукой, потому что некоторые некомпенсированные комплексы рождают необходимость анализировать их механизмы, возможности управления, рождают интерес к теории этой проблемы. Если бы я была очаровательной блондинкой с большим бюстом и голубыми глазами, я бы, может, профессионально наукой не занималась. А так я ощущаю, что где-то я, наверное, человек неполноценный, и поэтому мне интересно выяснять, как и почему все это устроено, как можно этим управлять. Более того, меня всегда очень глубоко беспокоили социальные и политические проблемы.

«Стандартный метод диагностики — отрезать и посмотреть. Это долго и дорого. А флюоресцентный метод простой: приставил лазер к коже — и спектрофотометр тебе тут же показывает спектр излучения. Включил математическую обработку — и он разложил данные на компоненты. Все быстро, неинвазивно, не больно»

В детстве я очень любила смотреть новости, а после долго плакала и переживала: вот зачем люди убивают друг друга и вредят друг другу, вместо того чтобы объединиться и вместе изучать этот удивительный феномен жизни и восприятия мира?! Я даже хотела стать то адвокатом, чтобы защищать невиновных, то политиком. Но потом я поняла, что в роли адвоката мне придется защищать также и реальных преступников (чего совсем не хотелось), а в роли политика — навязывать людям законы и принципы жизни. Но я сама пока не могу дать ответа на вопрос: а почему и зачем людям следует поступать именно так и придерживаться именно таких правил? Надо опираться на какие-то фундаментальные законы, законы природы. Для этого мне сначала надо самой в них разобраться, понять природу человеческой агрессии, чтобы найти пути, как ее минимизировать. И во многом я разобралась.

Я училась на физическом факультете МГУ. Поначалу было трудно. Конечно, у меня тогда были мысли о том, что я слишком глупая, все мне казались чуть ли не гениями, а я вот самая тупая: мне было стыдно, что я занимаю чужое место. Это чувство прошло, наверное, только тогда, когда я окончила физфак. Первые 2,5 курса — это общее физическое образование, а дальше идет специализация по кафедрам. Я, конечно, выбрала биофизику. Там был самый большой конкурс, но я всех покорила своей любовью и интересу к предмету, — и меня взяли.

Институт биологии гена, в котором я проходила аспирантуру, — научный. Я очень рада, что мне удалось там поработать — с прекрасным практическим наставником Александром Владимировичем Ревищиным, а также моим научным руководителем Леонидом Ивановичем Корочкиным, ныне, к сожалению, покойным.

После аспирантуры одно время я занималась коррозионной физхимией. Проблема, надо сказать, скучноватая. Но она очень поменяла мое мировоззрение. Квантовая термодинамика до сих пор — моя религия. Я вижу, что такое жизнь: перенос энтропии из внутренней структуры во внешнюю. Это упорядочивание внутренней структуры за счет деления, увеличения численности составляющих, — то есть создание многоклеточности и размножение. Это основное отличительное свойство живой материи. Если рассматривать человечество как термодинамическую систему, понимаешь: все тенденции в обществе логичны и обсуловлены социальной эволюцией. С агрессией и жестокостью бороться не получится, но есть в природе эффект подражания лидеру. А лидер — это тот, кто счастлив и радостен, кто доволен.

Вообще физики любят говорить, что нет другой науки, кроме физики. Физика есть для всего. Физика есть и в молекулярной биологии, и в химии. Например, взаимодействие молекул — это физика малых, квантовых объектов.

Моя работа в физхимии антикоррозионных полимеров со временем стала коммерциализироваться: на меня навешали рекламу — нужно было сочинять всякие стишки, слоганы, оформлять рекламные стенды на выставках. Как человеку творческому мне это, с одной стороны, очень нравилось. За это много платят, но наука при этом уходила на второй план, приходилось заниматься ею после рабочего дня. Это грустно — тратить все свои силы на какое-то зарабатывание денег, которые даже не успеваешь тратить. Однажды я совершенно случайно увидела объявление, что в Московский областной научно-исследовательский клинический институт нужен специалист для спектрофотометрических исследований живых тканей — в той области, которой я занималась в аспирантуре. Я позвонила сразу: «Человек еще нужен?» — «Нужен». И неважно, что я теряла на тот момент в зарплате — все ерунда.

У меня вся жизнь в лаборатории. Я счастлива, мне здесь нравится, тут свободная творческая работа, интересное направление. У меня есть доступ к виварию, я могу совершенно свободно планировать эксперименты с животными, есть доступ к клинике. Интересно, что в процессе проведения опыта концепция всегда сильно меняется. Сначала у тебя есть одна логическая предпосылка, потом во время работы возникает много нюансов.

Мы уже научились диагностировать сильное воспаление под кожей с помощью нашего метода неинвазивной лазерной флюометрии. Глубина, которая нам доступна, — это сантиметра полтора, то есть в печени мы воспаление не обнаружим. Однако мы можем быть полезны в других случаях. Стандартный метод диагностики — иммуногистохимический: отрезать, взять биопсию. Это долго и дорого. А флюоресцентный метод простой: приставил лазер к коже — и спектрофотометр тебе тут же показывает спектр излучения. Включил математическую обработку — и он разложил данные на компоненты. Все быстро, неинвазивно, не больно. Метод спектральной диагностики простой, но сложно вывести для него все математические зависимости.

Для меня наука — это игра. Вот ребенок думает о том, чтобы продать свою игру? Это, конечно, приятно, когда получаешь какое-то денежное вознаграждение, но обычно сначала думаешь об интересе. Тебе что-то нравится, что-то хочется проверить. Это главная движущая сила. Конечно, есть пафосные мечты про пользу обществу, но все можно пустить на пользу, если подумать. И это уже не моя задача: я же не могу сама облагодетельствовать весь мир. Вот мне интересно, как все устроено. И когда я узнаю, я получаю кайф. Если это кому-то полезно, это двойной кайф. Ученые публикуют свои статьи, а дальше уже дело коммерческих организаций: хотят они или не хотят использовать эти данные.

Лично для меня самое сложное в работе — все успеть и рассчитать свои силы. Я часто набираю всяких проектов, а потом понимаю, что не успеваю вовремя выполнить задуманное. Но это и мой плюс как научного сотрудника: я за все берусь. За любую проблему, даже если не знаю, как ее решить, и скорее всего не смогу. Обычно люди рассчитывают свои силы. А я нет. Я всегда говорю: «Что же с меня взять? Я же девушка». Мне не стыдно быть глупой. Мужчин держит их чувство собственного достоинства.

«Вот что такое искусство? Это развитие эстетических эмоций. Если я понимаю их нейрохимические механизмы, мне необязательно хаотически развивать их дальше, я полноправно руководствуюсь только своим личным вкусом и текущими потребностями»

Вот, например, есть малоинвазивные опыты по изучению влияния пищевых порфиринов (хлорофиллов) на флюоресценцию кожи. Сначала во время одного опыта мы увидели, что у крыс светятся какие-то порфирины. Потом выяснили, что это хлорофиллы. Чтобы дальше исследовать это явление, перед экспериментами нужно было возиться с мышами, мыть им хвосты, попы. Стали бы мужчины этим заниматься? А я делала: мне интересно. Кстати, мне в этом исследовании и многих последующих очень помог мой хороший друг Илья Гудович. Он меня всегда поддерживает и верит в меня. Знаете, это очень важно, чтоб в тебя хоть кто-нибудь верил, чтобы в нужный тебе момент погладил тебя по голове, сказал, что ты хороший и занимаешься важным и правильным делом.

Я редко хожу в картинные галереи, театры, музеи — не с кем и времени не нахожу. Художественные произведения не читаю и фильмы почти не смотрю. Хотя кто-то может придерживаться того мнения, что каждый ученый обязан иметь широкий кругозор. Вот что такое искусство? Это развитие эстетических эмоций. Если я понимаю их нейрохимические механизмы, мне необязательно хаотически развивать их дальше, я полноправно руководствуюсь только своим личным вкусом и текущими потребностями. Как я отдыхаю? Сплю, смотрю комедийные и научно-популярные фильмы. Изредка могу сходить в музей. Мне нравится заниматься тем, чем я занимаюсь. Если есть возможность не проводить эксперименты и их обработку, я просто почитаю теорию. Это самое приятное, что можно сделать.