© Илья Толстой

© Илья Толстой

Молодой японский архитектор Дзунья Исигами в 2010 году за свою почти невидимую инсталляцию получил «Золотого льва» Венецианской архитектурной биеннале и недавно выиграл конкурс проектов реконструкции московского Политехнического музея. На фестивале «Архстояние» T&P поговорили с ним о взаимоотношении человека и природы, его необычном проекте реконструкции Политеха, а также об особенностях архитектурного образования в Японии.

— Дзунья, для начала хотелось бы узнать, что за история с кошкой произошла два года назад на Венецианской архитектурной биеннале, на которой вы выиграли «Золотого льва»?

[Another Scale Of Architecture](http://www.amazon.com/Junya-Ishigami-Another-Scale-Architecture/dp/4861522846) — книга Дзуньи Исигами, содержит в себе его фотографии, рисунки, архитектурные чертежи, модели и тексты, которые иллюстрируют его желание «воплотить в архитектуре то, что никогда ранее не было воплощено».

— Эта кошка разрушила всю мою конструкцию, которая была очень тонкой — узкие колонны-провода, своего рода макет колоннады. Это произошло в зале, который называется «Арсенале». Я слышал о том, что кошки пробираются в этот зал и иногда наносят ущерб не только архитектурным объектам, но и картинам — весьма дорогостоящим. Меня предупредили, что нужно быть внимательным. И как только мне это сказали, кошка действительно залезла в мою конструкцию.

— Не разочаровались ли вы после этого случая в идее взаимодействия архитектуры с природой?

— Ну я, честно говоря, не связываю этот казус с природой. Но, конечно, расстроился. Я рассматриваю не столько взаимоотношения архитектуры с природой, сколько взаимоотношения человека и природной среды, тем более что сегодня существуют определенные экологические проблемы и человек обладает силой воздействия на природу. В своих работах я пытаюсь восстановить равенство между природой и человеком.

— Ваш проект реконструкции Политехнического музея вызвал дискуссию среди членов жюри конкурса. Например, известный архитектурный критик Григорий Ревзин раскритиковал этот проект за то, что он не учитывает московские условия, а архитектор Евгений Асс был в восторге именно от вашего варианта. И даже после объявления результатов конкурса полемика в интенете продолжалась достаточно долго.

— В архитектурных проектах обычно представляются концепции, которые могут обсуждаться и изменяться в соответствии с определенной средой. Здесь очень важна реальность и то, каким образом в рамках этой реальности сделать наиболее красивый проект. Ясно, что эта реальность может быть разной для разных выставочных залов, если это выставочный объект, или для условий, существующих в России или Японии. Но моя главная задача — сделать такой проект, который будет наиболее красиво вписан в существующую реальность.

— Скорее красиво, чем удобно? В случае с Политехом красота и удобство могут как раз вступить в конфликт.

— Такое мнение может существовать, если рассматривать эти вещи отдельно, однако для меня архитектура — это сочетание удобства и красоты, я их не разделяю. Во времена функционализма приоритет отдавался удобству, но для меня важно именно сочетание этих двух элементов. На мой взгляд, воззрения функционализма, существовавшие в архитектуре Нового времени, исходили из ограниченности ресурсов и технологий. Современность же в этом смысле предлагает нам намного больше возможностей.

— А что вы можете сказать насчет материала, который вы собираетесь использовать для крыши — некоторые считают, что он не совсем подходит для зимних условий?

— Да, к этому материалу было много вопросов, но это все-таки конкурс и представленные варианты апробируются и оцениваются. В любом случае, будет выбран тот материал, который будет подходить для московской ситуации.

— Какие еще проекты находятся сейчас в разработке у вас и вашего бюро?

— У нас есть проекты в Голландии, во Франции. А также интересный проект в Японии, где мы делаем дом престарелых для людей с болезнью Альцгеймера, в котором живет всего восемнадцать человек, разделенных на две группы по девять. Это здание тоже можно рассматривать с точки зрения соотношения удобства и красоты, о котором я говорил: он выглядит очень естественно.

Для Политехнического музея в Москве тоже важен натуральный, естественный вид. Мне показалось, что проекты зданий, которые существовали в архитектуре Нового времени и современности, как правило, не подходят для тех, кто будет в них жить. Современные проекты вообще рассчитаны в основном на здоровых людей — спортивные сооружения и так далее. Проектов, которые изначально ориентированы на людей, которые чем-то больны, практически нет. Даже больницы строятся не для больных, а для того, чтобы сделать их здоровыми. Таким образом, ни в домах престарелых, ни в больницах нет этого сочетания удобства и красоты, и людям, для которых они предназначены, находиться в них неудобно.

Наш дом строится в одном из довольно провинциальных регионов Японии, и мне захотелось сделать так, чтобы он был вдохновлен традиционной японской архитектурой. В нем используются отдельные части старых японских домов, из которых, как из кубиков, составляется единое естественное пространство.

— Расскажите об этих старых домах.

— Площадью измерения японского жилища является татами. Оно состоит из определенного их количества. Соответственно, отдельные здания легко соединять друг с другом. Мне очень интересно создавать новые архитектурные объекты с использованием вот таких старых элементов. Сам я не могу создать что-то старинное, зато могу внести какие-то старинные элементы в свои объекты. Это похоже на то, как проектируют сады ландшафтные дизайнеры. Создавая сад, они делают там, например, реку, пруд, ставят в определенном порядке камни, сажают деревья, но сами при этом ничего не создают. То есть я в данном случае работаю как ландшафтный дизайнер — как будто бы сажаю цветы в саду. В этом проекте мне хочется за счет этой стратегии добиться некой новой естественности.

— Что вы можете сказать о ситуации с архитектурным образованием в Японии и в мире?

— Японская архитектура — явление достаточно специфическое. Особенность японского образования в том, что те, кто занимается проектированием, дизайном и строительством, получают одно и то же архитектурное образование. В архитектурных университетах не выделяется отдельных факультетов по этим специальностям и существует только общий предмет «архитектура». Что касается центров архитектурного образования в мире, то мне сложно назвать лучшие и я бы не хотел отвечать на этот вопрос.

— Какие книги по архитектуре вы могли бы порекомендовать?

— Это довольно сложный вопрос, но я вот, например, люблю собрание сочинений Ле Корбюзье. Я очень уважаю его — это человек, который создал современную архитектуру. Он обладал силой, которая все еще меняет архитектуру. Он написал эти сочинения в то время, когда медиа не имели такого влияния, как сейчас, и читать их очень полезно.